— Куда опять тысяча ушла?
Борис стоял посреди кухни и тряс длинным бумажным чеком. Полина убрала полотенце на край мойки и отвернулась к окну. Спорить не было никаких сил.
— Боря, там питание для Тёмы.
— И всё?
Муж брезгливо подцепил чек ногтем, словно это была грязная бумажка.
— Какое ещё питание на тысячу?
— Обычное.
— Ты его красной икрой кормишь?
— Там капли от насморка, — Полина устало опустилась на табурет. — И две упаковки пюре.
— Капли за четыреста рублей?!
Борис возмущенно шагнул к столу.
— Обычный физраствор копейки стоит. Ты вообще цены смотришь, когда мои деньги тратишь?
Полина промолчала. Этот разговор повторялся каждую неделю. Последний год декрета превратился в бесконечный финансовый отчёт. До рождения сына она работала логистом в транспортной компании. Получала хорошую премию. Деньги в семье были общими. Никто не считал, кто купил хлеб, а кто оплатил интернет.
А потом она села дома с малышом. И вдруг оказалось, что каждая копейка теперь — великое одолжение со стороны мужа.
— Я не на прихоти свои трачу, — ровно ответила Полина. — Это нужно ребёнку.
— Можно найти дешевле.
— Врач выписал именно эти капли. От дешевых у него слизистая сохнет.
— Ребёнку, ребёнку, — ехидно передразнил Борис. — Чуть что, сразу ребёнком прикрываешься!
Он скомкал чек и бросил его на стол.
— А то, что я пашу как проклятый, пока ты дома сидишь, это нормально?
— Я не просто сижу.
— На шее у меня устроилась с комфортом.
Он подошёл к плите, раздраженно приподнял крышку сковороды.
— Опять курица?
— Да.
— Я мясо просил.
— Боря, курица — это тоже мясо.
— Свинину. Нормальную отбивную после работы мужик заслужил или нет?
— На мясо ты денег не оставил, — парировала жена.
— Я тебе вчера три тысячи переводил!
Борис повысил голос, громко опустив крышку обратно на сковороду.
— Ты их солишь, что ли? Дармоедка.
— Из этих трех тысяч две ушли на коммуналку, — Полина смотрела в мутный круг от горячей чашки на столешнице. — Свет и вода.
— Могла бы частями платить.
— Или нам с Тёмой при лучине сидеть?
— Могла бы и сэкономить, раз сама ни копейки в дом не приносишь.
Борис заправлял точкой по продаже автозапчастей. Бизнес, по его словам, шел отлично. Он часто рассказывал по телефону друзьям, как «крутится». Как решает вопросы с поставщиками. Только вот дома этот успешный коммерсант экономил на каплях для собственного сына.
Телефон в кармане Бориса завибрировал. Он тут же вытащил аппарат, принял важный вид и нажал кнопку ответа.
— Да, Серёга. Слушаю.
Полина достала из лежащего на полу пакета покупки и начала молча раскладывать детское пюре по полкам.
— Не, ну ты скажи этим на базе, что я такие цены терпеть не буду, — вещал Борис в трубку, расхаживая по кухне. — Я крупный клиент. У меня обороты.
Он покосился на жену, проверяя, слушает ли она. Полина не оборачивалась.
— Пусть делают скидку, или я уйду к конкурентам. Всё, давай. На связи.
Он сунул телефон обратно в карман спортивных штанов.
— Вот так дела делаются, — нравоучительно произнес он. — Жестко надо. А ты три тысячи за два дня спускаешь. Никакой финансовой грамотности.
— Знаешь, Боря, — Полина подняла голову. — Если тебе так тяжело нас содержать, я могу выйти на работу.
— Ещё чего удумала!
— Тёму отдадим в частные ясли. Будем платить пополам.
— Какие ясли? — осадил её муж. — Чтобы он там болел каждую неделю?
— Я буду работать.
