В последние годы я довольно много говорю о международном праве и написал немало ответов, где критически разбираю ничем не подтверждённые утверждения о Красной армии во время Второй мировой войны. Годами я просил сторонников разных версий показать реальные факты о Красной армии, но чаще всего в ответ слышал пересказы чужих слов и расплывчатые представления. Поэтому здесь я сам подойду к теме критически и поговорю о том, как в Красной армии выглядели дисциплина, преступность и правосудие в годы войны, затронув несколько распространённых тем.
Заградительные отряды – существовали. Существует популярный миф, во многом подпитанный фильмом «Враг у ворот», будто советские солдаты отступали прямо под пулемётный огонь НКВД, а затем сотрудники НКВД расстреливали целые подразделения. В действительности заградотряды никогда не были достаточно многочисленными, чтобы остановить крупные организованные соединения. Однако они действительно задерживали отставших, уклонистов и подозреваемых в дезертирстве. К октябрю 1941 года НКВД задержал 657 364 красноармейца. Из них 25 878 человек (3,9%) были арестованы по подозрению в дезертирстве, а 10 201 человек (1,5%) казнены за него. Да, десять тысяч казней за первые месяцы войны – цифра немалая, но здесь важен масштаб. Даже если вы действительно покинули позицию и были задержаны НКВД, вероятность того, что вас признают невиновным в дезертирстве и не расстреляют, составляла около 61%.
Есть характерная цитата одного сотрудника НКВД, который в 1941 году застрелил солдата, убеждавшего своё подразделение сдаться немцам, что, по сути, означало бы для них смерть. После казни перед строем он сказал: «Собаке – собачья смерть, ребята поняли». Это показывает, что расправы над паникёрами и агитаторами к сдаче воспринимались не так однозначно негативно, как может показаться сегодня. При этом стоит признать, что внесудебные казни действительно случались, и далеко не каждая из них обязательно была оправданной, как и в этом примере.
Советский Союз судил своих солдат. У многих, кажется, одновременно существуют две взаимоисключающие идеи: что СССР был беззаконным государством, где солдаты могли творить всё что угодно без последствий, и одновременно – что каждый военнослужащий находился под наблюдением нескольких сотрудников СМЕРШ и сети информаторов. Второе, если честно, ближе к истине. СМЕРШ пытался установить чрезвычайно жёсткий контроль над армией. Некоторые сказали бы – довольно успешно, учитывая, насколько провальными оказались попытки немецкого проникновения. В военное время даже существовала советская шутка: трое офицеров поговорили между собой, а на следующий день сотрудник СМЕРШ получил два доноса – писать третий о собственной беседе ему уже было лень.
Красная армия и СССР в целом провели во время Второй мировой миллионы судебных процессов. Военные трибуналы Красной армии вынесли приговоры 2 530 663 обвиняемым, а ещё 406 042 человека были осуждены военными округами и специальными судами. Эту цифру в 400 тысяч я уже неоднократно приводил в комментариях – она относится только к специальным и окружным судам. В общей сложности выходит примерно 2,9 миллиона приговоров. Причём речь не обязательно идёт о солдатах: это статистика по решениям военных судов, а среди осуждённых могли быть и коллаборационисты.
Архивы ФСБ показывают, что непосредственно военнослужащими были только 994 279 осуждённых. Если учитывать, что через Красную армию прошло примерно 34 миллиона человек, получается, что около 2,9% всей армии получили приговоры военных трибуналов. Из осуждённых 157 593 человека были приговорены к смертной казни – около 16%. 436 600 получили тюремные сроки – 44%. Ещё 422 700 были отправлены в штрафные подразделения – 43%. Здесь есть пересечения, поскольку наказания могли комбинироваться: например, смертный приговор заменялся бессрочной службой в штрафных частях, фактически «смертью через службу». По крайней мере 40% смертных приговоров были заменены именно таким образом. Для сравнения: Германия за годы войны казнила около 30 тысяч своих военнослужащих.
Командиры дивизий могли выступать в роли судей и не нуждались в дополнительном одобрении для исполнения приговора. НКВД, скорее всего, приводил такие решения в исполнение немедленно. Апелляционной процедуры не существовало, и оставалось лишь надеяться, что ваш командир дивизии окажется человеком разумным и справедливым. Поэтому показатели осуждений и казней сильно различались от части к части. Например, подразделения под командованием Рокоссовского имели репутацию более умеренных в обращении с личным составом.
Интерпретировать эти цифры можно совершенно по-разному. Одни скажут, что они показывают масштаб преступлений, совершённых Красной армией. Другие – что это свидетельство масштабов репрессий режима против собственной армии. Третьи увидят в этом показатель того, насколько Красная армия, в отличие от других союзных армий, старалась привлекать своих солдат к ответственности. Лично я не считаю, что сами по себе цифры дают понимание контекста этих приговоров.
