Когда родители узнают, что у них нейроотличный ребёнок, семья испытывает на себе все пять стадий принятия неизбежного по модели Кюблер-Росс: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие.
Нет, не так. Есть семьи, которые с первых минут принимают своего ребёнка, а есть семьи, в культуре которых нет этих стадий. И всё же для большинства семей, особенно в западной и постсоветской городской культуре, эта модель остаётся полезной картой, потому что многие родители проходят через эти состояния, зачастую даже не подозревая об этом.
Две ловушки, которые ломают эту схему до того, как родители узнают о нейроотличии
Первая: педагогическая запущенность часто маскирует нейроотличие. Ребёнок, которого долго не учили, не развивали, не занимались с ним, ведёт себя так же, как ребёнок с СДВГ или сенсорными нарушениями. Родители на стадии отрицания говорят, что он просто ленится, а на деле у ребёнка РАС или дислексия, которую не видно за пропусками школы.
Вторая: за нейроотличие принимают педагогическую запущенность. Ребёнку ставят диагнозы на глаз, списывая на аутизм то, что на самом деле является годами отсутствия границ и требований.
Как репетитор сложных детей, я вижу и то, и другое каждый день.
Без умения различать эти два слоя разговор о стадиях принятия превращается в игру в напёрстки.
Две проблемы, которые усугубляют ситуацию
- На каждой стадии часть семей застревает навсегда. К удачному финишу приходит около 20% (те самые 80-20 по принципу Парето).
- Внутри семьи взрослые люди застревают на разных стадиях. И они не слышат друг друга.
Отрицание
На стадии отрицания родители думают, что с ребёнком всё в порядке, просто он поздно заговорил, что врачи ошибаются и ребёнок точно такой же, как я в детстве. Они отказываются от диагностики, избегают "страшных" специалистов вроде психиатров, а по неврологам могут водить ребёнка годами, чтобы "снять диагноз". В советское время такого не было, надо просто давать решать ему больше примеров - это всё про такую защитную реакцию, и вы можете видеть по многочисленным комментариям к моим статьям, что такая позиция очень популярна. Около 15% семей остаются в ней навсегда. Они не дают ребёнку ни терапии, ни тьюторской поддержки, в результате учёба и взросление для такого ребёнка становятся пыткой и адом, через которые он, скорее всего, не пройдёт.
Гнев
Стадия гнева характерна мыслями "почему это случилось со мной?", "это виноваты врачи / прививки / экология / карма", "давно ремня не получал, избаловался". Гнев может быть направлен на другого взрослого ("ты плохая мать / плохой отец"), на специалистов, на других детей, у которых нет таких проблем, на сам ярлык нейроотличия. "Он у меня не дурачок!" - очень часто говорят мне родители моих учеников. Но говорят это они не мне, а сами себе, чтобы закрыться от осознания ситуации. Здесь застревает до 20% родителей, и это довольно жестокая стадия. Она влечёт за собой разводы, постоянные смены школ, смены терапевтов и изоляцию семьи от общества. На самого ребёнка при этом уже не остаётся ни сил, ни времени.
Торг
На стадии торга родители бросаются в бесконечные курсы и дорогие методики с обещанием полного выздоровления или стирания нейроотличия. Это активная и истощающая стадия, ведь такой торг с самим собой активно поддерживается различными коммерческими центрами, которые в маркетинговых целях эксплуатируют надежду родителей на то, что всё исправится. Здесь застревает до 35% родителей, семьи годами или даже десятилетиями тратят огромные ресурсы впустую, не переходя к принятию и грамотной абилитации. Ребёнок устаёт, родители выгорают, денег на реальную помощь не остаётся.
Депрессия
Стадия депрессии характерна страхами, чаще всего материнскими, о том, что мой ребёнок никогда не сможет жить самостоятельно, мои мечты о том, что он станет врачом / инженером / балериной - разрушены, я не справляюсь и не справлюсь. Это стадия плача по "нормальному" ребёнку, которого мы, очевидно, уже не увидим в своём собственном. Это стадия большой социальной изоляции, отказом от занятий из-за ощущений бессмысленности, стадия стойкой родительской депрессии, если нет помощи извне. Здесь остаются те родители, у которых нет ресурса в виде поддержки партнёра, терапии, психолога, и это около 15-20% всех родителей. Это пассивное горе, в котором на собственно ребёнка уже нет сил, и это провоцирует вторичные нарушения его поведения.
