Яра проснулась от шума.
Не от света — за окном было всё то же серебристое сияние, что и вечером. Разбудил её звук. Ритмичный, тяжёлый, как будто тысячи маленьких молоточков били по крыше. Она села на кровати и выглянула в окно.
Шёл дождь. Серебряный. Капли падали с неба, и каждая вспыхивала в полёте, как крошечная звезда, оставляя за собой светящийся след. Земля под окном уже была покрыта тонким слоем мерцающей пыли, и в этом свете, смешанном с туманом, всё казалось нереальным.
Она задержалась у окна, глядя на падающие капли. Где-то там, за горами, за туманами, за миллионами километров отсюда, была Земля. Её Земля. Яра не знала, что хуже. Она думала об этом каждую ночь перед сном — и каждое утро, просыпаясь. Где её дом? Там, где осталась мама? Или здесь, среди этих людей, которые стали ей семьёй? Она не знала ответа. И, может быть, именно это пугало её больше всего.
Она оделась — мягкая рубашка и штаны, которые оставила Илэйн, — и вышла в гостиную.
Там уже собрались почти все. Орион стоял у небольшой кухонной зоны и готовил завтрак. Альтаир нарезал что-то на доске — его движения были точными, быстрыми, как и во всём, что он делал.
— Доброе утро, — сказала Яра.
— Доброе, — отозвался Орион. — Завтрак почти готов. Местные продукты, ничего особенного, но сытно.
— Ты готовишь? — Яра посмотрела на Альтаира.
— Я умею, — коротко ответил он.
— Он умеет, — подтвердил Орион. — Я научил. Когда-то давно он считал, что еда появляется сама. Пришлось объяснить, что это не так.
— Ты мне сказал: «Голодным останешься — научишься», — припомнил Альтаир.
— И ты научился.
В гостиную вошли Тарен, Ирис и Джакс. Все были заспанные, но отдохнувшие. Шнырь висел под потолком и переливался бодрым оранжевым.
— Доброе утро, любимая команда! — объявил он. — Дождь всё ещё идёт! Это рекорд! Я записал! И знаете что? Я изучил это явление! Пока вы спали, я просканировал все доступные данные!
— Шнырь, дай проснуться, ещё рано, — пробормотал Тарен.
— Для знаний никогда не рано! — возразила сфера, переливаясь золотым. — Серебряный дождь — это уникальное атмосферное явление, которое бывает только на Зене! Раз в несколько циклов в верхних слоях атмосферы накапливается серебристая пыль — та самая, что делает небо таким красивым. А потом, когда влажность достигает пика, пыль смешивается с водой и выпадает в виде вот этого! — Он качнулся в сторону окна. — Капли вспыхивают в полёте, потому что частицы пыли отражают свет особым образом! Это не опасно для дыхания — частицы слишком мелкие. Но выходить без фильтров не рекомендуется — можно надышаться и чихать потом три дня!
— Это ещё не всё, — добавил Орион, не оборачиваясь от кастрюли. — Есть старая легенда — или не легенда, — что серебряный дождь влияет на эмоциональное состояние. Якобы пыль, которая содержится в каплях, каким-то образом обостряет чувства. Делает людей более... уязвимыми. Или более открытыми. Зенцы в такие дни не принимают важных решений. Не ведут тяжёлых разговоров. Стараются просто переждать. Правда это или нет — никто не доказал. Но традиция есть.
— Значит, если я сейчас заплачу, это всё дождь виноват? — спросил Тарен.
— Возможно, — усмехнулся Орион. — А возможно, ты просто сентиментальный.
Шнырь закружил под потолком, переливаясь всеми цветами сразу.
— Я записал! Тарен — чувствительный! Или сентиментальный! Я потом решу, что именно! В архив!
— Шнырь!
Но все уже смеялись. Даже Альтаир, не оборачиваясь, едва заметно покачал головой.
За завтраком Тарен вдруг оживился, полез в свою сумку и извлёк знакомый тренировочный браслет.