— А на больничных кто сидеть будет? И чтоб на тебя там чужие мужики пялились? Нет уж. Жена должна домом заниматься.
Борис прислонился к кухонному гарнитуру.
— Мой бизнес, мои правила. Кто платит, тот и заказывает музыку. Запомни это.
В прихожей раздался звук поворачивающегося ключа. Полина вздрогнула. У Бориса не было привычки запирать дверь изнутри, если он ждал гостей.
В коридоре послышалось кряхтение. Затем тяжелые шаги. На пороге кухни появилась Клавдия, мать Бориса. Она тяжело дышала после подъема на третий этаж, держа в руках объемный шуршащий пакет и связку ключей от павильона с брелоком-шиншиллой, которую со звоном бросила на обувницу.
— Ох, ну и лестница у вас, — проворчала свекровь, опуская пакет на пол. — Здрасьте. Мяса вам свежего занесла, по пути с рынка.
— Мамуль, ты чего не предупредила?
Борис мгновенно сменил тон. Вся его агрессия куда-то испарилась. Теперь это был заботливый, гостеприимный сын.
— Мы бы встретили. Сумки помогли поднять.
— Сама донесла, не барыня.
Клавдия окинула кухню цепким взглядом.
— Что у вас тут за крики на весь подъезд?
— Да мы не кричим, — попытался отмахнуться Борис.
— Опять отношения выясняете?
— Да какие отношения, мам, — Борис вальяжно прислонился к столешнице, всем своим видом показывая снисходительность. — Просто пытаюсь показать Полине, как деньги считать надо.
Полина промолчала. Оправдываться перед свекровью было бесполезно. Клавдия всегда считала сына непризнанным гением предпринимательства.
— Деньги счет любят, — продолжал вещать Борис. — А то я зарабатываю, стараюсь. Обеспечиваю семью от и до.
— И что не так? — прищурилась Клавдия.
— А всё уходит как в черную дыру!
Клавдия медленно расстегнула пальто. Стянула темный платок с шеи.
— Полина, налей-ка мне воды, — попросила она.
Полина молча достала стакан. Набрала воды из фильтра и поставила перед свекровью. Клавдия сделала пару мелких глотков.
— Значит, обеспечиваешь от и до? — переспросила мать, аккуратно ставя стакан на стол.
— Стараюсь, мам, — Борис приосанился. — Мужик я или кто?
— В черную дыру, говоришь?
— Ну да, — Борис воодушевился. — Я ей только вчера три тысячи скинул. Прихожу уставший, голодный. Прошу нормальный кусок мяса.
— А она?
— А она мне пустую курицу подсовывает. Еще и чеками в лицо тычет.
Борис указал на скомканную бумажку.
— Никакой благодарности, мам. Живет на всем готовом.
Клавдия долго смотрела на сына. Потом перевела взгляд на невестку. Полина стояла у раковины, опустив глаза. Ей было стыдно участвовать в этом нелепом спектакле.
— А почему тогда ты мне за аренду павильона уже третий месяц не отдаешь? — ровным голосом спросила Клавдия.
На кухне стало очень тихо. Полина замерла. Борис дернулся, словно его ударили под дых.
— Мам, ну мы же договаривались... — пробормотал он.
Голос его подвел, став сиплым.
— Дома такие дела не обсуждают.
— А где их обсуждать? — Клавдия повысила голос. — В твоем пустом магазине? Где полтора аккумулятора на витрине лежат?
— Мам, не начинай.
— Ты кому тут сказки рассказываешь, делец нашелся?
Полина во все глаза смотрела на свекровь.
— Какая аренда? — осторожно спросила она.
Клавдия повернулась к невестке.
— А такая, Полина. Точка эта на меня оформлена.
— На вас?
— Я за нее аренду плачу из своих сбережений. Борька мой три месяца назад с поставщиками разругался.
Борис попытался вмешаться, но мать осадила его жестом.
