— Дорогой, ну пожалуйста… Я серьёзно тебя прошу. Побудь со мной до утра. Хотя бы сегодня. Жена твоя никуда не денется — сидит себе дома, ждёт, — Вероника капризно выпятила нижнюю губу, и голос её зазвенел обидой. — Ну зачем ты так со мной поступаешь?
— Родная моя, ты снова заводишь эту старую пластинку. И снова загоняешь меня в угол. Мне невыносимо видеть тебя расстроенной, но пойми — сегодня у меня нет ни единого шанса остаться. Мы с Маргаритой условились обговорить подготовку к её юбилею. Она ждёт.
Вероника рывком поднялась с кровати, зло натянула шёлковый халат и зашагала прочь из спальни, босыми ногами шлёпая по холодному кафелю кухни. Артур вздохнул и двинулся следом.
— Ну и что на этот раз? — он подступил сзади, плотно обхватив её за талию, уткнувшись подбородком ей в плечо. — Давай обойдёмся без драмы. Прошу тебя.
— О, разумеется, обойдёмся! Без драмы, без сцен, без лишних вопросов — как тебе удобно! — она дёрнула плечом, но не вырвалась. — Только вот одну мелочь хочу напомнить. У меня тоже был юбилей. Помнишь? Я ведь немного просила — слетать на Мальдивы. Вдвоём. С тобой, Артур. А что ты сделал? Сунул мне путёвку в Дубай и отправил одну. Как посылку. А перед Маргаритой — пляшешь, стелешься, звёзды с неба хватаешь!
Артур разжал руки, отступил на шаг, мягко взял её за подбородок и развернул лицом к себе. Долго смотрел в глаза, пока она не моргнула первой.
— Моя супруга Маргарита — твоя ближайшая подруга. Разве я ошибаюсь, родная? — произнёс он негромко, с нажимом. — Тридцать пять лет бок о бок, с самой юности. Вы неразлучны. И вот мой вопрос: неужели ты не желаешь, чтобы у близкого тебе человека был достойный, красивый праздник?
Вероника с раздражением швырнула чайную ложку на столешницу — та звякнула и отлетела к краю:
— Объясни мне одну вещь. Почему Маргарита — вечно в центре? Во всём и всегда? Муж — ей. Роскошный особняк — ей. Карьера, уважение, слава — ей. Всё ей достаётся! А мне — что? Огрызки?
— Кроме самого главного, — Артур бережно провёл костяшками пальцев по её скуле, и голос его стал совсем тихим, почти интимным. — Моя любовь, всё, что внутри меня, — принадлежит только тебе. Душа, сердце — всё твоё, Вероника. Ты веришь в это?
Она на мгновение прикрыла веки, словно пропуская его слова сквозь себя.
— Верю, — выдохнула устало. — Не верила бы — стала бы я мучиться рядом с тобой больше десятка лет? Только вот беда, Артур… Я эту любовь не ощущаю. Слышу слова — а кожей не чувствую. Понимаешь разницу?
— Это ещё как понимать? — он свёл брови, и в скулах проступили жёсткие желваки.
— А так и понимай, — она выпрямилась, глядя ему в лицо без тени робости. — Почему ты до сих пор не разведёшься с ней? Что тебя удерживает? Цепи? Клятва? Привычка? Она ведь тебя не любит, Артур. Никогда не любила. И ты это прекрасно знаешь.
— Начинается, — он процедил сквозь зубы. — Заезженная пластинка номер два. Сколько можно?
— А сколько нужно? Сколько ещё будет тянуться этот фарс? Все вокруг играют в прятки с собственными чувствами. Я тайком люблю тебя. Ты тайком любишь меня. А Маргарита — тайком вздыхает по своему Дмитрию. Вот такой у нас театр.
— Замолчи! — рявкнул Артур, и вены на шее вздулись.
— Ого, — Вероника прищурилась, и уголок её рта дрогнул. — Это что — ревность? У тебя ревность, Артур? Так, может, всё между нами — враньё? Может, ты всё ещё любишь свою жену? А ко мне приходишь от бессилия — потому что она к тебе холодна? Я что, утешительный приз?
— Прекрати! — кулак грохнул по столу с такой силой, что стакан подпрыгнул и покатился, звеня. — Ты ничего этим нытьём не изменишь. Ничего!
Вероника выждала несколько секунд, пока в кухне повисла густая, враждебная тишина, и заговорила тише — почти шёпотом, от чего слова прозвучали ещё страшнее:
— Тогда ответь мне спокойно. Если тебе нужна я — что мешает уйти от неё? Где камень преткновения?