— Кстати, Яра! Я его настроил. Теперь он может создавать не одного противника, а до трёх одновременно. И уровень сложности повысил — вчера ты с одним справлялась отлично, но если хочешь настоящий вызов...
— Ты серьёзно? — Яра взяла браслет. — Три противника?
— Три. Но если что, я могу сбросить настройки. Только скажи.
— Оставь. Я попробую.
Тарен немного смутился, — я хотел сказать... ты очень быстро учишься. Я помню, как ты впервые взяла волну в руки на «Стреле». А теперь... в общем.... Дарю. Браслет теперь твой.
Яра сжала браслет в ладони.
— Спасибо, Тарен.
— Не за что. Только не сломай его. Он древний. Очень.
— Постараюсь.
— Она сломает, — сказал Джакс, не отрываясь от чая. — Она же Искра, глаз Кассиана подтвердит.
Шнырь, услышав про Кассиана, немедленно оживился:
— Кстати о Кассиане! Я тут подумал: если он теперь одноглазый, может, нам как-то это использовать? Например, подкрадываться к нему с левой стороны? Или кидать что-то в слепую зону? Я могу составить тактический план!
— Шнырь, — начал Альтаир.
— Молчу! Но мысль хорошая, согласись!
Яра улыбалась, но где-то глубоко внутри её мысли снова вернулись к дому.
Вдруг дверь открылась, и на пороге появилась Илэйн.
Она была укутана в длинный плащ с капюшоном. С ткани осыпалась серебряная пыль — мелкая, светящаяся, она кружилась в воздухе и оседала на каменный пол. Илэйн была промокшей, но держалась прямо.
— Прошу прощения, — сказала она. — Я не смогла прийти вчера. Лэндор…Муж... он вернулся раньше, чем я ожидала. Я не могла уйти. Простите.
— Ты в порядке? — спросила Яра.
Илэйн помедлила. Потом откинула капюшон. Лицо её было спокойным, но на скуле, если приглядеться, виднелся заметный желтоватый след — остатки синяка, который она уже почти скрыла регенератором. Почти. Яра заметила его сразу. Альтаир — тоже.
— Я в порядке, — сказала Илэйн, заметив их взгляды. — Это не в первый раз. И, боюсь, не в последний. Но сейчас не об этом. У нас мало времени. Я кое-что выяснила. И кое-что принесла.
Она достала из-под плаща несколько кристаллов — небольших, матовых, с едва заметным свечением внутри.
—Лэндор. Он был на Марсе — участвовал в поисках вашей команды. Эти кристаллы — из его кабинета. Я подменила их, пока он спал. Он не заметит — по крайней мере, не сразу. Здесь записи. Я не знаю, что именно, но он хранил их отдельно от остальных. Думаю, это связано с храмом.
— Ты рискуешь, — сказал Альтаир. — Сильно.
— Я знаю. Но у нас нет выбора. — Она положила кристаллы на стол. — Кроме того, я узнала о торговцах, которые работали в храме. Они знают туннели — те, что не отмечены на картах. После дождя мы сможем с ними встретиться.
— Отлично, — сказал Орион. — Давайте посмотрим, что на кристаллах.
Он взял один из них, активировал. Над столом развернулась голограмма — какие-то схемы, тексты на древнем языке. Потом второй. Третий. Яра потянулась к четвёртому — и как только её пальцы коснулись поверхности, кристалл засиял.
Золотым. Ярким. Ослепительным.
Она больше не была в гостиной. Она стояла посреди руин — там, где когда-то была Земля. Небо было багровым, в дыму. Города лежали в развалинах. Огромные трещины рассекали землю, и где-то вдали, на горизонте, поднимались столбы чёрного дыма.
Она видела масштабные разрушения — и понимала, что это не в первый раз. Каждый кристалл, каждое видение показывало ей одно и то же: Земля умирала. Снова и снова. Разные эпохи, разные катастрофы, но финал всегда был один. Почему? Почему кристаллы показывают ей это? Что они хотят сказать? Может быть, предупредить? Или напомнить о том, что она — часть этого цикла? Или о том, что она должна его разорвать? Она не знала.