Судебное преследование невоенных лиц. Как я уже говорил, многие приговоры выносились людям, не связанным напрямую с Красной армией. За что же их судили? Кто-то скажет – в основном за сотрудничество с противником или просто как часть репрессивной системы, иногда это касалось и людей, считавшихся пропавшими без вести, которых потом находили. Но были и другие случаи. Советский прокурор Николай Афанасьев, проведший около 300 процессов в Московском округе, описывал своих подсудимых так: «Мародёры, грабившие квартиры эвакуированных москвичей, паникёры-дезертиры, которые, захватив государственное имущество и ценности, пытались покинуть Москву, обычные преступники, воспользовавшиеся отсутствием порядка и защиты города, и другие».
Коллективная вина и наказание после смерти. Семьи наказанных также рисковали столкнуться с коллективной ответственностью – от общественного унижения до ссылки или понижения в статусе. Если солдата признавали виновным в трусости, одного расстрела могло оказаться недостаточно. Захоронение такого военнослужащего проводили его же сослуживцы. На фанерной табличке над могилой могли написать: «Вечный позор трусу, предавшему товарищей и Родину, за что был расстрелян и похоронен здесь».
Последствия, военные преступления и Красная армия как насильственная институция. К сожалению, мне не удалось найти детальную статистику по составу преступлений. Скорее всего, значительная часть смертных приговоров приходилась на дезертирство, но даже это означает, что большинство преступлений были связаны с чем-то иным. Лично я сомневаюсь, что драконовские наказания давали тот эффект, на который рассчитывали. Вероятно, здесь говорит мой социологический опыт: суровые меры работают лишь до определённого предела, после чего их эффективность резко снижается.
Красная армия была насильственной институцией, и это необходимо признавать. Насилие было частью повседневной культуры для многих людей. Всё, опять же, зависело от конкретной части, но если офицер бил подчинённого – это часто считалось нормой. Даже Хрущёв вспоминал случаи, когда офицеры позволяли себе довольно привычное насилие по отношению к подчинённым. Дедовщина тоже была распространена и позже стала хронической проблемой, преследовавшей поздний Советский Союз и армию ещё долгое время. Потребовались десятилетия, чтобы избавиться от этой культуры, из-за которой многие люди ломались психологически, а некоторые даже сводили счёты с жизнью.
Однако это не означает, что военные преступления воспринимались как нечто допустимое. Хотя подобная культура, вероятно, и формировала ощущение права применять насилие к более слабым гражданским – у насильственных систем есть привычка давить вниз по иерархии. Тем не менее, как мы видели, преступления карались жёстко, расследовались быстро и в массовом порядке. Крайне маловероятно, чтобы советские прокуроры могли отправить солдата на десять лет в Сибирь за мелкую кражу, но одновременно спокойно позволять ему безнаказанно порочить репутацию СССР и Красной армии массовыми изнасилованиями на оккупированных территориях.
Более того, Сталин и командующие фронтами издавали общие предупреждения, согласно которым подобное поведение должно было влечь серьёзные последствия, а в 1944–1945 годах эти распоряжения зачитывались вслух во всех подразделениях, на всех уровнях.
Даже Энтони Бивор, чьи описания преступлений конца войны часто выглядят максимально односторонними, считает необходимым отметить, что командующие фронтами издавали подобные приказы, а командиры дивизий приводили в исполнение приговоры в отношении насильников. Бивор, разумеется, считает, что это не дало особого эффекта – но это уже отдельный разговор. Однако сам его пример с командирами дивизий, карающими за тяжкие преступления, вполне согласуется с тем, что я уже описал выше: именно они нередко выполняли функции руководителей трибуналов. Возможно, Бивор просто не до конца понял контекст и особенности правовой системы Красной армии.
Надеюсь, теперь никто не скажет, что я избегаю обсуждения проблем Красной армии. Наверное, теперь понятно, почему я не вдаюсь в такие подробности в комментариях.
Франциска Экзелер – исследователь, которая рассматривает почти все те же вопросы, что и я, только гораздо подробнее. Я знаю, что многим не нравится идея «культуры насилия», поэтому здесь я намеренно смягчил акценты. Но всё же рекомендую ознакомиться с её подходом к вопросам маскулинности и насилия как культурного явления. Даже если вам кажется, что это очередная «феминистская теория», на мой взгляд, это важный и интересный анализ. Я не углублялся здесь в причины формирования такой культуры, а вот она – углубляется.