А что с самим ребёнком?
Важно помнить, что ребёнок это не пассивный контейнер для родительских эмоций. У самого ребёнка есть своя собственная траектория принятия себя и своих отличий от других детей.
У него тоже есть свои этапы
- отрицание своего диагноза (нет, я такой же как все),
- гнев на свою инаковость (я ненавижу свою голову за то, что она не умеет читать!),
- торг с родителями (если — то),
- депрессия, особенно в возрасте от 7 до 12 лет, которая может наложиться на кризис возраста и родительское бессилие одновременно
- и только после этого принятие.
И эти две линии, родительская и детская, почти никогда не идут синхронно.
Они сталкиваются, разбегаются, травмируют друг друга. Настоящий шторм, в котором выжить и выплыть очень сложно. Моя задача как репетитора — видеть обе этих линии и минимизировать потери ребёнка.
Ну и где же в этой картине специалист?
Где репетитор, психолог, тьютор, логопед? Но зона ответственности специалиста не заключается в том, чтобы тащить семью на стадию принятия. Это невозможно технически и это выжжет специалиста дотла, а семье принесёт вред.
Зоной ответственности специалиста является стабильное и прочное ведение ребёнка таким образом, чтобы его навыки росли вне зависимости от того, на какой стадии застряли родители.
Это означает:
- не подливать масла в огонь отрицания, гнева или торга,
- не обещать чуда,
- не поддакивать, что ребёнка нужно побольше нагружать,
- не поддерживать иллюзию, что всё можно исправить за месяц.
Я и мой ученик методично и уверенно продвигаемся вперёд по программе. Мы учимся читать, искать свои ошибки, планировать, а за этим стоят ровно те регуляторные функции, без которых ни один сложный ребёнок не станет самостоятельным, а это когнитивная гибкость, удержание цели, инициация, планирование, самоконтроль, эмоциональная регуляция.
Реальный прогресс ребёнка становится якорем для всей семьи
Иногда именно этот реальный прогресс ребёнка становится тем самым якорем, который вытаскивает всю семью на принятие. Но делает это как бы подспудно, «с чёрного хода», если угодно. Потому что мы не ставим телегу впереди лошади. Наша задача — добиваться побед и успехов, моего ученика и меня.
Принятие — это не финиш
На стадии принятия родители учатся выбирать адекватную помощь. Но цикл не линеен.
Семья может возвращаться на более ранние стадии при каждом новом кризисе:
- переход в школу
- пубертат
- вопрос опеки после 18 лет
Из этой статьи видно, что до принятия может пройти не один год или даже десяток лет.
Поэтому я перестала ждать
Я беру сложного ребёнка и работаю. На той стадии, которая есть сейчас. С тем, что есть в знаниях и навыках.
Ребёнок не может ждать.
Месяц за месяцем он всё безнадёжнее отстаёт от своих сверстников, что усугубляет проблему.
Я сокращаю эту пропасть. По маленьким шажочкам, маленькими успехами. Чаще всего это работа даже не одного года.
Но какую же радость и какое счастье я испытываю, когда и родители, и ученики мне говорят: «Большое вам спасибо, Татьяна Александровна! Вы нам так помогли!»
Я не психолог, а репетитор, а эта статья - не диагностика и не терапия. Скорее, это мой практический взгляд на то, что я вижу в работе со сложными детьми и их родителями.
Об этих механизмах, а также о регуляторных функциях, мы будем говорить на двухнедельном бесплатном интенсиве, который начнётся 1 июня. Можете написать мне в личку или тут в комментарии слово "интенсив", и я запишу вас в список участников. Формат участия - тексты или подкасты, кому как удобнее. Мы пройдёмся по теории и возьмём практические занятия. Будут разборы ситуаций участников. Зову всех, ибо это первый для меня подобный опыт, и мне самой очень интересно, что из этого выйдет.