Картинка сменилась…
Лица. Кассиан. И рядом с ним — Лэндор. Высокий, с тёмными волосами и холодными глазами. На его висках пульсировали тёмные вены — не просто следы экспериментов, от него исходила врождённая тьма. Он был Золом. Настоящим. Древним. Одним из тех, кто проникал в цивилизации, жил среди людей веками и ждал своего часа.
Они говорили об Архиве. «Ключ где-то здесь, на Зене. В храме. Мы близки. Скоро всё изменится. Мы станем теми, кем должны были стать с самого начала». Глаза Лэндора вспыхнули синим.
Следующая картинка…
Лэндор возвращается домой. Илэйн встречает его — спокойная, с прямой спиной, готовая к тому, что сейчас произойдёт. Он зол. Он кричит. Он бьёт её — раз, другой, третий. Она падает. Встаёт. Снова падает. И снова, и снова — через циклы. Одно и то же – боль, ненависть, страх. Как она улыбалась дочери наутро, делая вид, что всё в порядке. Как она стояла у окна и смотрела в пустоту, когда никто не видел. Как она мечтала о свободе — простой, ясной, — и продолжала ждать.
Яра попыталась закричать — но звука не было. Картины продолжали всплывать, и она чувствовала всё. Каждый удар. Каждый синяк. Каждую ночь, которую Илэйн провела, прячась от собственного мужа. Это было невыносимо.
И вдруг — тишина.
Видение исчезло.
Яра открыла глаза. Она стояла в гостиной, всё ещё сжимая кристалл в руке. Вокруг неё застыли лица.
— Яра? — тихо позвал Орион. — Ты нас слышишь?
— Да, — выдохнула она. Голос был хриплым. — Я здесь.
— Ты зависла, — сказал Тарен. — Мы не могли тебя дозваться. Ты стояла и смотрела в пустоту. Минуту. Может, больше. Время вокруг тебя как будто остановилось. Даже Шнырь не дозвался.
— Я пытался! — подтвердила сфера, переливаясь тревожным фиолетовым. — Я звал тебя! Ты не слышала! Я уже хотел применить звуковой сигнал! Но капитан сказал не делать этого!
— Я видела... — Она обвела взглядом комнату. — Разрушение. Землю. Опять. Почему я постоянно это вижу? Почему кристаллы показывают мне одно и то же — раз за разом? Как будто они хотят, чтобы я что-то поняла. Но я не понимаю.
— Возможно, это не просто видения, — сказал Орион. —То, что ты видишь, — это не случайность. Это часть твоей связи с Первыми.
— Связи, которую я не понимаю.
— Но понимаешь всё больше, — сказал Орион. — Твои видения становятся сильнее. Ты замечала?
— Да, — прошептала Яра. — Я замечала.
— Ты видела еще что-то? — спросила Илэйн.
— Я видела Кассиана и Лэндора. Они говорят об Архиве. Они близки. Очень близки. И Лэндор... — Она запнулась. — Он — один из Золов. Не потомок. Настоящий. Древний. Я видела их. И я видела... — она посмотрела на Илэйн…
Илэйн закрыла глаза.
— Как я могла не почувствовать, как могла подпустить такое чудовище. Древний Зол. Тот, кто жил среди людей сотни циклов и пил нашу жизнь по капле. Пил мою жизнь.
— Это объясняет его связь с Кассианом, — сказал Орион.
Илэйн кивнула, она не могла сдержать эмоций и вышла из комнаты.
Яра нашла её в дальней комнате у окна, Илэйн держала регенератор у скулы, и смотрела на серебряный дождь.
— Можно?
Она кивнула. Яра села рядом.
— Я видела твою жизнь.
