— Миш, а не рано ты собрался Соньке предложение делать?
Ангелина Александровна сидела за большим кухонным столом и помешивала ложечкой давно остывший кофе. За окном моросил апрельский дождь, по стеклу лениво ползли капли, а сын стоял у окна и улыбался так, будто уже все решил.
— Мам, мы полгода вместе. А знакомы вообще больше года. Я уверен.
— Полгода — это не срок. Сейчас люди за полгода кредиты не успевают выплатить, а вы жениться собрались.
Михаил усмехнулся:
— Ты опять начинаешь?
— А как мне не начинать? Ты у меня один. Я хочу понимать, кто рядом с тобой будет.
Он подошел ближе, сел напротив.
— Соня хорошая. Она не такая, как ты думаешь.
— Все матери так сначала слышат, — вздохнула Ангелина. — А потом сыновья квартиры делят и алименты платят.
Миша поморщился.
— Мам, ну хватит. Она не из таких.
Ангелина внимательно посмотрела на сына. Высокий, уверенный, аккуратный. В свои двадцать восемь он уже крепко стоял на ногах. Свою дизайнерскую студию открыл, заказов полно. Иногда даже ночью сидел над проектами. Не гуляка, не бездельник. Всего сам добился.
Она хорошо помнила, как ругалась с ним из-за института.
— Какой еще дизайнер? Мужик должен нормальную профессию иметь!
Но сын упрямо стоял на своем. И оказался прав. Теперь к нему записывались за месяцы вперед.
Только вот девушки возле успешных мужчин всегда крутились быстро. Ангелина таких перевидала достаточно.
Она владела сетью салонов красоты и прекрасно знала, как некоторые охотятся за деньгами. В ее салонах женщины часами обсуждали богатых мужей, квартиры, подарки и разводы. И чем дороже была сумка у клиентки, тем чаще та жаловалась на жизнь.
— Мам, ты бы хоть познакомилась с ней нормально, — сказал Миша. — Ты же ее почти не знаешь.
— А родители кто?
— Отец строительной компанией занимается. Мать дома в основном. У Сони квартира своя в центре. Машина есть.
Ангелина только хмыкнула.
— Вот именно. Такие девочки обычно ищут еще богаче.
— Соня не такая. —Сын сказал это спокойно, но твердо. И Ангелина вдруг поняла: спорить бесполезно. Сын уже влюбился по-настоящему.
Несколько дней она ходила задумчивая. Даже сотрудники в салоне заметили.
— Ангелина Александровна, что случилось? — спросила администратор Лена. — Вы сегодня сама не своя.
— Сын жениться собрался.
— Так радоваться надо!
— Радоваться я буду, когда пойму, на ком.
Вечером Миша снова завел разговор.
— Мам, может, в субботу встретимся все вместе? Я столик закажу.
Она долго молчала, потом согласилась:
— Ладно. Приглашай.
Сын даже просиял. Подошел, поцеловал ее в щеку, как в детстве.
— Спасибо.
Когда он ушел, Ангелина еще долго сидела одна. А потом вдруг усмехнулась самой себе: план появился неожиданно, простой и неприятный.
В субботу Михаил приехал к ресторану заранее. Волновался сильнее, чем перед защитой диплома. Несколько раз проверил телефон, поправил рукава рубашки, пересчитал букеты.
Для Сони белые тюльпаны. Для ее матери розы.
Он знал, что мама терпеть не может опаздывать, поэтому начал нервничать уже через пять минут после назначенного времени.
Через десять минут подъехала Соня с родителями. Софья вышла из машины первой. В светлом пальто, с распущенными волосами. Увидела Михаила и сразу заулыбалась.
— Ты давно ждешь?
— Да нет.
Он поцеловал ее в щеку и вручил цветы.
Из машины медленно выбрался отец Сони, плотный мужчина с тяжелым взглядом. За ним вышла мать, ухоженная, в дорогом костюме, с идеальной укладкой.
— Очень приятно познакомиться, — вежливо протянул руку Михаил.
— Взаимно, — сухо ответил Вячеслав.
Юлия Владимировна лишь кивнула и сразу оглядела ресторан. Их проводили за стол. Михаил то и дело смотрел на вход. Телефон молчал.
— Мама обычно не опаздывает, — начал оправдываться он. — Наверное, на работе задержали.
Юлия Владимировна натянуто улыбнулась:
— Бизнес — дело непростое.