Артур тяжело выдохнул, провёл ладонью по лицу — сверху вниз, будто стирая с него усталость:
— Отвечаю в последний раз. И надеюсь — действительно в последний. Когда дети станут совершеннолетними. Когда поступят в университет и встанут на ноги. Тогда я подам на развод и женюсь на тебе. Не раньше.
— Артур, — она склонила голову набок и посмотрела на него, как смотрят на ребёнка, рассказывающего небылицу, — ты сам-то хоть на секунду веришь в собственные обещания?
Он стиснул зубы и решил обрубить этот изматывающий спор, переведя разговор в другое русло:
— Ты поможешь Маргарите подготовиться к торжеству? Она рассчитывает на тебя.
— Да, — огрызнулась Вероника коротким, недовольным смешком. — Сегодня в клинике мы как раз договорились вместе ехать выбирать платье. Ещё она вбила себе в голову поменять образ. Стрижка, цвет, всё целиком.
— Любопытно, — протянул Артур, и по его лицу скользнула странная, мечтательная полуулыбка. Он смотрел в пол, но где-то глубоко, за зрачками, мелькнул тёплый огонёк.
У Вероники перехватило дыхание. Она увидела это. Увидела, как мгновенно преобразились его черты при упоминании Маргариты. Влюблённость — не спрятать. Она всегда вылезает наружу в самый неподходящий момент. Внутри будто лопнула тонкая нить.
— Ладно, уходи, — затараторила Вероника, отворачиваясь к окну, чтобы он не заметил, как изменилось её лицо. — Завтра увидимся в офисе.
— Погоди. С тобой точно всё нормально? — Артур шагнул к ней, не понимая, почему она вдруг превратилась в чужую. — Что случилось?
— Увидимся завтра, — отрезала она и подтолкнула его к двери.
Едва щёлкнул замок за его спиной, Вероника метнулась к барному шкафчику, дрожащими пальцами откупорила бутылку виски и плеснула в тяжёлый стакан на три пальца. Ей требовалось срочно потушить пожар внутри — иначе она рисковала разлететься на осколки прямо здесь и сейчас.
В такие минуты на неё накатывало свинцовое отчаяние. Хотелось бросить всё — вещи, квартиру, работу — и исчезнуть из этого города навечно. Может, встретить какого-нибудь чужестранца и уехать на другой конец земли, где никто не знает её имени. Но проходил час, другой, злость выгорала, оставляя после себя привычную пустоту, — и она опять мчалась к Артуру.
К единственному мужчине, которого любила на протяжении всей сознательной жизни. Поначалу это было безответное, мучительно-чистое чувство — муж её лучшей подруги не замечал ни её взглядов, ни случайных прикосновений, ни отточенных намёков.
Она решилась открыться ему первой. Собрала всю храбрость в кулак, встала перед ним посреди пустого коридора и выложила всё — без масок, без фильтров, без пути назад.
После того разговора Артур начал её избегать. Перебрался в другой кабинет, выстраивал расписание так, чтобы их пути не пересекались. Коридоры, в которых она надеялась столкнуться с ним «случайно», неизменно оказывались пусты.
Вероника ощущала полное разорение внутри себя. Она металась между двумя полюсами: то ли ползти к нему с извинениями, то ли раствориться насовсем — уволиться, переехать, стереть свой номер из его памяти.
Именно в те чёрные дни Маргарита, жена Артура и её ближайшая подруга, стала ей самой надёжной опорой.
— Я вижу, что тебе плохо. Ты не говоришь мне причину — значит, пока не можешь. Я не настаиваю, — говорила Маргарита, обнимая Веронику за плечи. — Но знаешь, что я скажу? Всё пройдёт, слышишь? Эта боль — не навсегда. Однажды ты проснёшься, и то, из-за чего ты сейчас не спишь ночами, окажется позади. Или, что ещё лучше, обернётся нежданной радостью. Поверь мне. Ты потрясающая, сильная, красивая женщина. Ты — бриллиант. А я — та, кто всегда стоит рядом. Моя дорогая, ты мне не просто подруга. Ты мне как сестра. И я ни при каких обстоятельствах не брошу свою сестру в беде. Запомни это раз и навсегда.
В такие минуты где-то на задворках совести Вероники шевелился стыд. Но она заталкивала его глубже и глубже. В конце концов, никто не волен выбирать объект своей любви. Она не планировала влюбиться в Артура. Это произошло само — как болезнь, как стихийное бедствие. Судьба распорядилась.