— Яра сжала её руку. — Как ты можешь это терпеть? Ты же... ты сильная. Ты могла бы ответить…
— Могла бы. — Илэйн горько усмехнулась. — Я владею волной не хуже Альтаира. Мой род обучал воинов. Я могла бы убить его однажды ночью, когда он спит. Но это ничего не решит. Если я убью его сейчас, начнётся расследование. Его связи при дворе Верховной слишком сильны. Меня найдут. Мою дочь отнимут. Или убьют. А теперь вообще не понятно как с ним бороться.
— Но как ты выдерживала?
— Я жду. — Голос Илэйн стал жёстче, в нём проступила сталь. — Каждый раз, когда он бьёт меня, я представляю тот день, когда он ответит за всё. Когда его уведут в кандалах, а я буду стоять и смотреть. Я хочу увидеть его падение. Я хочу, чтобы он знал, что это я. Я хочу начать новую жизнь. Забыть всё это.
Яра молчала. Она видела в глазах Илэйн решимость и силу выкованную годами.
— Ты не должна жалеть меня, — сказала Илэйн. — Я сама сделала выбор.
— Это не выбор. Это мучение.
Илэйн долго молчала.
— Я делаю всё, что могу. И я сделаю всё, чтобы помочь вам. Ты даже не представляешь, как много для меня значит то, что вы здесь.
— Я приложу все усилия. Мы все. Я обещаю.
Дверь открылась. Вошёл Альтаир. Он услышал последние слова и замер на пороге.
— Я тоже, — сказал он. — Мы уничтожим Лэндора. Я обещаю тебе, Илэйн. Он ответит за всё.
Яра поднялась. Внутри у неё всё смешалось — его решимость, его гнев за Илэйн, его голос. Она не могла понять, что чувствует. Почему её это волнует? Почему ей так больно от того, как он защищает другую женщину?
— Мне нужно... воды, — сказала она и вышла.
Но не ушла далеко. Остановилась в коридоре. И услышала их голоса, ноги предательски отказывались уходить.
— Ты не должен был этого слышать, — сказала Илэйн.
— Я слышал достаточно. — Голос Альтаира был мягким.
— Я сожалею, что у тебя…у меня так сложилась жизнь.
— Да. — Он помолчал. — Я думал об этом. Часто. Что было бы, если бы я тогда боролся. Если бы не отпустил тебя. Если бы ты не пожертвовала собой.
— Ты не должен винить себя. Я сделала этот выбор сама. И ты сделал свой. Мы оба потеряли. Но мы оба выжили.
— Выжили — не значит жили.
— Нет. Не значит. — Илэйн вздохнула. — я тоже часто представляю — как бы мы могли жить, если бы родители не встали на пути. Возможно, всё было бы иначе.
— Но это было давно, Илэйн. Очень давно. Нужно оставить прошлое. И исправлять ошибки настоящего.
Альтаир повернулся, собираясь уходить. И вдруг Она спросила:
— Я вижу, как на тебя смотрит Яра, ты замечаешь?
Тишина.
— Я знаю. — Он помолчал. — Я не знаю, что с этим делать. Я не умею. Я всю жизнь был один. Мне так проще. А она... она всё перевернула. Мне спокойнее, когда она рядом. Но я не знаю, что будет завтра. Найдём ли мы путь домой для неё. Захочет ли она вернуться. Я не могу ей обещать то, в чём сам не уверен. И я не хочу, чтобы она ждала того, чего я, возможно, не смогу дать
—Она из другого мира. Она... — Он замолчал. — Она единственная, кто смотрит на меня так... Просто... видит. И от этого я теряюсь.
— Это и есть то, чего ты боишься?
—Какое у нас может быть будущее? Она может исчезнуть в любой момент — так же, как появилась. Мне так проще. Я даже не знаю, что ей сказать.
— Я потерял всех. Родителей. Кая. Команду. Я привык. И смирился. А с ней... с ней я не хочу смиряться. Но я не знаю, имею ли право.
— Ты имеешь право, — мягко сказала Илэйн…
Яра не дослушала. Она развернулась и побежала. Шорох её шагов эхом разнёсся по коридору.