И в этот момент Михаил замер. У входа стояла его мать. Только выглядела она совсем не так, как обычно. Выцветшее ситцевое платье, старенький плащ, потертая сумка. Даже волосы были собраны кое-как.
Администратор уже подошел к ней и что-то тихо говорил, явно собираясь выпроводить.
Михаил резко поднялся.
— Это ко мне!
Он быстро подошел к матери.
— Мам… ты чего?
Ангелина посмотрела на него совершенно спокойным взглядом.
— Да автобус задержался. Еле влезла. —И нарочно громко добавила:
— На такси денег нет сейчас.
Михаил почувствовал, как внутри все похолодело. Когда они подошли к столу, за ним уже стояла тяжелая тишина.
Юлия Владимировна смотрела на Ангелину так, будто увидела что-то неприятное. Вячеслав отвел взгляд. А Соня растерянно переводила глаза с Михаила на его мать.
Ангелина села и улыбнулась:
— Простите за опоздание. Толкучка ужасная сегодня.
Потом посмотрела на родителей Софьи.
— Я так рада, что мой сын встретил вашу дочь.
Михаил заметил, как Юлия Владимировна наклонилась к мужу и тихо, но зло прошептала:
— Он что, наврал нам?
До Михаила долетали отдельные фразы.
— На шею сядут… Нищета… Все прогорит…
У него горели уши. Он сидел бледный и не понимал, что происходит. А мать спокойно продолжала играть свою роль.
И тогда Юлия Владимировна резко поднялась из-за стола.
— Все. Хватит.
Она посмотрела на дочь:
— Софья, собирайся. Такой муж тебе не нужен.
В ресторане стало совсем тихо. Даже официант рядом замер с подносом в руках. Соня растерянно встала.
— Мам, перестань…
— Нет, это ты перестань! Мы тебе другого мужа найдем. Нормального.
— Мам, прекрати, пожалуйста, — тихо сказала Соня, но Юлия Владимировна уже схватила сумку.
— Я все сказала.
Она даже не смотрела на Ангелину. Будто перед ней сидел кто-то недостойный разговора. Вячеслав поднялся следом.
— Михаил, ничего личного, — сухо бросил он. — Но семья — это тоже важно.
Миша медленно встал из-за стола.
— А что не так с моей семьей? —Ответа не последовало. Юлия Владимировна уже тянула дочь к выходу.
— Софья, идем.
Соня выдернула руку.
— Я никуда не пойду!
Несколько человек за соседними столиками обернулись. Михаилу стало неловко. Он ненавидел сцены в общественных местах.
Но Соня смотрела на родителей с упрямством.
— Я люблю Мишу.
— Любовь проходит, — резко ответила мать. — А жить потом как? На автобусе ездить? Копейки считать?
Ангелина спокойно отпила воды.
— И правда, при чем здесь я? Вы же не со мной жить собираетесь.
— Вот именно! — вспыхнула Юлия Владимировна. — Мы не собираемся потом содержать еще и родственников зятя.
Михаил резко повернулся к матери.
— Мам, хватит уже…—Но Ангелина только вздохнула и виновато развела руками:
— Да я и не прошу ничего. Мне бы самой прожить.
Юлия Владимировна посмотрела на дочь так, будто все уже поняла окончательно.
— Все. Домой.
Вячеслав молча бросил на стол деньги за заказанные напитки и пошел к выходу. Соня еще секунду стояла между ними и Михаилом. Потом быстро сказала:
— Я тебе позвоню. —И ушла следом за родителями.
Михаил медленно опустился на стул. Он сидел неподвижно, глядя в пустую тарелку. В ресторане снова зазвучала музыка, официанты начали ходить между столиками, будто ничего не произошло.
А у него внутри все перевернулось.
— Зачем? — глухо спросил он.
Ангелина посмотрела на сына уже совсем другим взглядом, спокойным.
— Чтобы понять, кто они такие.
— Ты устроила цирк.
— Зато теперь все ясно.
— Что ясно?!
Она чуть подалась вперед.
— Что девочка тебя любит. А родители любят твои деньги и положение.
Миша устало потер лицо ладонями.
— Ты не имела права так делать.
— Имела. Потому что ты влюблен и ничего вокруг не замечаешь.
Он молчал. Перед глазами стояло лицо Сони, растерянное, обиженное. А еще слова ее матери: «Нищих нам не хватало».
