Ах, какие ножки были у Ляли, какая фигурка! Вся она казалась точеной статуэткой. Как маленькая балерина на стеклянной полочке бабушкиного секретера. Изящная, гибкая, тоненькая, с высокой грудью – конфетка просто! А как Ляля одевалась! Немыслимой дороговизны вещи, и все, наверное, от «кутюр», в наших советских магазинах такое не продавалось!
Света очень, очень завидовала бабушкиной соседке. Непонятно, каким ветром занесло эту богиню в старый, деревянный, покрытый желтой штукатуркой клоповник. Но факт налицо – Ляля проживала одна в трехкомнатной квартире напротив. Света как-то потеряла ключи, а бабушка должна была заявиться с работы часа через два. Пришлось скучать на скамеечке.
Вдруг из окна выглянула Ляля.
- Домой не попасть, что ли? – спросила она.
- Ага.
- Заходи, несчастное создание.
Света быстренько взлетела на второй этаж. Ляля впустила ее к себе. Уже в прихожей Света оглянулась и обомлела. Это была не квартира. Эрмитаж!
Обои были шелковистыми на ощупь, как во дворце, серые с черными, покрытыми серебристым напылением завитушками. Вместо привычной вешалки на стене, в углу – напольная, черная, с серебряными рожками. Огромное зеркало в человеческий рост. В нем Света видна была вся, от макушки до кончиков пяток, нелепая, смешная, с ободранными коленками. Почему-то было ужасно стыдно за эти коленки.
Хозяйка же, хорошенькая до невозможности, в шелковом расписном халатике, с конским хвостом, перевязанным черной лентой, приобняла Свету.
- Пойдем на кухню. Я покормлю тебя.
- Ну что вы, тетя Алевтина, я сыта, - Свете бабушка строго-настрого приказала – вежливо отказываться от еды в чужих домах.
Но Лялька захохотала, показав ряд жемчужно-белых зубов.
- Ага. Сыта она. Верю каждому зверю. Проходи, давай. И знаешь, что?
- Что?
- Никогда не называй меня тетей. И Алевтиной – тоже. Для тебя я – Ляля. О-кей?
- О-кей! – Светке ужасно понравилось непонятное слово.