Алена варила борщ для свекра впервые. Не потому, что раньше не умела, а потому, что раньше умело избегала этого испытания. Но в субботу муж привез родителей на дачу, свекровь ушла к соседке за рассадой, а свекор Николай Петрович остался на кухне и сказал страшное:
– Борща бы сейчас.
Алена улыбнулась так, как улыбаются люди перед прыжком в холодную воду. Борщ она варила нормальный: мясо, свекла, капуста, морковь, чеснок в конце, зелень отдельно. Муж Дима ел его всегда с удовольствием, правда, Дима с удовольствием ел даже пельмени, если они не слиплись в один ком.
– Пап, Алена борщ отлично варит, – сказал он.
Николай Петрович кивнул.
– Посмотрим.
Вот это «посмотрим» зависло на кухне, как проверка пожарной сигнализации. Алена сразу пожалела, что не предложила макароны. Макароны никто не сравнивает с женой.
Через два часа борщ был готов. Красный, густой, с мясом, пах чесноком, лаврушкой и домашним старанием. Алена поставила тарелку перед свекром, рядом положила сметану, хлеб, зеленый лук. Дима сел напротив и сделал лицо группы поддержки.
Николай Петрович взял ложку. Зачерпнул. Подул. Попробовал. На кухне стало тихо. Даже чайник перестал щелкать, хотя его никто не включал.
– Ну? – не выдержал Дима.
Свекор задумчиво посмотрел в тарелку.
– Вкусно.
Алена выдохнула. Рано.
– Но у Валентины борщ более душевный.
Дима закашлялся. Алена улыбнулась еще шире, но глаза у нее стали очень внимательные.
– Более душевный – это как? – спросила она.
Николай Петрович обрадовался вопросу. Видимо, он ждал приглашения к лекции.
– У нее свекла мягче. Капуста тоньше. Картошка ровнее нарезана. И цвет другой, домашний.
– Борщ должен быть домашним? – уточнила Алена.
– Борщ должен быть с характером.
Дима смотрел в стол. По его лицу было видно, что он мысленно роет тоннель на улицу. Алена подлила себе компота, чтобы не ответить сразу.
– Пап, ешь, пока горячий, – сказал Дима.
– Я ем. Хороший борщ. Просто у мамы иначе.
– Иначе или лучше?
Николай Петрович честно подумал.
– Роднее.
Вот тут Алена уже рассмеялась. Не зло, а от неожиданности. Потому что спорить с родным борщом было глупо. Это как соревноваться с детским одеялом или старой табуреткой, на которой все почему–то удобнее.
– Николай Петрович, – сказала она, – я ведь не Валентина Ивановна. У меня борщ не может быть как у нее.
– Может, если потренироваться.
Дима закрыл лицо рукой. Алена посмотрела на свекра. Тот ел с аппетитом, хлеб макал, сметану добавил уже второй раз. Критик был строгий, но тарелка пустела быстро.
В этот момент вернулась свекровь. С порога она спросила:
– Чем пахнет?
– Борщом, – сказал Дима. – И опасностью.
Валентина Ивановна сняла платок, подошла к столу, посмотрела на мужа.
– Коля, ты уже сказал про мой борщ?
Николай Петрович замер с ложкой.
– Я аккуратно.
– Ты никогда аккуратно не говоришь. Ты говоришь, как топор, завернутый в салфетку.
Алена не выдержала и снова засмеялась. Дима тоже. Николай Петрович хотел возразить, но жена поставила перед собой тарелку, попробовала борщ и кивнула.
– Хороший. Свекла яркая, мясо мягкое. Чеснока в самый раз.
Алена почувствовала, как в кухне стало легче дышать. Потом Валентина Ивановна повернулась к мужу.
– А мой борщ ты хвалишь только в гостях. Дома говоришь: «Картошка крупновата».
Николай Петрович смутился.
– Я же любя.
– Вот Алену тоже любя до инфаркта доведешь.
После обеда свекор сам отнес тарелку в мойку. Это в семье считалось почти извинением. Потом он задержался у двери кухни, покашлял и сказал:
– Борщ правда вкусный. Просто я к Валиному привык.
– Я учту, Николай Петрович, – ответила Алена.
Он кивнул серьезно.
– Тогда в следующий раз положи капусту чуть тоньше. И зови меня.
– Проверять?
– Нет. Есть.
На следующий день Дима спросил у Алены, обиделась ли она. Она помешала борщ в кастрюле, попробовала, подумала и сказала:
– Нет. Если мужчина сравнивает борщ с борщом жены, значит, он не критикует. Он просто скучает по дому, даже когда сидит за столом.
Дима обнял ее за плечи.
– А мне твой вкуснее.
Алена посмотрела на него строго.
– Не подлизывайся. Картошка правда крупновата.
Подписывайтесь на канал ))