В этот вечер он отвез мать домой молча. Только у подъезда сказал:
— Я не ожидал от тебя такого.
Ангелина вышла из машины и задержалась у двери.
— Сынок, иногда лучше увидеть правду до свадьбы. —Михаил ничего не ответил и уехал.
Ночью Соня позвонила сама.
— Ты дома?
— Да.
— Можно я приеду?
Через сорок минут она уже сидела у него на кухне в его старой футболке и пила чай. Волосы были собраны кое-как, глаза красные.
— Прости за родителей, — тихо сказала она.
Миша покачал головой:
— Это ты меня прости. Я вообще не понимаю, что мама устроила.
Соня долго молчала, потом вдруг усмехнулась:
— Знаешь, а я ведь почти поверила.
— Во что?
— Что твоя мама действительно бедная.
Михаил странно улыбнулся.
— Нет. Ты же знаешь, что эта бизнес-леди не бедная. Просто я не афиширую, что это моя мать. —Соня удивленно посмотрела на него.— Я же тебе говорил, чтоу нее сеть салонов по городу.
Девушка замерла.
— Что это было?
— Это был спектакль.
Несколько секунд Соня просто смотрела на него. А потом вдруг рассмеялась.
— Господи… Вот это у вас семейка.
Миша опустил глаза.
— Ты злишься?
— На тебя, нет. На нее… немного. Но знаешь… она ведь специально родителей моих проверяла?
Михаил обнял девушку. Соня тяжело вздохнула.
— Ну и проверила.
На следующий день дома у Сони был настоящий скандал.
Юлия Владимировна с утра ходила по кухне раздраженная, хлопала дверцами шкафов и громко звенела посудой. Вячеслав сидел за столом с телефоном, но по его лицу было видно: тоже злой.
Соня вошла на кухню спокойная, будто ничего не случилось.
— Доброе утро.
Мать резко обернулась.
— Ничего доброго!
— Мам…
— Нет уж, давай поговорим! Ты понимаешь вообще, кого выбрала?
Соня налила себе кофе.
— Понимаю.
— Да он тебе наврал с самого начала!
— Это не Миша придумал.
— Какая разница?! — вспыхнула Юлия Владимировна. — Нормальные люди так себя не ведут!
Вячеслав наконец отложил телефон.
— Софья, ты молодая, глупая еще. Сегодня любовь, завтра слезы.
— Пап, я не ребенок.
— Вот именно, не ребенок. Поэтому должна понимать, что семья — это уровень.
Соня медленно поставила чашку на стол.
— А человек?
— Что человек?
— Ну вот Миша хороший человек. Работящий. Умный. Меня любит. Это вообще считается?
Юлия Владимировна нервно усмехнулась.
— Любовью сыт не будешь.
Соня посмотрела на мать долгим взглядом.
— А деньгами будешь? —В кухне стало тихо.
— Мы для тебя стараемся, — уже спокойнее сказала мать. — Хотим, чтобы ты жила достойно.
— А кто сказал, что с Мишей я буду жить плохо?
Вячеслав тяжело поднялся.
— Все. Хватит споров. Если хочешь взрослой жизни, пожалуйста. Но тогда сама.
Соня поняла, что это уже не просто разговор. Отец редко повышал голос. Но если говорил таким тоном, решения не менял.
— В смысле сама?
— В прямом. Захочешь жить с этим Михаилом, живи. Но помощи от нас не жди.
Юлия Владимировна поджала губы:
— И свадьбы этой не будет. Мне стыдно людям в глаза смотреть после такого.
Соня медленно встала.
— Понятно.
Она ушла в комнату, закрыла дверь и долго сидела на кровати. Потом достала чемодан. Вещей оказалось неожиданно много: платья, косметика, обувь, коробки, сумки.
И среди всего этого детская фотография, где она маленькая сидит у отца на плечах. Соня взяла снимок в руки и вдруг почувствовала, как защипало в глазах, но плакать не стала.
К вечеру за ней приехал Михаил. Он поднялся в квартиру напряженный, готовый к новому скандалу. Но Вячеслав лишь холодно сказал:
— Забирай.
Юлия Владимировна стояла у окна и даже не повернулась. Соня молча взяла чемодан и только у двери тихо сказала:
— Я вас все равно люблю.
Когда они вышли из подъезда, на улице уже начинался дождь. Миша поставил чемодан в багажник и посмотрел на Соню.
— Может, передумаешь?
Она покачала головой.
— Нет.