Альтаир замер. Он понял, что Яра все слышала.
В своей комнате Яра надела доспехи. Застёгивала пряжки дрожащими пальцами — злость, обида, боль переполняли её. «Я привык к одиночеству. Мне так проще». «Какое у нас может быть будущее?» «Я не хочу давать надежду, которую не смогу оправдать».
Почему он так говорит? Он боится потерять — а она? Она тоже боится. Она думает о маме каждую ночь. Она не знает, где её дом теперь. Она не знает, готова ли вернуться. И хочет ли вообще. А он... он уже всё решил.
Яра поднялась на второй этаж, в зал с огромными окнами.
За стёклами шёл серебряный дождь. Капли вспыхивали в полёте, оседали на стекле, и весь зал был наполнен дрожащим, переливчатым светом — холодным и прекрасным.
Она стояла в центре зала, застёгивая последнюю пряжку, когда услышала шаги. Тихие, но она их услышала.
— Я знал, что ты здесь.
Она обернулась. Альтаир стоял в дверях.
— Жаль, что ты всё это услышала, — сказал он. — Я не хотел.
— А я — хотела. Теперь я знаю правду. — Её голос дрожал, но она смотрела ему прямо в глаза. — Ты привык к одиночеству. Тебе так проще. Я всё перевернула. Я — проблема, которую ты не хочешь решать.
— Яра...
— Не надо. Ничего не говори. Просто... уйди.
— Я не уйду. — Он вытащил Клинок Зари. Лезвие засветилось золотым в серебристом полумраке. Я не оставлю тебя одну.
Она выхватила волну.
И бросилась в атаку.
Первый удар — яростный, без техники, без расчёта. Альтаир отбил его легко, почти небрежно.
Земля в огне. Башни рушатся. Люди бегут. Почему я вижу это снова и снова?
Второй удар. Третий. Четвёртый. Волна рассекала воздух, оставляя золотые дуги, но он уходил, блокировал, пропускал её ярость мимо себя.
Лэндор бьёт Илэйн.
Удар.
Раз. Другой. Третий. Она падает. Встаёт. Снова падает. Я чувствую её боль. Я чувствую всё.
Удар. Удар. Удар.
Она била и била, вкладывая в каждый удар всё, что видела. Лицо Илэйн — спокойное, но под ним — годы боли. Её дочь, ради которой она терпела. Её ненависть. И слова Альтаира. «Я привык к одиночеству. Мне так проще». «Какое у нас может быть будущее?» «Она из другого мира. Она может исчезнуть в любой момент».
А я? Я тоже боюсь. Я не знаю, чего хочу. Но я здесь. Сейчас. С тобой.
Удар. Удар. Блок. Разворот.
Почему ты решаешь за меня? Почему ты не спросишь?
Она била, пока руки не начали дрожать. Била, пока дыхание не сбилось. Била, пока слёзы не потекли по щекам, и она уже не могла понять, от чего плачет — от злости, от боли, от усталости.
Альтаир защищался. Он не нападал — только отбивал, уходил, пропускал её ярость мимо себя. Клинок Зари и волна сталкивались, высекая золотые искры в серебристом полумраке зала. Он ничего не говорил.
А потом силы кончились.
Яра упала на колени. Волна выпала из её руки и покатилась по полу. Картины продолжали всплывать — лицо Лэндора, его кулак, его голос. Слова Альтаира. Гибель Земли. Башни, рушащиеся в пыль. Люди, бегущие в никуда. Она плакала, не в силах остановиться. Слёзы текли по щекам, а перед глазами стояла серебряная пелена — дрожащая, светящаяся, как дождь за окном. Она не могла ни встать, ни заговорить. Она просто застыла, потерянная в чужих болях и своих страхах.
Альтаир опустился рядом с ней.
— Яра. Яра, посмотри на меня.
Она не слышала. Её глаза были открыты, но она смотрела куда-то сквозь него, сквозь стены, сквозь сам мир. Такого он ещё не видел.
