Девица сидела за моим кухонным столом и по-хозяйски барабанила длинными ногтями по клеёнке.
На ней был розовый велюровый костюм, явно с претензией на бренд, а на лице застыло выражение глубочайшего превосходства. Она даже обувь снимать не стала, так и сидела в своих белых кроссовках, оставляя грязные следы на линолеуме.
Мы с Тамарой переглянулись.
Свекровь сидела на соседнем табурете, крутя в руках мобильный телефон, и медленно поправляла воротник своего строгого жакета. Раньше эта её привычка наводить идеальный порядок в одежде перед скандалом доводила меня до белого каления. Но сейчас меня это только забавляло.
— Ты, милочка, ничего не попутала? — негромко поинтересовалась Тамара.
Девица вздёрнула острый подбородок.
— А что я попутала?
— Адресом, говорю, не ошиблась? — свекровь прищурилась.
— Мой мужчина ушёл от вас, — Анжела перевела взгляд на меня, проигнорировав Тамару. — Жить нам где-то надо. Он сказал, квартира куплена в браке, значит, половина по закону его. Вот и съезжайте по-хорошему. А то я судом займусь. И адвокаты у меня найдутся.
Я прислонилась к кухонному косяку и скрестила руки на груди.
— Смешно.
— Что тебе смешно? — девица аж подалась вперёд.
— Смешно, что Павел тебе сказок наплёл, а ты и уши развесила.
Ещё полгода назад я бы на её месте рыдала и пила успокоительное. Когда Павел пришёл вечером домой, бросил сумку на пол и заявил, что встретил настоящую любовь, мой мир рухнул. Пятнадцать лет брака, двое детей-подростков, вечные ремонты, экономия от зарплаты до зарплаты. И тут — она. Горе-модница с накачанными губами и претензиями на красивую жизнь.
Павел тогда собрал вещички, забрал отложенные на отпуск деньги и отбыл в закат строить новое счастье. А через месяц начался настоящий кошмар.
Сначала мне заблокировали зарплатную карту. Оказалось, бывший муженёк тайком набрал на моё имя микрозаймов. Якобы на развитие какого-то мифического бизнеса. А по факту — на рестораны и подарки для новой пассии.
Потом ко мне на порог заявилась Тамара.
Мы с ней сроду не ладили. Свекровь всегда считала меня никудышной хозяйкой, я её — лезущей не в своё дело командиршей. Но в тот вечер она стояла на площадке бледная, растерянная, с пачкой банковских уведомлений в руках. Оказалось, любящий сыночек уговорил мать взять на себя огромный кредит, клялся платить сам, а потом просто перестал брать трубку.
Горе сближает лучше любой дружбы. Мы забыли старые обиды за один вечер, когда поняли, что этот взрослый мальчик просто швырнул нас обеих под танки, чтобы красиво гарцевать перед молодой любовницей.
И вот теперь эта самая любовница сидела на моей территории и качала права.
— Значит так, — Анжела раздражённо дёрнула плечом. — Выметайтесь. Павел сказал, что вы тут незаконно сидите.
— Незаконно? — я не сдержала короткого смешка.
— Да! Это его площадь! Он тут ремонт делал!
— Квартира оформлена на меня по дарственной от моей тётки, — ровно произнесла я. — Павел тут даже не прописан. Он тебе эту маленькую деталь не озвучил?
Девица моргнула. На её лице на секунду мелькнула растерянность, но она тут же взяла себя в руки.
— Врёшь ты всё!
Она резко повернулась к Тамаре.
— Вы же его мать! Скажите ей! Мой мужчина имеет право на жильё! Он столько лет на неё горбатился!
Тамара аккуратно встала с табурета.
— Твой мужчина, милочка, имеет право только на долги. Которые он на нас с невесткой повесил.
— Это ваши проблемы! — Анжела снова обрела уверенность и даже повысила голос. — Он теперь со мной. У нас будет нормальная семья. А вы просто завидуете, потому что он старую жену бросил ради молодой!
— Раз уж пришла права качать, давай поговорим как взрослые люди, — предложила я и отлепилась от косяка, присаживаясь напротив неё. — Семья, говоришь, у вас будет? Ну-ну. И на какие шиши вы эту семью строить собрались?
— Павел бизнесмен! — гордо заявила Анжела. — У него свой проект. Он просто сейчас в стадии расширения.
Свекровь коротко хохотнула.
— Бизнесмен? Ольга, ты слышала? Наш Паша — бизнесмен!
— А что такого? — девица начала злиться. — Он мне сам рассказывал. У него крупный заказчик сорвался, поэтому временно трудности. Но он обещал, что как только мы вас отсюда выселим, он эту хату продаст, и мы вложим деньги в дело.
Мы с Тамарой снова переглянулись. Масштаб вранья бывшего мужа поражал воображение.
— Послушай меня, девочка, — Тамара оперлась руками о край стола. — Мой сын работал простым менеджером на мебельной фабрике. И полгода назад его оттуда попёрли за регулярные опоздания. Никакого бизнеса у него нет и отродясь не было.
— Вы врёте! — Анжела подскочила на стуле. — Он мне кольцо подарил! С бриллиантом!
— С фианитом, — хмыкнула я, мельком разглядев знакомую дешёвую оправу. — Он этот фокус ещё на мне в молодости отработал. Кольцо из ломбарда, полированное. Ты его хоть в ювелирку носила проверять?
Анжела машинально спрятала руку под стол.
— Да пошли вы! Вы специально его грязью поливаете, чтобы меня отвадить!
— Зачем нам тебя отваживать? — я пожала плечами. — Забирай. Нам такое сокровище даром не нужно. Просто хочу, чтобы ты понимала, с кем связалась.
