Игорь Петрович стоял на лестничной клетке с канцелярским ножом в руке. Лампочка над ним мигнула, и тень метнулась по облезлой стене, будто живая. Я инстинктивно отступил, прикрыв крышку чемодана коленом. Сердце колотилось где-то в горле.
— Вы что, следили за мной? — выдавил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Он не ответил сразу. Медленно, аккуратно сложил лезвие ножа и убрал его в карман халата.
— Не за вами, — сказал он тихо. — За чемоданом. Идёмте ко мне. Здесь говорить нельзя.
Я колебался. С одной стороны, тихий пенсионер с ножом на полуночной лестнице — это не та компания, в которой хочется оказаться. С другой — в его глазах не было угрозы. Была усталость и что-то похожее на отчаяние. И ещё я понимал: если бы он хотел меня убрать, то не стал бы ждать, пока я загляну в чемодан.
Его квартира оказалась на удивление светлой, хоть и загромождённой. Повсюду книги, папки с бумагами, на стене — карта города с воткнутыми в неё красными булавками. Кот лениво сполз с дивана и ушёл на кухню, недовольно махнув хвостом.
— Садитесь, — Игорь Петрович указал на табурет. — Извините за нож. Я не знал, что вы подниметесь именно сегодня. Думал, это он.
— Кто — он?
Старик подошёл к окну, отдёрнул занавеску и посмотрел вниз во двор. Потом обернулся:
— Человек, который убил девочку с фотографии. И который до сих пор живёт в этом доме.
У меня пересохло во рту. Он продолжил ровным, будничным тоном, от которого становилось ещё жутче:
— Вы видели вещи в чемодане. Это вещи Алисы Романовой. Ей было три с половиной года, когда она пропала прошлой осенью. Её родители до сих пор расклеивают ориентировки. А вещи её — вот они, в нашем подъезде. И это не я их туда положил.
— Тогда откуда вы знаете? — спросил я.
Игорь Петрович снял очки, протёр их краем халата и ответил:
— Потому что я бывший следователь уголовного розыска. Двадцать три года выслуги. Алиса — моя внучка.
На несколько секунд в комнате стало тихо. Только кот на кухне мяукнул, требуя корма. Всё вставало на свои места: почему он всё время торчал на лестнице, почему никто не убирал чемодан, почему он бродит по ночам.
— Я ушёл на пенсию за месяц до её исчезновения, — продолжил старик, и голос его предательски дрогнул. — Дело передали молодому следователю, он решил, что девочку выкрал гастролёр. А я знаю: она не выходила из этого дома. Кто-то здесь, в наших стенах, знает, где она. И этот чемодан — его послание. Издевательство.
— Но почему вы не пошли в полицию сразу же? Почему три месяца ждали?
— А что бы я им сказал? «В подъезде стоит чемодан с детскими вещами»? Его бы выкинули на помойку, и все улики исчезли бы. Я ждал, когда тот, кто его поставил, вернётся. Ждал каждую ночь. И вчера дождался.
Он подошёл к столу и подвинул ко мне лист бумаги. Это была распечатка с камеры видеонаблюдения, установленной над входом в подъезд. Мутный снимок, на котором видна тёмная фигура, входящая в дверь в районе полуночи. Время — три дня назад.
— Это он, — прошептал Игорь Петрович. — Я почти уверен. Живёт на шестом этаже, квартира 64. Съехал через неделю после пропажи Алисы, а три дня назад вдруг вернулся. Как ни в чём не бывало.
Я вгляделся в снимок. Фигура была знакомая: сутулые плечи, надвинутый капюшон, спортивная сумка через плечо. И в этот момент из прихожей раздался звук, от которого кровь застыла в жилах: скрип открываемого чемодана. Тот самый скрип, который я слышал ночью.
Игорь Петрович схватился за край стола. Лицо его побледнело.
— Он вернулся, — прошептал он. — Прямо сейчас.
Мы оба повернулись к двери. За ней, на лестничной площадке, кто-то возился с металлическими замками — медленно, методично, никуда не торопясь. И вдруг шаги стали приближаться к двери старика.
Три громких удара. И голос, который я сразу узнал:
— Игорь Петрович, откройте. Я знаю, что вы там не один.
---
Продолжение — в финальной Части 3.