Он взял её лицо в ладони — осторожно, почти невесомо, — и поднял её голову. Их глаза встретились.
Яра закрыла глаза и мир снова исчез.
Она увидела его жизнь. Родителей — их лица, которые он почти забыл, но которые всё ещё жили где-то глубоко внутри. Их гибель — он стоял перед закрытой дверью, и Орион держал его за плечо. Кай — его смех, его упрямство, его последний взгляд в разрушающемся храме. Одиночество, которое он носил в себе все эти циклы, — молчаливое, тяжёлое, ставшее привычным, как старая рана.
Она увидела, как он встретил её — там, в лесу, на поляне. Как она укусила его за руку и убежала. Как он искал её. Как злился. Как удивлялся. Как она постепенно, сама того не зная, разрушала стену, которую он строил десятилетиями.
Она пропустила через себя его чувства. Те, которые он никогда не называл словами. Его нежность — спрятанную глубоко, почти забытую. Его надежду — хрупкую, почти неосязаемую. Что, может быть, он не должен быть один. Что, может быть, он имеет право.
И когда видение отпустило, она открыла глаза.
Он всё ещё держал её лицо в ладонях. Их глаза были в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Прости, — прошептала она
— Не извиняйся. — Я не умею говорить о чувствах. Но ты... ты видишь. И это больше, чем слова. Ты — не проблема. Ты — причина, по которой я перестал быть один.
Яра плакала — но это были другие слёзы. Тёплые. Серебряный свет дрожал на её щеках, и она не вытирала их.
— Альтаир, мне страшно — сказала она. — Я уже не уверена, где мой дом. Там, или здесь, с вами. С тобой.
— Я не могу дать тебе ответ.
— Я знаю.
Он ничего не ответил. Просто держал её лицо в ладонях, и его большой палец медленно гладил её щёку, стирая слезу. Они смотрели друг на друга, и в целом мире не было ничего важнее этого момента.
Дверь распахнулась.
— КАПИТАН! ИСКРА! — Шнырь влетел в зал на полной скорости, переливаясь ярко-жёлтым. — ОРИОН КОЕ-ЧТО ПРИДУМАЛ! ВАМ НУЖНО... — Он замер в воздухе.
Они оба повернулись к двери.
Шнырь медленно перелился из жёлтого в розовый.
— Ой. — Он попятился в воздухе. — Я... э-э-э... я не ожидал. То есть... нет, я ожидал, но не так скоро. То есть... я вообще ничего не ожидал! Я просто залетел! Случайно! Дверь была открыта! Я постучу в следующий раз! Честное слово! Я запишу это в архив! «Правило номер сто сорок семь: стучать, прежде чем влетать к капитану и Искре»!
— Шнырь…
— Нет-нет, капитан, не надо меня ругать! Мне и так неловко! Я чувствую себя... не в своём корпусе! Я пойду! Нет, я не пойду, меня послали! Орион послал! Он что-то придумал! Важное! Про храм! Он сказал, чтобы вы спускались! Но я могу передать, что вы заняты! Что вы... э-э-э... обсуждаете тактику! На полу! У окна!
Яра не выдержала и рассмеялась — тихо, но искренне. Альтаир медленно убрал руки и вздохнул.
— Мы сейчас спустимся.
— Хорошо! Отлично! Я передам! Что вы спуститесь! Через минуту! Или через пять! Или через сколько вам нужно! Я не тороплю! Я вообще ничего не тороплю! Я просто... пойду. Медленно. Не спеша. В архив записывать.
Он попятился к двери, всё ещё переливаясь розовым, и исчез в коридоре. Издалека донёсся его голос:
— Я ничего не видел! Но я записал!
Яра и Альтаир переглянулись. Она всё ещё улыбалась, хотя на щеках ещё не высохли слёзы. Он покачал головой.
— Пойдём. Орион ждёт.
Они поднялись с пола. Яра подобрала волну. Альтаир — Клинок Зари.