— Товар брать не на что. Он у меня сто тысяч занял, чтобы долги закрыть. И молчит!
— Мама, замолчи! — рявкнул Борис, пытаясь сохранить остатки авторитета. — Это наши с тобой дела!
— Нет, не наши!
— Зачем ты при жене меня позоришь?
— Позорю? — свекровь гневно вскинулась. — Ты сам себя позоришь!
Она ткнула пальцем в сторону коридора.
— Я стою под дверью. Слушаю, как ты девчонку за копеечные капли для ребенка отчитываешь. За курицу ее попрекаешь!
Борис попытался отвести взгляд.
— А сам-то ты эту курицу купил?
Возразить было нечего.
— Ты три тысячи ей перевел? — не унималась Клавдия. — Молодец. А мне ты вчера звонил, просил пятерку на бензин скинуть. Это как называется?
— Мне для дела нужно было.
— Это ты так семью обеспечиваешь? На мои пенсионные?
Полина почувствовала, как внутри всё отпускает. Страх, копившийся месяцами, вдруг исчез. Обида за каждую выпрошенную копейку показалась нелепой. Перед ней стоял не суровый хозяин дома. Перед ней стоял завравшийся мальчишка.
Он самоутверждался за счет зависимой жены, пока тайком тянул деньги из матери.
— Я отдам, — выдавил из себя Борис. — Как только партия придет, сразу всё отдам.
— Да неужели?
— В двойном размере.
— Никакой партии не будет, — ответила Клавдия.
— Будет. Я с Серёгой договорился. Я только что скидку у него выбил!
— Врать хоть перестань, — отмахнулась Клавдия. — Я сегодня ездила к хозяину базы. Отдала ему ключи от павильона, те самые, что в коридоре бросила.
— Что ты сделала?! — Борис отшатнулся от гарнитура.
— То, что слышишь. Хватит. Машину твою продам в счет долга, если упираться будешь.
Клавдия накинула платок обратно на плечи.
— Поиграл в коммерсанта и будет. Я свои похоронные сбережения на твои понты спускать не собираюсь. С завтрашнего дня точка закрыта.
— Ты не имеешь права! — сорвался на крик Борис. — Я туда столько сил вложил!
— Я имею право не содержать взрослого лба, — сказала свекровь.
Она перевела дыхание. Посмотрела на бледного сына, потом на Полину.
— Пакет разбери, Полина. Там мясо, овощи. Памперсы для Тёмы.
— Спасибо, Клавдия Петровна.
— Я пошла. Давление из-за вас поднялось. Ищи нормальную работу, Боря. Грузчиком пойдешь, раз мозгов на торговлю нет.
Клавдия развернулась и пошла в прихожую. Скрипнула входная дверь. Дверь закрылась за ней с коротким металлическим звуком.
Борис тяжело опустился на табурет. Он уставился в стену, прямо перед собой. Вся его выдуманная империя рухнула за полчаса. Не было больше никаких важных звонков поставщикам. Не было статуса крупного клиента. Был только пустой павильон и долг перед матерью.
Полина подошла к столу. Взяла чек, из-за которого начался скандал. Скомкала его окончательно и бросила в мусорное ведро.
— Значит так, кормилец, — спокойно сказала она, глядя на мужа. — Завтра я звоню своему начальнику.
Борис молча поднял на нее глаза.
— Узнаю, возьмут ли меня обратно хотя бы на полставки.
— А Тёма? — тихо спросил он.
— А ты, — Полина указала на детскую комнату, — садишься в декрет.
Борис приоткрыл рот, но слова не нашлись.
— Будешь сам цены на физраствор изучать. И попробуй только сказать, что я тебе мало денег на обед оставила.
Она развернулась и пошла к шуршащему пакету, оставленному свекровью. Борис не произнес ни слова. Он наконец-то понял, что музыка закончилась. И платить за нее ему больше нечем.