Карл Гамильтон, Дания, военный эксперт
Сноски
Александр Хилл, 2009, Великая Отечественная война Советского Союза, 1941–45. Сборник документальных материалов,
Кэтрин Мерридейл , 2005, Война Ивана: Жизнь и смерть в Красной Армии, 1939-1945
Верт Н. (Николай Верт), Мироненко С.В., Зюзина И.А., 2004, История сталинского Гулага: Конец 1920-х – первая половина 1950-х годов. Том 1: Массовые репрессии в СССР
Кривошеев 1997, Боевые потери в ХХ веке 1997 и Кривошеев и др., Великая Отечественная без грифа секретности, 2009.
Ушаков и Стукалов, 2000, Фронт военных прокуроров.
Габриэль Темпкин, 1998, Моя справедливая война: мемуары еврейского солдата Красной Армии во Второй мировой войне
******
Ян Каммер
Я читаю книгу Александра Бондаренко «Герои СМЕРША», изданную в 2020 году, в которой приводятся некоторые данные из архивов НКВД;
В период с начала войны до октября НКВД задержало в тылу 657 364 военнослужащих. Из них 25 878 были арестованы, а оставшиеся 631 486 были сформированы в новые части и вернулись на фронт.
Из числа арестованных 1505 человек были обвинены в шпионаже, 308 — в саботаже, 2621 — в предательстве, 1671 — в стрельбе в себя и 3987 — в провокациях. Из них 10201 были приговорены к смертной казни, а 3321 — казнены.
Карл Гамильтон
Интересная деталь: к сожалению, доступ к армейским архивам историкам гораздо сложнее, чем к архивам НКВД. И большинство дел военных трибуналов хранятся именно там.
Было бы очень интересно узнать, в чём их обвиняли в армии.
Тайлор Пельцер, США
К сожалению, изнасилования были обычным явлением на обоих фронтах во время Второй мировой войны. Единственное различие между восточным и западным фронтами заключалось в том, что Красная Армия действительно преследовала солдат, обвиненных местными жителями в изнасиловании (армия США, как правило, делала козлами отпущения и вешала афроамериканских солдат, независимо от того, что говорила жертва).
Иордания
Вот отрывок из книги Джона Эриксона «Дорога в Берлин: война Сталина с Германией, том второй»:
Это наступление отличалось скоростью, безумием и жестокостью. Деревни и небольшие города горели, а советские солдаты насиловали без разбора и творили архаичную месть в домах, украшенных какой-либо символикой или эмблемами нацизма. Немецкие чиновники лежали на улицах с пулей в голове, провинциальные чиновники и местные бургомистры были разбросаны очередями автоматного огня; какой-нибудь вычурно украшенный портрет нацистской партии, считавшийся знаком почтения к самому фюреру, служил сигналом к расстрелу всей семьи вместе со столом, стульями и кухонной утварью. Колонны беженцев, смешанные с группами союзных пленных, вырванных из лагерей, и рабами, освободившимися от рабского труда на фермах и фабриках, шли пешком или ехали в повозках, некоторые из них были сбиты или раздавлены в кровавое месиво из людей и лошадей непобедимыми советскими танковыми колоннами, несущимися вперед с штурмовой пехотой на танках Т-34. Изнасилованных женщин прибивали за руки к повозкам, в которых ехали их семьи. Под этим мрачным январским небом и мраком поздней зимы семьи ютились в канавах или у обочин дорог, отцы намеревались застрелить своих детей или с хныканьем ждали того, что казалось гневом Божьим. Командование Советского фронта наконец вмешалось, отдав приказ, настаивающий на восстановлении военной дисциплины и соблюдении «норм поведения» по отношению к вражескому населению.
Следует помнить, что это работа западного (точнее, британского) историка, написанная ещё в 1980-х годах, до открытия советских исторических архивов. И несмотря на чрезмерно подробное описание подобных зверств, в ней прямо говорится, что советское командование вмешалось, чтобы их остановить.
Кажется нелепым, что люди в 2026 году до сих пор искренне верят в стереотип о том, что «Красная армия была бандой насильников, мародеров и преступников, санкционированных своими командирами»…
БАРУХ КОЭН, США
В ГУЛАГ отправили всего миллион человек, такая мелочь. А убили всего 160 тысяч.
Это был шизофренический режим с шизофренической армией и шизофренической тайной полицией, управляемый параноиком.
Просто сравните.
Статистика исполнения по странам
Советский Союз ~158 000 Дезертирство, трусость, отступление и политическая измена.
Германия ~15 000 – 20 000 Дезертирство, членовредительство, подрыв военных усилий ( Wehrkraftzersetzung ).
Соединенные Штаты 102 Убийство и изнасилование (101); Дезертирство (1 — рядовой Эдди Словик).
Великобритания 40 Убийство, мятеж или государственная измена. (Ничего за дезертирство).
Франция ~100+ Дезертирство/измена (совместное применение принципов режима Виши и Свободной Франции).
В Красной Армии отступление было достаточной причиной для того, чтобы застрелить солдата! Отступление!