Я встала, подошла к ящику стола и достала обычную квитанцию за коммуналку. Положила перед Анжелой.
— Вот, смотри. Это счета за квартиру. За ту самую, которую ты продавать собралась. Имя собственника видишь?
Девица неохотно скосила глаза на бумажку.
— Ольга Николаевна... — прочитала она и осеклась.
— Именно. А теперь смотри сюда.
Я достала вторую бумагу — судебный приказ.
— Это долг по микрозаймам. Четыреста тысяч рублей. Оформлено на моё имя по моему же паспорту, который он втихаря сфоткал. Теперь коллекторы с меня эти деньги трясут.
Тамара молча положила рядом свою выписку.
— А это, милочка, кредит на восемьсот тысяч. Который твой успешный бизнесмен заставил взять родную мать, чтобы возить тебя по базам отдыха и кормить в ресторанах.
Анжела смотрела на бумажки. Её пухлые губы нервно дёрнулись.
— Он сказал... он сказал, что у него просто временные заморозки по счетам из-за налоговой.
— Налоговой? — Тамара покачала головой. — У него из заморозок только совесть.
— Я вам не верю, — упрямо процедила девица, отодвигая от себя бумаги. — Вы две обиженные бабы. Спелись тут против него. Он мне машину обещал купить к лету. Из салона.
Свекровь разблокировала экран телефона, который всё это время вертела в руках, и набрала номер. Поставила на громкую связь и положила аппарат на стол рядом с квитанциями.
Гудки шли долго. Анжела напряжённо вслушивалась, не сводя глаз с аппарата.
— Да, мам? — в трубке лениво отозвался бывший муж.
— Здравствуй, сынок, — ровным тоном ответила Тамара. — Как дела твои бизнесменские?
— Мам, ну я же просил не звонить в рабочее время. У меня тут переговоры.
— Переговоры на диване? — уточнила свекровь. — Или ты работу нашёл?
— Нашёл, нашёл. Скоро оформят. Ты чего звонишь? Случилось что?
Тамара выдержала паузу.
— Паша, мне тут звонили из банка. Очередной платёж по кредиту просрочен. Ты обещал на этой неделе закрыть.
Из динамика послышался тяжёлый вздох.
— Мам, ну я же объяснял. У меня сейчас вообще по нулям. Карты заблокировали.
— А жить ты на что собираешься? У тебя же вроде невеста там, семья новая планируется.
Павел раздражённо цыкнул.
— Какая семья, мам? Анжелка эта только деньги тянет. То ей ресницы, то ей ногти, то ей ресторан подавай. Устал я от неё, если честно. Как пиявка вцепилась.
Анжела за столом пошла красными пятнами. Я видела, как она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— И что делать думаешь? — невозмутимо продолжала допрос Тамара.
— Да не знаю я! — Павел заговорил резче и выше обычного. — Слушай, мам, переведи мне хоть пару тысяч на карту Петьки. А то мне даже на сигареты не хватает. И за общагу платить нечем, хозяйка уже косо смотрит.
— За общагу? — ехидно переспросила свекровь. — А квартира Ольгина как же? Ты же вроде собирался там жить?
— Да какую квартиру, мам, ты чего? Там же дарственная, хрен подкопаешься. Я Анжелке наплел про суды, чтобы она отвязалась на время со своими хотелками. Думал, протяну ещё месяц, а там видно будет. Переведи денег, а? До понедельника отдам.
Тамара посмотрела на Анжелу. Девица сидела белая как мел, только красные пятна на щеках пылали.
— Не переведу, Паша, — отрезала свекровь. — Пока долг банку не закроешь, ни копейки от меня не получишь. Крутись как хочешь, бизнесмен.
Она сбросила вызов.
На кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как за окном гудит проезжающий мусоровоз.
— Ну что, — я забрала квитанции со стола. — Вопросы ещё есть? Будем судиться за половину квартиры?
Анжела резко вскочила. Табуретка жалобно скрипнула по полу.
— Козёл... — процедила она сквозь зубы. — Какой же он козёл!
Она даже не посмотрела на нас. Развернулась и быстрым шагом направилась в прихожую. Мы не стали её провожать. Вскоре хлопнула входная дверь, и в квартире снова стало спокойно.
Тамара тяжело опустилась на стул и провела рукой по волосам. Вся её боевая собранность куда-то испарилась. Передо мной сидела уставшая пожилая женщина, которой родной сын добавил седины больше, чем вся прошлая жизнь.
— Как думаешь, Ольга, вернётся он к ней? — тихо спросила она.
— Да нужна она ему без денег, — я включила чайник. — Скорее всего, она сейчас приедет в эту его общагу, устроит скандал и съедет. Найдёт себе нового спонсора. А Паша будет искать новую дурочку.
Так в итоге и вышло.
Где-то через месяц Павел объявился на нашем горизонте. Звонил мне, просился назад. Рассказывал, что осознал свои ошибки, что эта Анжела оказалась меркантильной пустышкой, вынесла ему весь мозг и бросила в самый тяжёлый момент. Клялся, что всё исправит.
Я даже слушать не стала. Просто заблокировала номер.
Тамара тоже отказалась пускать его на порог. Сказала, что пока он не принесёт справку из банка о полном погашении её кредита, матери у него нет.
С тех пор прошёл год.
Живёт наш бывший отец семейства где-то на съёмной квартире напополам с таким же непризнанным гением. Выплачивает долги приставами.
А мы со свекровью иногда созваниваемся. Не скажу, что мы стали лучшими подругами и печём друг другу пироги по выходным. Но делить нам больше нечего. Жизнь, она всё по местам расставляет, главное — вовремя снять лапшу с ушей.