А вдобавок ко всему они работали бок о бок, дышали одним воздухом каждый будний день.
Ещё на заре карьеры, сразу после выпуска из университета, Маргарита основала собственную косметологическую клинику. Стартовый капитал обеспечила её семья, и дело стремительно пошло в гору. Артура она назначила генеральным директором, а Веронику — ведущим юристом.
Маргарита обладала врождённым чутьём в своей области; казалось, сама природа вылепила её для косметологии. Буквально за пару лет она вывела клинику в тройку лучших медицинских учреждений во всей стране.
Вероника отхлебнула виски, потянулась к телефону и раскрыла совместную фотографию с Маргаритой. Долго всматривалась в сияющую улыбку подруги и заговорила вслух — медленно, с горечью, постукивая ногтем по экрану:
— У тебя есть абсолютно всё. Деньги, влияние, признание людей, которые смотрят на тебя снизу вверх. Подруга… Я прошу об одном-единственном. Отпусти от себя своего мужа. Отдай его мне. Это было бы справедливо, ты же понимаешь? Так не должно быть — когда у одного человека полные руки, а у другого — голые стены. Вселенная не терпит такого перекоса.
Она сделала паузу, будто давая воображаемой собеседнице время ответить, а потом продолжила, совсем тихо, с надломом:
— Тем более мы обе прекрасно знаем — ты не любишь Артура. И никогда не любила. Твоя мечта — Дмитрий. Всегда был он.
Глотнув ещё виски, Вероника продолжила свой монолог с фотографией, словно Маргарита сидела напротив:
— Да, он тебя бросил тогда. Собрал вещи и исчез — ни объяснений, ни прощального слова. Ты взбесилась от боли и решила заглушить рану свадьбой. Выскочила за Артура, как за спасательный круг. Растоптала мои чувства и попользовалась им, как бумажной салфеткой — утёрлась и бросила. Нет… нет, я не держу на тебя зла. Жизнь распорядилась так, а не иначе. Но прошу — отдай мне мужа. Так будет по совести.
Телефон полетел на диван. Вероника попробовала подняться с кресла — и не смогла: ноги предали, ставшие ватными и чужими. Видно, виски ударил крепче, чем ей казалось.
Она не стала бороться. Откинула затылок на спинку, прикрыла глаза и позволила тяжёлому, липкому сну утащить себя. Сон — единственное надёжное лекарство, чтобы хотя бы на несколько часов перестать помнить.
Утро встретило Веронику раскалывающейся головой и мерзким привкусом на языке. На то, чтобы принять душ, замаскировать круги под глазами и выглядеть хоть сколько-нибудь живой, ушло непозволительно много времени. В клинику она примчалась с опозданием.
— Господи, что с тобой? — Маргарита всполошённо кинулась навстречу, едва завидела подругу на пороге. — Ты на себя не похожа. Лица нет вообще. Ты заболеваешь?
— Пустяки, не обращай внимания. Всё в норме. Просто вчера немного перестаралась с бокалом. Ну, с парой бокалов.
— На тебя это совсем не похоже. Что-то серьёзное? Кризис подкрался?
— Да он и не думал уходить, — Вероника вымученно усмехнулась. — Кризис — мой постоянный спутник. Верный, как тень.
Маргарита окинула подругу долгим, внимательным взглядом, потом решительно хлопнула в ладоши и объявила с торжественной ноткой:
— Знаешь, что тебе нужно? Влюбиться. По-настоящему, по-сумасшедшему, до дрожи. Как считаешь?
— Пытаюсь вспомнить, — Вероника изобразила задумчивость, — когда именно я просила тебя рассказывать мне ужастики на ночь?
Шутка вышла натужной и кривой, будто треснувшая чашка, из которой всё равно пьют.
— Хорошо, хорошо, — миролюбиво отступила Маргарита, подняв ладони. — Тогда зайдём с другого фланга. Поехали за покупками! Прямо сейчас. До юбилея считанные дни, а мы с тобой совершенно не готовы. Это же событие, Вероника! Масштаб! Будет настоящее представление, вот увидишь!
— Ты про то, что Артур затевает?
— Именно! — глаза Маргариты загорелись, и она даже притопнула от предвкушения. — Представляешь — двести приглашённых! Банкетный зал, задрапированный моими любимыми лилиями, потолок, расписанный звёздным небом. Я мурашками покрываюсь, когда представляю эту картину!
— А ещё горы подарков, хвалебные речи и панегирики от каждого второго, — протянула Вероника ровным тоном, глядя мимо подруги.
