Махровый халат весил почти как мокрый брезент, хотя был ещё сухой и официально считался частью отдыха. Михаил стоял посреди номера отеля «Кедровая падь», расставив ноги на ширину плеч, и смотрел на себя в ростовое зеркало. Отражение выглядело так, будто механика цеха завернули в большое белое полотенце и забыли спросить, согласен ли он на эту новую должность.
Белая ткань топорщилась на животе, рукава закрывали кулаки, воротник тёр шею, а карманов не было совсем. Вот это Михаила особенно тревожило. Человек, привыкший к комбинезону с отвёрткой, ключом, зажигалкой, телефоном и ещё тремя предметами неизвестного назначения, в халате чувствовал себя не отдыхающим, а разобранным на запчасти.
— Миша, ну ты чего застыл? — Галя щёлкнула замком чемодана и поправила у трюмо бордовую помаду. — Надевай тапочки. У нас хаммам проплачен. Тридцать две тысячи за две ночи, между прочим.
Михалыч молча перевёл взгляд на пол. Там лежали два белых изделия из спрессованной бумаги, которые в списке отеля значились как тапочки. Михаил вздохнул, подцепил левый тапок пальцами ноги и попытался втиснуть туда свой сорок пятый размер, давно привыкший к нормальной рабочей обуви. Бумага хрустнула, шов разошёлся от мыска до пятки, и наружу показался шерстяной носок.
— Я в этом не пойду, — сказал Михаил.
Он дёрнул пояс халата, но узел на гладкой махре сразу ослаб. Пояс выскочил из шлёвки и повис почти до пола. В этот момент Михалыч окончательно понял: к такому отдыху тоже надо готовиться, только в списке вещей почему-то не указали изоленту.
— Пойдёшь, — Галя уже стояла в дверях, в таком же халате, только на ней он сидел спокойно и даже убедительно. — Все так ходят. Это спа, Миша. Расслабляйся.
Выход в коридор дался ему не сразу. Под халат, вопреки Галиным протестам, Михаил всё-таки натянул старые джинсы и клетчатую рубашку. Без них он чувствовал себя слишком официально голым. Халат цеплялся за деним, штанины мешали полам, а разорванный тапок шлёпал по мягкому ковролину с таким звуком, будто где-то вдалеке лениво работала маленькая насосная станция.
На первом этаже пахло варёным сеном, сладким цитрусом и дорогим спокойствием. Вдоль стен горели приглушённые жёлтые лампы. Из скрытых динамиков тянулась музыка: кто-то очень терпеливо бил деревянной палочкой по железной миске с водой и, судя по всему, не собирался заканчивать.
— Добрый день, ваши браслеты, — сказала девушка на ресепшене термальной зоны.
Она улыбалась ровно и профессионально, как человек, который за смену видел уже всё: женщин в купальниках со стразами, мужчин в халатах поверх джинсов и детей, считающих спа разновидностью аквапарка. Михаил протянул руку. Силиконовый браслет зацепился за широкий рукав, он попытался высвободить кисть, и правая пола халата разошлась, показав ремень, рубашку и честные синие джинсы. Девушка не изменилась в лице, только улыбнулась чуть шире.
В хаммам заходили почти на ощупь. Галя первой скрылась в белом пару, будто ходила сюда каждую неделю. Михаил шагнул следом и тут же стукнулся коленом о каменную плиту, которую не было видно даже с расстояния вытянутой руки.
Пар лип к ресницам, оседал на усах и попадал в горло горячим влажным комком. Михаил сделал вдох, потом второй, после чего решил дышать осторожнее, небольшими порциями, как будто экономил воздух до конца смены.
— Садись, тут тепло, — донёсся справа голос Гали.
Михалыч нащупал рукой мозаику. Она была не просто тёплой: от неё сразу стало понятно, что слово «тепло» в спа-отеле используют люди с другим жизненным опытом. Он сел боком, потом поправил халат, потом снова сел, потому что мокрая ткань прилипла к спине. Джинсы под халатом начали быстро тяжелеть, и через несколько минут Михаил почувствовал себя человеком, который пришёл отдыхать, но случайно зашёл в прачечную вместе с бельём.
Минут через пятнадцать он понял, что сейчас окончательно перегреется. Пояс снова развязался. Рубашка прилипла к лопаткам. На лбу выступили капли, и Михалыч стал думать не о расслаблении, а о том, сколько ещё воды осталось в его организме и почему за это берут отдельные деньги.
— Я выйду, — хрипло сказал он в пар.
В коридоре стало немного легче. Халат набрал влагу и теперь тянул вниз, как хорошая рабочая фуфайка после дождя. Михаил прислонился плечом к прохладной плитке и несколько секунд просто стоял, привыкая к воздуху без привкуса кипятка.
— Михаил Петрович? — тихо спросили рядом.
Он обернулся. Перед ним стояла миниатюрная девушка в чёрном поло. На бейджике было написано: Аюна.
— Ваше время на стоун-терапию. Пройдёмте.