— Будет непросто.
Соня вдруг улыбнулась.
— Ну и что? Зато мы вместе будем. —Машина медленно выехала со двора.
Квартиру Михаил и Соня сняли небольшую, на окраине города. Старый кирпичный дом, третий этаж, окна во двор. Мебель простая, кухня тесная, зато чисто и тихо.
Когда хозяйка отдала ключи и ушла, Соня прошлась по комнатам и улыбнулась:
— А мне нравится.
Миша поставил чемоданы у стены.
— Правда?
— Конечно. Здесь хотя бы никто командовать не будет.
Он подошел к ней сзади, обнял за плечи.
— Прости, что все так получилось.
— Да хватит уже извиняться.
В тот вечер они сидели прямо на полу и ели доставленную пиццу из коробки. Стола пока не было, шторы тоже не успели купить. За окном шумел ветер, а в квартире пахло свежей краской и картоном.
И почему-то именно тогда Соня почувствовала себя спокойно.
На следующий день Михаил уехал в студию с самого утра. У него горел большой проект для ресторана, заказчик постоянно звонил и требовал изменения.
Соня решила заняться квартирой. Разобрала вещи, помыла кухню, сходила в ближайший магазин за бытовыми мелочами.
Продавщица на кассе устало спросила:
— Пакет нужен?
И Соня вдруг поймала себя на мысли, что впервые в жизни сама считает деньги перед покупкой. Раньше она даже цен особо не замечала. Странное чувство было, непривычное, но не страшное.
Вечером они вместе собирали дешевый стол из магазина. Миша полчаса ругался на инструкцию, а Соня смеялась:
— Дай сюда, дизайнер.
— Нормальный человек это не нарисует.
— Ну конечно.
Когда стол наконец собрали, он слегка шатался.
— Отлично, — серьезно сказала Соня. — Семейная жизнь началась. —Они рассмеялись оба.
А через несколько дней Ангелина Александровна заехала к ним сама. Соня открыла дверь в домашней футболке, с полотенцем на голове после душа.
— Ой… Здравствуйте.
— Здравствуй.
Ангелина внимательно оглядела квартиру. Никакого дорогого ремонта. Простая мебель. На подоконнике пачка лапши быстрого приготовления. На сушилке выстиранные вещи.
И Соня, которая босиком носилась по кухне и пыталась быстро поставить чайник.
— Миша еще не приехал? — спросила Ангелина.
— Нет, у него сегодня встреча с клиентом.
— Понятно.
Соня поставила на стол чашки.
— Вы чай будете или кофе?
— Чай.
Пока закипал чайник, повисла неловкая тишина. Соня первой нарушила ее:
— Вы специально тогда все устроили?
Ангелина спокойно кивнула:
— Специально.
— Жестко было.
— Зато честно.
Соня села напротив.
— А если бы я тоже ушла?
— Вывод один: значит, не любила моего сына. —Ответ прозвучал просто. Соня задумчиво покрутила ложку в чашке.
— Мама до сих пор злится.
— Переживет.
— Она не плохая.
— Я и не говорю, что плохая. Просто привыкла людей по статусу мерить.
Соня вздохнула:
— Есть такое.
В этот момент щелкнул дверной замок. Миша вошел в квартиру с пакетами продуктов и застыл в коридоре:
— Мам?
— А что, нельзя к сыну приехать?
Он усмехнулся:
— Можно. Просто неожиданно.
Вечер прошел спокойно. Ангелина даже помогла им повесить шторы и раскритиковала криво прикрученную полку.
— Миша, у тебя руки из какого места растут?
— Я вообще-то дизайнер, а не плотник.
— Видно.
Соня тихо улыбалась, наблюдая за ними.
Но дома у ее родителей все было совсем иначе. Юлия Владимировна места себе не находила. Подругам она сказала, что дочь временно живет отдельно. Подробностей не рассказывала. Было стыдно особенно после ресторана.
Особенно после того, как Вячеслав при знакомых бросил:
— Наша дочь решила жить самостоятельно. —Он произнес это спокойно, но дома сорвался именно на жене.
— Довольна? Допрыгалась со своими проверками людей?
— А я виновата?!
— А кто еще? Ты же первая начала про нищету!
Юлия Владимировна молчала. Ей и самой теперь было не по себе. Хотя виноватой она себя не считала.
Но все изменилось случайно. В тот день Юлия Владимировна записалась в новый салон красоты. Подруга расхвалила мастера по волосам.
