15 мая на Большой сцене РАМТа состоялась премьера спектакля «История одного детства» в постановке Сойжин Жамбаловой по мемуарам Елизаветы Водовозовой. Мы продолжаем серию публикаций к премьере.
« – Ведь вы же здесь специально изучаете правила поведения. А не знаете, что портить чужую вещь духами или другой дрянью – неделикатно... Не каждый выносит эти пошлости. Наконец... почем вы знаете... может быть, я настолько беден, что не могу купить другой шляпы… Да куда вам думать о бедности? Не правда ли? Ведь это fi dоnс, унизительно.
<...>
– Какой-то невоспитанный, некомильфотный!..
– И как неприличны эти разговоры о бедности!»
Е.Н. Водовозова «История одного детства»
Он мог бы стать блестящим столичным профессором или сделать карьеру на государственной службе, но выбрал путь борьбы с косностью системы, которая ломала судьбы и умы. Константин Дмитриевич Ушинский – человек, превративший педагогику в искусство.
Будущий реформатор родился в семье отставного офицера, участника Отечественной войны 1812 года. Детство его прошло в небольшом имении под Новгород-Северским, на живописном берегу Десны. Здесь, под руководством матери, он получил первые уроки, но судьба рано испытала его на прочность: в двенадцать лет Ушинский остался сиротой.
Однако полученных знаний оказалось достаточно, чтобы сразу поступить в третий класс гимназии, которая стала для него настоящей школой мысли. Позже Ушинский напишет, что воспитание в бедной уездной гимназии маленького городка Малороссии было выше столичного. И все благодаря директору – Илье Федоровичу Тимковскому, человеку, страстно любившему науку и сумевшему заразить этой любовью своих учеников.
Затем – юридический факультет Московского университета, подготовка к профессорскому званию... В круг интересов Ушинского входило все: от юриспруденции до театра, но главным нервом стала идея распространения грамотности среди простого народа.
В двадцать три года он уже исполнял обязанности профессора в ярославском Демидовском лицее. Молодой, с горящими глазами, – он не мог молчать. Его лекции дышали такой свободой, что местное начальство схватилось за голову. Конфликты и доносы не заставили себя ждать. В Министерство просвещения ушла убийственная характеристика: Ушинский и его коллега «подали слишком невыгодное о себе понятие за свободу мыслей и передачу оных воспитанникам». Вердикт был суров: неблагонадежен.
За этим последовало падение с профессорской кафедры в кресло мелкого столоначальника Департамента духовных дел в Петербурге, а затем Гатчинский сиротский институт, где Константин Дмитриевич начал преподавать словесность, а позже стал инспектором. Место, где, по его же язвительному замечанию, «канцелярия и экономия наверху, администрация в середине, учение под ногами, а воспитание – за дверьми здания». Но именно там, в пыли архивов, Ушинский нашел собрание педагогических книг, оставленное его предшественником Егором Осиповичем Гугелем. Это стало откровением. Впитав эти идеи, он написал свой первый манифест «О пользе педагогической литературы», который мгновенно сделал его главным голосом педагогической мысли России.
Звездный час и, как оказалось, место самого громкого боя ждали его в Смольном институте благородных девиц. Назначенный туда инспектором классов в 1859 году, Ушинский столкнулся с тепличным, но отравленным миром. Он вошел туда не как чинопочитатель, а как человек, для которого достоинство не имело сословных перегородок.
Он требовал от педагогов уважения к разуму ребенка. Убрал разделение на «благородных» и «неблагородных», ввел преподавание на русском языке и подарил воспитанницам право проводить каникулы у родителей. Но война с начальницей института Марией Павловной Леонтьевой закончилась предсказуемо: Ушинского обвинили в атеизме и вольнодумстве и под видом почетной ссылки отправили лечиться и изучать школьное дело в Европу.
Именно там, вдали от бюрократов, он создал свои бессмертные труды. «Детский мир» и «Родное слово» стали первыми по-настоящему народными учебниками. «Руководство к преподаванию по «Родному слову» до 1917 года пережило почти полторы сотни переизданий, став настольной книгой для целых поколений учителей. Уже тяжело больным Ушинский взялся за фундаментальный труд «Человек как предмет воспитания», закладывая основы педагогической антропологии.
Жизнь этого неутомимого борца оборвалась трагически и внезапно в декабре 1870 года, в Одессе, по дороге на лечение в Крым. Ему было всего 47 лет. Но свою юношескую мечту он исполнил сполна: «Сделать как можно более пользы моему Отечеству – вот единственная цель моей жизни». Идеи Ушинского остаются актуальными до сих пор, потому что в их основе лежит не сухая дидактика, а трепетное уважение к живому человеку.