Когда они спустились в гостиную, все уже собрались. Атмосфера была напряжённой — не враждебной, но какой-то... наэлектризованной. Может быть, и вправду это всё серебряный дождь. Он продолжал барабанить по крыше, и его мерцающий свет дрожал на стенах, заставляя тени двигаться.
Тарен первым подошёл к Яре.
— Ты в порядке? — спросил он тихо. — Ты была... сама не своя. После того, как коснулась кристалла. И потом, когда ушла. Мы все волновались.
— Я в порядке, — ответила Яра. — Просто... слишком много всего. Я не могла контролировать себя. Совсем. На меня навалились все чувства сразу — и мои, и чужие. Я не могла остановиться. Это было... как поток. Как река, которая сносит всё на своём пути.
— Но ты справилась, — сказал Тарен.
— Не сама. — Она посмотрела на Альтаира. — Мне помогли.
Альтаир шагнул вперёд.
— Я впервые видел такое, — сказал он. — Она смотрела сквозь мир. Буквально. Её глаза были открыты, но она ничего не видела. На зрачках была пелена. Как будто она была где-то ещё. Я звал её — она не слышала. Мне пришлось... — Он запнулся. — Мне пришлось вернуть её.
Орион, который до этого молча слушал, нахмурился.
— Пелена на глазах? — переспросил он.
— Да. Я никогда такого не видел.
Орион снял очки и задумчиво потёр переносицу.
— Это необычно. Очень необычно. Я читал о подобном в старых текстах, но считал, что это легенды. Эмпаты, которые могли не просто видеть прошлое через прикосновение, но и считывать память на расстоянии. Через предметы. Через кристаллы. Это высший уровень дара.
— Что это значит? — спросила Яра.
— Это значит, что твоя сила растёт. И растёт быстро. — Он посмотрел на неё поверх очков. — Ты не просто увидела видение. Ты прочитала память Лэндора через кристалл, к которому он прикасался. Ты смогла определить, что он древний Зол — не по внешним признакам, не по логике, а чувствами. Ты почувствовала его природу. Это пугает. И одновременно удивляет.
— Почему пугает?
— Потому что мы не знаем, к чему это приведёт.
Орион активировал голограммы и начал рассказывать. Все расселись вокруг.
— Я работал над этим всё утро, — начал он. — Все данные, что мы собрали на Марсе, плюс кристаллы, которые принесла Илэйн. И наконец-то всё сходится. Я не знаю, как бороться с древними Золами. Этой информации нет нигде — или она уничтожена. Но я знаю другое. Они ищут то же, что и мы. То, что спрятали Первые. И это нечто находится не в храме. И не под ним.
— А где? — спросил Альтаир.
— В рунах с Марса, которые мы привезли, было послание. Я не сразу его заметил — оно было скрыто под другими слоями текста. Сегодня, когда Яра прикоснулась к кристаллу, — он кивнул в её сторону, — она видела свои видения. А я увидел, как изменилась информация. На мгновение руны сместились, проявились новые символы. Я подумал, что это сбой. Но когда вы ушли, я снова открыл кристалл — и послание проявилось полностью. В нём были координаты. И подсказки.
Он активировал ещё один кристалл. Над столом вспыхнула голограмма — текст на древнем языке, который Орион перевёл вслух:
— «Мы поспешно покидаем Марс из-за угрозы. Война приближается. Мы отправляемся на Зену — там продолжим наши исследования. Но если опасность настигнет нас и здесь, мы уходим под землю. Океан нам поможет. Там, в глубине, нас не найдут. Там, в глубине, мы оставим то, что не должно попасть в руки врага».
Он выключил голограмму. В гостиной повисла тишина.
— Подземный океан, — сказал Альтаир. — Тот самый, о котором мы слышали на Марсе. Он существует. И он скрывает то, что мы ищем.
— Да. И судя по координатам, которые проявились, он находится на другой стороне планеты. — Орион активировал карту Зены. — Вот здесь, под восточным материком, есть система подземных резервуаров. Огромных. Целый океан. Вход туда — здесь, в нескольких днях пути от нас.