Салон оказался дорогим, красивым. Светлый зал, огромные зеркала, кофе в фарфоровых чашках.
Юлия Владимировна сидела в кресле, пока мастер наносила краску. И вдруг администратор у входа оживилась:
— Ангелина Александровна, доброе утро!
Юлия машинально подняла глаза. В салон вошла Ангелина в строгом светлом костюме, на каблуках, с дорогой сумкой. Уверенная, спокойная.
Сотрудники сразу засуетились. Кто-то понес документы. Кто-то начал задавать вопросы по графику.
— Это кто? — тихо спросила Юлия у мастера.
Та удивленно посмотрела:
— Как кто? Хозяйка сети салонов.
У Юлии внутри будто что-то оборвалось. Она сидела неподвижно, пока мастер продолжала работать.
В голове шумело. Перед глазами всплыл ресторан, ситцевое платье, ее обида на автобус. «На такси денег нет». И собственные слова: «Нищих нам еще не хватало».
Юлии стало жарко. Она вдруг почувствовала себя ужасно глупо.
Когда процедура закончилась, она почти выбежала на улицу и осталась ждать у входа. Ангелина появилась минут через двадцать. Увидела Юлию, сразу все поняла.
— Добрый день.
Юлия нервно сжала сумку.
— Ангелина Александровна… подождите.
Та остановилась. Несколько секунд Юлия не знала, что сказать. А потом вдруг выпалила:
— Простите меня. —Ангелина молчала.— Я тогда… наговорила лишнего. Очень некрасиво получилось.
— Получилось как получилось.
— Но зачем вы это устроили?
Ангелина посмотрела на нее спокойно.
— Чтобы понять, что за люди будут рядом с моим сыном.
Юлия опустила глаза.
— Вы нас проверяли?
— Проверяла.
— И что поняли?
Ангелина чуть усмехнулась:
— Что дочь у вас лучше родителей выросла.
Юлия покраснела так сильно, что даже отвернулась. Ангелина уже собиралась уйти, но вдруг добавила:
— Знаете, я ведь не из богатой семьи. Я сама когда-то на двух работах пахала. Просто никогда не забывала, как неприятно, когда тебя считают хуже других. —После этих слов она села в машину и уехала.
А Юлия еще долго стояла возле салона, не замечая прохожих.
Вечером она набрала номер дочери.
Телефон зазвонил поздно вечером. Соня как раз складывала выстиранное белье, а Михаил сидел за ноутбуком и дорисовывал проект кухни для клиента.
Увидев на экране слово «мама», она удивленно замерла. После того разговора дома родители почти не звонили.
— Ответишь? — спросил Миша.
Соня кивнула и вышла с телефоном на кухню.
— Да, мам.
Голос у Юлии Владимировны был непривычно тихий.
— Сонечка… как ты?
— Нормально.
— Ты не занята?
— Нет.
Мать тяжело вздохнула:
— Я хотела сказать… я была неправа.
Соня медленно села на табурет. За окном шумели машины, на кухне тихо гудел холодильник, а она молчала, потому что меньше всего ожидала услышать именно это.
— Мам…
— Нет, дай договорю. Я очень некрасиво тогда поступила. И с тобой, и с Михаилом, и с его матерью.
Соня закрыла глаза. Еще месяц назад она мечтала услышать хоть что-то подобное. А теперь внутри почему-то не было ни радости, ни злости.
— Мы с отцом переживаем.
— Я знаю.
— Может… вы переедете в твою квартиру? Что вы по съемным углам мотаетесь.
Соня невольно улыбнулась.
— Мам, мы не мотаемся. Мы живем.
— Ну какая это жизнь? Маленькая квартира, чужие стены…
— Зато это наша жизнь.
Юлия Владимировна помолчала, потом быстро заговорила:
— И свадьбу мы сделаем. Самую красивую. Ресторан, ведущий, фотографы. Все как положено.
Соня посмотрела в комнату. Михаил сидел за ноутбуком в старой домашней футболке и что-то сосредоточенно рисовал стилусом.
Совсем не похоже на красивую картинку из маминых представлений о «правильной жизни». Но именно рядом с ним ей было спокойно.
— Мам, спасибо. Правда. Но мы уже решили.
— Что решили?
— Сами начнем свою жизнь. —На том конце повисла тишина.
— Ты до сих пор обижаешься?
— Нет. Просто не хочу больше зависеть ни от кого.