— Нет, ну ты серьёзно? — Маргарита рассмеялась, широко и искренне. — Ты что, завидуешь мне? Ты?!
— Я сейчас заскочу к себе на пару минут — и выдвигаемся, — торопливо увернулась от ответа Вероника и скрылась за дверью кабинета.
Маргарита осталась в фойе в великолепном расположении духа, лучезарно приветствуя каждого входящего клиента.
— Родная, а ты что тут? — раздался за её спиной знакомый баритон Артура. — Решила переквалифицироваться в администраторы?
— Буду иметь в виду на случай запасного плана, но пока нет, — жена повернулась и приветливо улыбнулась мужу. — Жду Веронику. Мы договорились.
По телу Артура пробежала электрическая волна. Он машинально расправил плечи.
— Вот как? И куда вы собрались?
— Ну как куда? Торжество планируешь ты — это твоя территория. Но выглядеть достойно в собственный юбилей — моя забота. Я не имею права предстать перед двумя сотнями гостей в неподобающем виде. И Веронику хочу вытащить из её раковины — пусть будет неотразима. Всё должно быть безупречно, Артур. До последней детали.
— Безусловно, твой юбилей — дата особенная, — кивнул он, чуть понизив тон. — Тем более публика соберётся нешуточная. Половина элиты области. Но не бери в голову организацию — я контролирую каждую мелочь. Сосредоточься целиком на себе.
Он шагнул к жене и мягко обнял за плечи, притянув к себе:
— Хотя, если по правде, в моих глазах ты восхитительна в любом состоянии. Даже в шесть утра, сонная, с растрёпанным гнездом на голове.
— Ты ненормальный! — Маргарита расхохоталась и принялась ладонями колотить его по груди, а он крепче обхватил её и засмеялся в ответ.
Их хохот разнёсся по просторному фойе, и проходящие мимо посетители невольно оборачивались, бросая на пару восхищённые, чуть завистливые взгляды.
— Ну что за идиллия! Прямо открытка. Как бы сглаз не накинуть, — голос Вероники прозвучал сухо и чуть сдавленно, а сама она смотрела куда-то в сторону, на стену.
Артура словно полоснуло разрядом тока, но он мгновенно взял себя в руки и произнёс с непринуждённой теплотой:
— Удачных вам покупок, девочки! Времени у вас вагон — не спешите. Выбирайте, примеряйте, наслаждайтесь. Всё к вашим ногам.
Маргарита подхватила Веронику под локоть и быстро потянула к выходу, к поджидавшему у крыльца автомобилю.
— Дмитрий больше не давал о себе знать? — осторожно спросила Вероника, едва они захлопнули дверцы и тронулись с места.
— Нет, — губы Маргариты мгновенно сжались в тонкую, напряжённую линию. — Те сообщения, про которые я тебе рассказывала, оказались последними. Больше — ни слова.
— А ты хотела бы, чтобы он пришёл на юбилей? — Вероника старалась говорить небрежно, но внутренне вся обратилась в слух, ловя каждую микроэмоцию подруги.
— Не знаю, — Маргарита помолчала, глядя на дорогу. — Наверное… да. Хотела бы.
— Может, мне написать ему? Попросить, чтобы приехал? Я бы могла это устроить — ненавязчиво, тактично.
— И к чему это приведёт? К ещё большей путанице? — Маргарита нервно перехватила руль. — Артур терпеть не может Дмитрия. Ты это знаешь не хуже меня. Он не удержится — я уверена. Ещё чего доброго, дело кончится дракой прямо перед гостями.
— Мне кажется, ты раздуваешь из мухи слона. Ну да, есть какая-то ревность. Но не до кулаков же. Мы же взрослые люди.
Маргарита неторопливо повернулась к подруге, и в её взгляде проступило что-то проницательное, острое:
— А тебе-то с чего такое рвение? Может, ты сама не прочь повидать Дмитрия? Признавайся.
— Что за ерунда? — отмахнулась Вероника. — Я стараюсь исключительно ради тебя. Хочу, чтобы твой праздник был идеальным — до последнего штриха. Вот и всё.
— Какая же ты удивительная, — голос Маргариты потеплел, и она накрыла ладонь Вероники своей. — Знаешь, за что я больше всего тебя ценю? За твою искренность. За то, что ты всегда на моей стороне — в любую погоду. Спасибо тебе, родная. От сердца.
Наступил день торжества. Именинница остановила свой выбор на платье густого фиалкового оттенка с глубоким декольте, подчёркивающим безупречную линию ключиц. Волосы были собраны в аккуратный, гладко зачёсанный хвост, а выразительный макияж завершал образ — яркий, но не вульгарный. Каждый гость, переступая порог зала, не скрывал восхищения хозяйкой вечера.
