Мой собранный чемодан стоял в коридоре. Пластиковые колесики тихо шуршали по матовому немецкому ламинату оттенка «беленый дуб». Я помнила, как выбирала его. Помнила, как отдала за него сто восемьдесят тысяч рублей со своего личного счета, потому что Игорь сказал, что на полах экономить нельзя, а его зарплата ушла на оплату страховки для машины.
Игорь стоял, прислонившись к дверному косяку. Он был одет в свежую рубашку, от него пахло дорогим парфюмом, а на лице застыла та самая самодовольная ухмылка, которую я игнорировала долгие два года.
— Давай без драм, Инна, — ровным тоном произнес он. — Мы взрослые люди. Любовь прошла. Эта квартира куплена мной до брака, ты сама это прекрасно знаешь. Так что давай по-быстрому. Ключи на тумбочку положи. И чемоданом ламинат не поцарапай! Он денег стоит.
Я молча посмотрела на тумбочку из массива ясеня. Ее делали на заказ по моим чертежам. Потом перевела взгляд на Игоря.
— Хорошо, — коротко ответила я.
Я достала из кармана основную связку, аккуратно, без звона, опустила ее на деревянную поверхность. Взяла чемодан за ручку, приподняла, чтобы не оставить след на «его» драгоценном полу, и вышла за дверь. За моей спиной Игорь провернул замок.
Я спустилась на первый этаж, вышла на улицу и села на лавочку возле подъезда. Весеннее солнце слепило глаза. Внутри не было истерики или желания звонить подругам. Но руки слегка дрожали, когда я достала телефон, а к горлу подступил тошнотворный ком от осознания того, как легко меня вычеркнули из жизни. Я заставила себя сделать глубокий вдох. Появилась ледяная, кристальная ясность.
Больше двух лет изнурительного ремонта в новостройке, которая сдавалась в черновой отделке. Голые серые стены, торчащая арматура, отсутствие стяжки на полу. Когда мы поженились в феврале двадцать четвертого года, Игорь привел меня в эту бетонную пещеру и сказал: «Это наше будущее гнездо. Но ремонт надо делать с нуля».
У Игоря денег не было. Он как раз взял потребительский кредит на миллион двести тысяч рублей. По бумагам — на «семейные нужды и технику», а по факту — обновил себе внедорожник, заявив, что статус на работе требует хорошей машины.
А у меня были деньги. Два миллиона восемьсот тысяч рублей — наследство от бабушки и мои личные накопления до брака. Я вложила их все. До копейки.
Больше двух лет я дышала цементной пылью. Я знала разницу между гипсовой и цементной штукатуркой. Я сама ездила на строительные рынки, ругалась с прорабами, заказывала итальянскую плитку, выбирала влагостойкий гипсокартон. Игорь в это время вечерами сидел на складном стульчике посреди стройки, пил пиво и говорил: «Как же круто ты всё придумываешь, милая».
Он был уверен, что я просто обустроила ему жилье и теперь покорно уйду, потому что по тридцать шестой статье Семейного кодекса квартира, купленная до брака, разделу не подлежит.
Но Игорь забыл одну сухую бюрократическую деталь. Я бухгалтер.
Дрожь в пальцах прошла. Я открыла облачное хранилище и зашла в папку «Ремонт_Чеки». Там лежали отсканированные копии каждого договора. Договор на покупку ламината — плательщик: Инна Сергеевна. Чеки на итальянскую сантехнику и керамогранит — плательщик: Инна Сергеевна. Контракт с фабрикой на изготовление кухни из МДФ с кварцевой столешницей — заказчик: Инна Сергеевна.
Имущество в виде бетонных стен принадлежало Игорю. А вот строительные материалы, мебель, техника и так называемые «отделимые улучшения» принадлежали мне. Я не собиралась тратить годы на суды, выбивая компенсацию. Я решила просто забрать свои вещи.
Часы показывали половину девятого утра. Игорь уехал на работу до вечера.
Я набрала номер.
— Алло, это компания «Быстрый демонтаж»? — спокойно спросила я. — Мне нужна срочная бригада на сегодня. Объем огромный. Снять натяжные потолки, демонтировать встроенную кухню, снять ламинат, выкорчевать сантехнику. И главное — сбить всю плитку в санузле. Мне нужны три грузовика-пятитонника для вывоза материалов на склад.
— Вы собственник? — деловито спросил диспетчер. — Нам проблемы с полицией не нужны.
— Я собственник материалов и мебели. У меня на руках оригиналы чеков, договоры подряда на мое имя и паспорт со штампом о браке с владельцем квартиры. Все законно. Оплата по двойному тарифу за срочность.