Юлия Владимировна тихо сказала:
— Я ведь хотела как лучше.
— Я знаю.
И это было правдой. Ее мать не была злой женщиной. Просто слишком привыкла жить среди людей, которые измеряли все деньгами, связями и фамилиями. А Соня вдруг поняла, что не хочет так жить.
После разговора она вернулась в комнату. Михаил поднял голову:
— Ну что?
— Мама извинялась.
— Серьезно?
— Да.
Он отложил планшет.
— И как ты? —Соня присела рядом.
— Даже не знаю. Будто выросла резко. —Миша улыбнулся и обнял ее за плечи.
Через неделю он сделал ей предложение. Они просто гуляли вечером в парке возле набережной. Май уже окончательно вступил в свои права, пахло сиренью и мокрой травой после дождя.
Соня рассказывала что-то смешное про соседку снизу, которая постоянно подкармливала дворовых котов, когда Михаил вдруг остановился.
— Подожди.
— Что?
Он сунул руку в карман куртки и достал маленькую коробочку. Соня даже растерялась.
— Миш…
— Я хотел раньше. Но после всей той истории подумал, что нам сначала нужно просто пожить спокойно.
Он открыл коробочку. Кольцо было тонкое, аккуратное, без огромных камней. И почему-то именно такое ей всегда нравилось.
— Сонь… выходи за меня.
Она рассмеялась сквозь слезы:
— Вообще-то я уже и так с тобой живу.
— Это не ответ.
Соня кивнула:
— Да.
Михаил вздохнул так шумно, будто только что мешки таскал. А потом крепко обнял ее прямо посреди дорожки. Какая-то пожилая женщина, проходя мимо, улыбнулась:
— Совет да любовь вам.
Соня потом еще долго вспоминала именно эти простые слова.
Подготовка к свадьбе шла тихо и спокойно. Они решили просто расписаться и посидеть с близкими в небольшом ресторане.
Юлия Владимировна сначала пыталась спорить.
— Что значит без лимузинов? А платье? А гости?
Но Соня мягко сказала:
— Мам, мы хотим праздник для себя, а не для чужих людей.
И мать не стала настаивать. Вячеслав тоже изменился. Нет, отец не стал вдруг душевным и разговорчивым. Но однажды сам приехал к Михаилу в студию.
Долго ходил, смотрел проекты, фотографии интерьеров на стенах. Потом неожиданно сказал:
— Хорошо работаешь. —Для Михаила это было почти как извинение.
А еще через месяц Вячеслав молча привез им новый холодильник.
— Это не помощь, — буркнул он. — Это подарок на свадьбу.
Соня потом смеялась:
— Папа по-другому просто не умеет.
А Ангелина Александровна будто окончательно успокоилась. Она часто заезжала к молодым. Привозила домашнюю еду, ругалась из-за беспорядка и каждый раз ворчала:
— Вы опять нормально не питаетесь. —Но Соня видела, как она смотрит на сына.
Однажды вечером они вдвоем остались на кухне, пока Михаил бегал в магазин. Ангелина размешивала сахар в чае и вдруг сказала:
— Спасибо тебе.
Соня удивленно подняла глаза:
— За что?
— За то, что не ушла от моего сына из-за того случая в ресторане.
Соня немного помолчала.
— Я тогда сильно испугалась.
— Но осталась. Теперь я вижу, что ты с Мишей по любви, а не по расчету. —И вдруг Ангелина улыбнулась.— В хорошие руки я Мишку отдала.
Соня засмеялась:
— Вообще-то это он меня забрал.
— Нет, девочка. Мужчины часто думают именно так.
В день свадьбы не было роскоши. Никаких сотен гостей, дорогих шоу и журналистов. Только близкие люди, цветы и смех.
Когда молодые вышли из загса, Ангелина незаметно вытерла глаза.
Юлия Владимировна стояла рядом, но без высокомерия.
Она тихо сказала:
— Хорошие они все-таки у нас.
Ангелина посмотрела на нее и спокойно ответила:
— Людей вообще лучше не по одежке проверять.
Юлия Владимировна опустила глаза:
— Я уже поняла.
И в этот момент Соня с Михаилом одновременно обернулись к ним. Ангелина вдруг подумала, что все тогда сделала правильно. Потому что деньги, связи и красивые рестораны — это хорошо.
Но куда важнее знать, кто останется рядом, когда исчезнет все остальное.