Артур бережно придерживал супругу за плечи, и вместе они встречали прибывающих. Казалось, что в одном зале собралась вся элита — сливки общества, лица с обложек деловых журналов. У Вероники от этого зрелища сдавливало грудную клетку и крутило под рёбрами, но она понимала, что сейчас не время и не место для слабости. Поэтому мастерски натянула лёгкую улыбку, обменивалась любезностями с гостями и делала вид, что всё прекрасно.
Случайно скользнув взглядом к входным дверям, она обмерла. В зал тихо вошёл Дмитрий. Тот самый мужчина, который когда-то бросил Маргариту, растворившись без следа и объяснений. Тот, которого она все эти годы не сумела выкорчевать из памяти.
Вот так номер! Артур наверняка устроит скандал на весь зал. Будет зрелище, это уж точно. Но Вероника решила не лезть — пускай сами выясняют свои отношения. А она постоит в сторонке и посмотрит, как развернутся события.
Дмитрий неприметно скользнул между столиками и занял место в дальнем углу. Держался тихо, почти незаметно — словно пришёл не праздновать, а наблюдать издалека.
Спустя час зал наполнился до последнего кресла. Лилась негромкая мелодия, воздух звенел от голосов и смеха. Пришла пора торжественной части вечера.
Маргарита ощущала внутри трепет и волнение, но понимала — откладывать нельзя. Она поднялась на сцену, выпрямила спину и несколько раз отчётливо хлопнула в ладоши, призывая к тишине.
— Добрый вечер, дорогие мои! Прежде всего хочу поблагодарить каждого из вас за то, что вы нашли время и оказали мне честь своим присутствием. Для меня это бесконечно важно — ведь сорок пять лет случаются в жизни лишь однажды. Вы осыпали меня подарками и тёплыми словами, и я хочу послать каждому из вас свою искреннюю благодарность. От всего сердца — спасибо!
Она сделала паузу, обвела зал спокойным, твёрдым взглядом и продолжила:
— Однако самый главный подарок этого вечера я получила от своего супруга. И он настолько необычен, настолько поразителен, что я хочу поделиться им с вами. Буквально несколько минут вашего внимания.
На огромном экране за её спиной вспыхнул свет, и по нему поплыли фотографии — одна за другой. Артур и Вероника. Откровенные, недвусмысленные снимки. Неопровержимые доказательства их тайной связи.
Вероника вцепилась пальцами в край стола, чтобы не свалиться на пол. Позор. Публичное распятие. Она в отчаянии перевела глаза на Артура. Он стоял — белый как полотно, с приоткрытым ртом, совершенно неподвижный, будто из него разом вынули все кости.
— Я показала вам эту историю любви с единственной целью, — голос Маргариты звучал ровно, без надрыва, без истерики. — Чтобы ни у кого в этом зале не осталось вопросов, почему такая замечательная, по всеобщему мнению, пара прекращает совместный путь. Все ответы — на экране. Все причины — очевидны. И ещё одно — очень прошу: не надо меня жалеть. Я узнала правду три месяца назад. За это время эмоции отбушевали, боль от предательства затянулась коркой и отпала. Я стою перед вами свободной и спокойной. А теперь — давайте продолжим праздновать мой юбилей. Музыка!
Она широко, лучезарно улыбнулась — и зал, поражённый, взорвался неуверенными, но нарастающими аплодисментами.
— И ещё один маленький, но важный штрих, — Маргарита подняла руку, останавливая овацию. — Запомните: худшее всегда оборачивается лучшим. Жизнь справедлива — она одной рукой забирает, а другой протягивает дар. Мой дар — это человек, который и снял для меня весь этот «документальный фильм». Который распахнул мне глаза, помог увидеть правду и не сломаться. Дмитрий, — она нашла его взглядом в глубине зала, — спасибо тебе. От всей моей души. И в знак благодарности — а может, в знак чего-то большего — я приглашаю тебя на ужин. Попробуем ещё раз. Попробуем начать всё с чистого листа. Согласен?
Дмитрий медленно поднялся со стула. Улыбнулся — сдержанно, но так, что в его глазах заблестел свет, который невозможно подделать. И утвердительно кивнул, не отрывая взгляда от лица единственной женщины, которая когда-либо по-настоящему значила для него всё. Больше он не допустит прежней чудовищной ошибки. Теперь — навсегда рядом.