В акте Государственной комиссии от 23 января 1967 года стоит цифра: вероятность поражения цели одной ракетой: от 0,4 до 0,7. Комплекс приняли на вооружение. Никаких оговорок, никаких отсрочек до доработки.
Читатель, привыкший думать, что оружие принимают, когда оно «работает», здесь спотыкается. Семьдесят процентов: это три попадания из четырёх в идеальных условиях полигона. По бомбардировщику на средней высоте, без помех, без манёвра уклонения. Почему ГРАУ сочло этого достаточным?
Ответ лежит не в технике. Он лежит в документах, описывающих, как вообще советская система принимала решение «годен или нет».
Откуда берётся цифра 0,7
В методике ГРАУ, действовавшей с конца 1950-х, для зенитных средств средней дальности был зафиксирован плановый порог вероятности поражения одной ракетой. Для целей класса «фронтовой бомбардировщик» на высотах 3–7 км он составлял 0,6. Для целей на малых высотах: 0,5. Это не пожелание. Это нижняя граница, ниже которой система не принималась в принципе.
Цифра не была взята с потолка. Её вывели из задачи: какова должна быть вероятность поражения одной ракетой, чтобы дивизион из четырёх пусковых установок, выпустивший залп по одной цели, имел итоговую вероятность не ниже 0,95.
Считается это просто. Если вероятность поражения одной ракетой составляет 0,6, то вероятность непоражения: 0,4. Четыре ракеты подряд промахиваются с вероятностью 0,4 в четвёртой степени, это около 0,026. Значит, хотя бы одна попадёт с вероятностью 0,974. Норма выполнена.
Для 0,7 расчёт ещё спокойнее: 0,3 в четвёртой степени: это 0,008. Залп даёт 0,992.
Вот и вся логика. Цифра 0,7 в акте по «Кубу»: не «недостаток», который терпели. Это запас сверх нормативного минимума.
Почему именно вероятность, а не «попадает или нет»
До середины 1950-х в советских приёмочных документах по артиллерии стояло другое: процент попаданий в мишень при N выстрелах. Это была эмпирика. Стреляли, считали, делили.
С ракетной техникой такой подход перестал работать. Каждый пуск стоил как годовая зарплата инженера ОКБ. Настрелять статистику на тысячу пусков было невозможно ни физически, ни финансово. За испытательный цикл «Куба» с 1959 по 1966 год было произведено около 75 пусков ракет 3М9 по реальным мишеням. Этого мало для прямого подсчёта процента.
ГРАУ перешло на расчётно-экспериментальную методику. Вероятность поражения раскладывалась на сомножители: вероятность обнаружения цели РЛС, вероятность захвата на сопровождение, вероятность правильного наведения, вероятность срабатывания радиовзрывателя, вероятность поражения осколочным полем при заданном промахе. Каждый сомножитель проверялся отдельно, иногда на стендах, иногда на ограниченной серии пусков.
Итоговую цифру получали перемножением. Это давало возможность принять решение, не отстреливая всю партию.
Точность такой оценки: отдельный вопрос. По воспоминаниям участников испытаний, реальный разброс между «расчётной» и «фактической» вероятностью мог достигать 15%. Но методика была единой для всех КБ, и это позволяло сравнивать комплексы между собой.
Что значит «достаточно»
В техническом задании на «Куб», утверждённом постановлением Совмина от 18 июля 1958 года, стояла формулировка: «обеспечить поражение целей типа фронтовой бомбардировщик на дальностях до 20 км и высотах от 100 до 7000 метров». Никакой конкретной цифры вероятности в самом ТЗ не было.
Цифра появлялась дальше, в отраслевых документах. В тактико-технических требованиях, выпускаемых уже под конкретный проект, ГРАУ прописывало то самое 0,6 как минимум. Это была планка, ниже которой комплекс не пройдёт госиспытания.
И вот здесь начинается интересное. «Достаточность» определялась не боевой задачей, а способностью системы выполнить норматив залпа. Если четыре ракеты, каждая с вероятностью 0,6, дают итоговые 0,97, значит, ракета с 0,6 годна. Если бы дивизион состоял из двух пусковых, понадобилась бы ракета с 0,8. Никто бы её не сделал.
Это инверсия привычной логики. Не комплекс проектируется под боевую задачу: а норматив боевой задачи привязан к тому, что промышленность способна выдать.