— Через час будем, — ответил голос в трубке.
У меня в сумке лежал мой личный дубликат ключей. Я поднялась на этаж, открыла дверь и вошла в бывшую квартиру.
Бригада из восьми крепких мужчин с перфораторами и ящиками инструментов прибыла ровно в десять. Бригадир внимательно изучил мои документы, полистал чеки, сверил фамилии в договорах и кивнул.
— Бригада, расчехляем инструмент! — скомандовал он. — Хозяйка, с чего начнем?
— Начнем с кухни, — я указала на глянцевые серые фасады. — Разбираете модули, фасады в пленку. Всю встроенную технику в коробки. В санузле сантехнику снять, а плитку сбивайте до бетонного основания.
Квартира наполнилась строительным грохотом. За час дизайнерская кухня стоимостью в восемьсот тысяч рублей исчезла, оставив после себя лишь трубы канализации.
Мужчины работали без сантиментов. Дорогая итальянская латунь отправлялась в картонные ящики. В ванной завизжали перфораторы — рабочие методично откалывали дорогую плитку, превращая ее в строительный мусор, который тут же фасовали в плотные мешки.
К часу дня квартира начала приобретать знакомые черты бетонной пещеры.
— Полы снимаем? — спросил бригадир, отряхивая робу от гипсовой пыли.
— Снимайте, — я посмотрела на беленый дуб. — Весь ламинат. Плинтуса оторвать.
Треск отрываемого пластика и стук разбираемых панелей звучал для меня как терапия. Под красивым покрытием обнажилась серая цементная стяжка. В три часа дня рабочие срезали полотна натяжных потолков. В четыре — выкрутили все розетки и выключатели из черного стекла. В пять часов демонтировали межкомнатные двери со скрытыми петлями.
К шести вечера три забитых до отказа грузовика отбыли в сторону арендованного мной бокса. Я расплатилась с бригадиром переводом.
Я осталась одна. Шаги звучали сухо и неестественно громко. Под ногами скрипела цементная пыль. В ванной вместо дизайнерского душевого угла зияли голые кирпичи и бетон, покрытый серыми бороздами от перфоратора. Ни дверей, ни полов, ни кухни. Только голый, первозданный бетон. Точь-в-точь как в тот день, когда Игорь впервые привел меня сюда.
Я достала из кармана свой дубликат ключей. Привычным жестом протянула руку, чтобы положить их на деревянную тумбочку у входа. Пальцы схватили пустоту — тумбочки больше не было. Я разжала ладонь. Ключи с резким металлическим звоном упали прямо на пыльную стяжку.
Я вышла в подъезд и с силой захлопнула дверь, услышав, как сработал автоматический замок.
Звонок раздался ровно в 19:45. На экране высветилось: «Игорь».
Я сбросила вызов. Он перезвонил снова. На пятый раз я нажала кнопку ответа и включила запись разговора.
— Инна! Нас обокрали! — его голос срывался на панический визг, на фоне было слышно гулкое эхо. — Дверь не взломана, но тут пусто! Тут вообще ничего нет! Даже унитаза! Я вызываю полицию!
— Вызывай, — ледяным тоном ответила я. — Только когда приедет наряд, покажи им чеки на украденное имущество. Ах да, у тебя их нет. Квартира твоя, Игорь. Можешь наслаждаться своими законными квадратными метрами. А ламинат, кухня, сантехника, плитка и выключатели — мои. Я просто забрала свое имущество. Чеки на мое имя.
Повисла тяжелая пауза. Я слышала только его прерывистое дыхание.
— Ты... ты оставила меня в бетоне! — наконец выдавил он, осознав реальность. — Как я буду здесь жить?!
— Это не мои проблемы, — я смотрела в окно такси. — И кстати, Игорь. Ключи на тумбочку я положить не смогла, тумбочку я тоже забрала. Так что они на полу. Постарайся не поцарапать стяжку, когда будешь их поднимать.
Игорь начал сыпать проклятиями.
— И еще кое-что, — добавила я, перебивая его. — Кредит на миллион двести, который ты брал на ремонт, оформлен на тебя. Платить его тебе еще три года. Удачи.
Я нажала кнопку отбоя. Заблокировала номер. Открыла приложение банка и мысленно прикинула, за какую сумму смогу реализовать кухню и остатки стройматериалов на «Авито». Вернуть удастся не всё, но потери будут минимальными.
А Игорь получил именно то, что требовал. Свою неприкосновенную, добрачную собственность в ее первозданном виде. И огромный ежемесячный платеж банку за статусную машину, паркуя которую, он каждый вечер будет возвращаться в серую бетонную пыль.