— Несколько дней? — переспросила Ирис. — Через горы?
— Через горы и через перевал. Это неблизкий путь. Но главная проблема не в этом. — Он посмотрел на Илэйн. — Лэндор вернулся. Они будут искать нас. Если мы двинемся через перевал, нас могут заметить.
— Есть способ уйти незамеченными, — сказала Илэйн. — Торговцы, о которых я говорила. Они знают старые туннели — заброшенные, не отмеченные ни на одной карте. Они могут провести вас через горы так, что ни Кассиан, ни Лэндор, ни патрули Верховной ничего не узнают. Но для этого нужно встретиться с ними. А они не выходят на связь во время серебряного дождя. Придётся ждать.
— Сколько?
— Дождь закончится завтра. После этого — ещё день, чтобы всё утряслось. Я смогу уйти из дома только когда Лэндор уедет. Это может занять ещё день-два.
— Три дня, — подытожил Орион. — Много.
— Но другого пути нет.
Илэйн встала. Она обвела взглядом комнату — всех, кто сидел перед ней, — и в её глазах Яра увидела что-то новое. Не страх. Не усталость. Решимость.
— Я пойду с вами.
Альтаир повернулся к ней.
— Илэйн...
— Я знаю, что ты хочешь сказать. Что это опасно. Что я нужна здесь. Я думала. Всю ночь. Каждую ночь, пока он спал, а я не могла. Я пряталась. Я ждала. Я надеялась, что однажды всё изменится само. Но само не меняется. Пора действовать. Я чувствую — это моя решающая битва. Если не сейчас, то когда?
— А как же дочь? — спросила Яра.
Илэйн опустила глаза. Это был единственный момент, когда её голос дрогнул.
— Это самое трудное. Я не могу взять её с собой. И здесь оставить не могу — если Лэндор узнает, что я ушла с вами, он... он использует её. Я не могу рисковать. Но и спрятать её негде. У меня нет союзников на Зене, которым я могла бы доверить её жизнь. Никого.
Повисла тишина. А потом Орион снял очки и задумчиво произнёс:
— Марс.
Все повернулись к нему.
— Колонисты, — продолжил он. — Древние колонисты. Те, кого Корона не трогает. У них свои законы, свои территории. Туда никто не сунется — ни Кассиан, ни Лэндор, ни королевские патрули. И они не сдают тех, кто просит убежища. Особенно если их прислали друзья.
— Ты говоришь о братьях? — спросил Альтаир.
— Да. Сол и Люм. У них есть дом, есть связи, есть возможность спрятать ребёнка так, что никто не найдёт. Я дам координаты. — Он посмотрел на Илэйн. — Если ты доверишь им дочь, с ней ничего не случится.
Илэйн долго молчала. Потом кивнула.
— Я отвезу её. Сегодня же. Есть старый торговый маршрут — я знаю, как отправить её быстро и незаметно. Лэндор думает, что я везу её к родственникам. Он не станет проверять — он слишком занят поисками вас.
— Ты вернёшься? — спросил Альтаир.
— Ровно через два дня. Я буду готова к походу. Со мной не нужно связываться — я знаю горы, знаю перевалы.
— Мы не сомневаемся, — сказала Яра.
— Спасибо. Через два дня я буду здесь. С мечом. С картами. И с решимостью, которой мне не хватало все эти годы.
Она накинула плащ и вышла в серебряный дождь.
Шнырь, который всё это время тихо висел под потолком, перелился тёплым золотым.
— Подземный океан! Мы идём к подземному океану! Это будет потрясающе! Я запишу! «Экспедиция к подземному океану»! С пометкой «Опасно, но красиво»! Интересно, там есть светящиеся рыбы? Или светящиеся черви? Или светящиеся медузы? Я надеюсь, что медузы! Они красивые! И не кусаются! В отличие от червей! И анемонов! И Кассиана!