Где сравнить
Американский комплекс MIM-23 Hawk, аналог «Куба» по классу, принимался по другой методике. В отчётах Army Materiel Command за 1959 год фигурирует «single-shot kill probability», и для базовой версии Hawk она оценивалась в 0,56 при стрельбе по целям на средних высотах. Это меньше, чем 0,7 у «Куба» по советским актам.
Значит ли это, что «Куб» был лучше? Нет. Это значит, что у двух систем были разные методики оценки и разные условия полигонных стрельб. По данным рассекреченного доклада ЦРУ от октября 1972 года, реальная боевая эффективность «Куба» в Сирии в 1973 году оценивалась как «существенно ниже заявленных полигонных показателей». Конкретной цифры в документе нет, но контекст: ниже американских оценок Hawk.
Разница между расчётной вероятностью на полигоне и реальной в бою: тема, которая в советских актах приёмки не обсуждалась вообще. Полигон давал цифру, цифра соответствовала норме, комплекс шёл в серию. Дальше: дело войск.
Что произошло после принятия
«Куб» поступил в войска в 1968 году. До 1983 года было выпущено более 500 батарей в нескольких модификациях. Экспортная версия под обозначением «Квадрат» поставлялась в 25 стран.
В боевых условиях комплекс показал себя по-разному. В войне Судного дня в октябре 1973 года египетские и сирийские «Квадраты» сбили, по разным оценкам, от 6 до 12 израильских самолётов. Точное число до сих пор оспаривается: израильские источники называют меньшие цифры, арабские больше. Расход ракет на одно поражение, по египетским отчётам, составлял от 3 до 5 ракет. Это укладывается в логику норматива залпа: четыре ракеты на цель.
При этом израильская авиация быстро научилась обходить «Квадрат». К концу войны эффективность комплекса по новым целям упала кратно. Появились средства РЭБ, тактика низковысотного прорыва, противорадиолокационные ракеты «Шрайк». Расчётная полигонная вероятность 0,7 в этих условиях не значила ничего.
Это не недостаток «Куба». Это свойство любой системы, принятой по методике расчётной вероятности на фиксированном типе цели в фиксированных условиях. Норматив проверяет, что комплекс способен поражать то, под что спроектирован. Не больше.
Что эта цифра говорит о системе
Плановый порог вероятности поражения: не технический параметр. Это управленческий инструмент. Он позволял ГРАУ сравнивать предложения разных КБ по единому критерию, отсекать заведомо слабые проекты на этапе ТТТ и принимать решение о серии без бесконечных доработок.
Цифра 0,7 в акте по «Кубу» означает не «мы согласились на 70% вместо желаемых 90%». Она означает: комплекс прошёл нормативный порог с запасом, расчёт залпа даёт требуемую итоговую вероятность, дальше: производство.
Логика тут не военная. Логика плановая. Военное требование переводится в численный норматив, норматив привязывается к составу боевого подразделения, состав подразделения определяется штатами и производственными возможностями. Цепочка замыкается на саму себя. И решение «годен» принимается внутри этой цепочки, а не по результатам боевого применения, которого ещё не было.
Это работает, пока противник остаётся таким, под какого считался норматив. Когда противник меняется: а он меняется всегда: цифра 0,7 на полигоне не пересчитывается. Пересчитывается уже в следующем проекте, в ТТТ на следующий комплекс. «Куб» сменили «Бук». В его актах: свои цифры, свои нормативы, своя логика залпа.
Что осталось за пределами этого разбора
Текст опирается на открытые публикации по истории советских ЗРК, мемуары участников разработки «Куба» из КБ «Новатор» и Тушинского машиностроительного завода, рассекреченные документы ЦРУ из открытой части архива и общие методические работы по теории эффективности зенитных средств. Полные тексты актов госиспытаний «Куба» в открытом доступе не публиковались, и приведённые здесь цифры реконструируются по косвенным источникам. Расхождения возможны, особенно в части дат принятия отдельных модификаций.
Если вы работали с «Кубом» или «Квадратом» в войсках, видели документы, где порог вероятности поражения формулировался иначе, или знаете методические сборники ГРАУ конца 1960-х с другими нормативами: напишите. Подтверждённые поправки войдут в текст. Особенно интересно, как реальный расход ракет на поражение в учебных стрельбах соотносился с расчётной вероятностью 0,7: на этот счёт в открытых источниках цифры противоречат друг другу.