Кабинет пах маслом и хвоей. Посреди комнаты стояла кушетка, накрытая одноразовой простынёй. Свет был мягкий, музыка ещё мягче, и по виду комнаты было ясно: здесь принято говорить шёпотом, лежать неподвижно и не задавать лишних вопросов.
— Раздевайтесь и ложитесь на живот, — сказала Аюна и отвернулась к раковине.
Михалыч посмотрел на мокрые джинсы. Снимать их было отдельной процедурой, только почему-то без прайс-листа. Деним прилип к икрам, носки сбились, халат путался под ногами. Через пару минут Михаил справился с одеждой и опустился на кушетку с выражением человека, который уже оплатил отдых и теперь обязан получить его полностью, хотя самому ему хотелось просто выйти в коридор и посидеть на обычном стуле.
То, что в буклете называлось «глубокое расслабление вулканическими камнями», Михаил понял по-своему. Сначала по спине растеклось тёплое масло. Он дёрнул плечом: непривычно. Потом на лопатку легла горячая гладкая галька.
В первую секунду Михалыч подумал о заводском утюге, который забыли выключить. Он напрягся так, что мышцы на спине стали отдельным рельефом.
— Дышите глубже, — спокойно сказала Аюна и положила второй камень на поясницу.
Михаил уткнулся лицом в отверстие кушетки и попытался дышать глубже. Получалось не очень. В голове крутилась простая инженерная мысль: зачем человек платит деньги, чтобы на него клали нагретые камни, если на производстве за такое как минимум вызвали бы мастера участка.
Аюна двигалась тихо и уверенно. Камни скользили вдоль позвоночника, нажимали на мышцы, задерживались у лопаток. Жар смешивался с болью, потом боль постепенно стала глуше, и Михалыч вдруг заметил, что пальцы уже не вцеплены в край кушетки. Мышцы на спине ещё держались напряжённо, но где-то внутри стало чуть свободнее.
Когда процедура закончилась, Михаил сел не сразу. Тело стало тяжёлым и мягким, ноги слушались с задержкой. Он оделся, взял мокрый халат под мышку и вышел в коридор, где Галя ждала его свежая, бодрая и подозрительно довольная.
— Ну как? Расслабился? — спросила она.
Михаил посмотрел на разорванный тапок, на джинсы, которые снова пришлось натягивать с усилием, и на халат, перекинутый через плечо.
— Галь, — сказал он. — Завтра давай без камней. У нас в цеху за такое молоко дают.
Утро воскресенья началось спокойно. Последний день отдыха. Михалыч проснулся от прохладного воздуха: кондиционер тянул по ногам, в номере было тихо, за окном стояли сосны. На стуле висели его джинсы. Они так и остались влажными после вчерашнего хаммама.
На кресле лежал чистый сухой халат, заменённый горничной.
Михаил почесал седую бровь. Потом встал, взял халат и просунул руки в широкие рукава. Сухая махра оказалась мягкой, тёплой и даже удобной, если не ждать от неё карманов и нормальной посадки. Джинсы он трогать не стал. Рубашку тоже.
Он завязал пояс на два тугих узла, на босые ноги надел свои домашние кожаные тапки и посмотрел в зеркало. Вид был не курортный, зато уверенный. Так мог выглядеть человек, который вчера прошёл хаммам, камни и бумажную обувь, а сегодня решил не спорить с халатом, а просто носить его по-своему.
В ресторане на завтраке было людно. Люди звенели вилками, наливали кофе из хромированных автоматов, обсуждали бассейн, массажи и погоду. Михаил шёл к шведской линии спокойно. Полы халата расходились при каждом шаге, показывая волосатые икры, но его это уже не смущало. Под плотной махрой было прохладно, свободно и удивительно практично.
Он взял щипцами сосиску, положил на тарелку, добавил омлет, огурцы и кусок хлеба. Пояс снова ослаб. Михалыч не стал торопиться. Он запахнул халат одной рукой, второй налил себе воды с лимоном и пошёл к столику у окна.
Галя сидела с капучино и смотрела на него поверх чашки. Когда Михаил устроился напротив, халат разошёлся чуть шире, чем позволял официальный утренний этикет.
— Миша! — Галя округлила глаза и понизила голос. — Завяжись. Люди смотрят.
Михаил откусил половину сосиски, запил холодной водой и посмотрел в окно на сосны. Спина после вчерашних камней ныла ровно и даже приятно. В кожаных тапках было удобно. В халате оказалось лучше, чем он собирался признавать.
— Пусть смотрят, Галь, — сказал Михалыч, аккуратно запахивая полы. — Я за это тридцать две тысячи отдал. Имею право на вентиляцию.
Он положил белый пояс на край стола, взял вилку и потянулся за омлетом. К третьему дню Михаил понял: здесь можно отдыхать и без точного соблюдения инструкции. Главное — вовремя снять джинсы.
А как вы относитесь ко всем этим "камням на спине" и халатам не по размеру? Это реально отдых или просто способ легально почувствовать себя не в своей тарелке за свои же деньги? Пишите в комментариях, какой самый нелепый "релакс" случался в вашей жизни — обсудим, стоит ли оно того.