Лицейский маньяк.
Глава первая
1816 год. Царское Село.
Ах, Царское Село! Для иных это лишь резиденция августейшей фамилии, место для чинных прогулок и парадов. Для нас же, затворников Императорского Лицея, это целый мир — наш маленький, шумный, вечно голодный и непослушный мирок. Мир, где юность бьет ключом, чернила льются рекой (часто на манжеты), а латынь соседствует с эпиграммой на профессора Кошанского.
Моя келья — № 14. Здесь пахнет свечным воском, пылью веков и, признаюсь без ложной скромности, гениальностью. Здесь я живу бок о бок с моим верным «Жанно» — Иваном Пущиным, рассудительным бароном Дельвигом (который вечно спит на лекциях и видит во сне будущие стихи) и неугомонным Вильгельмом Кюхельбекером, чьи стихи столь же высоки и неуклюжи, как и он сам.
Жизнь наша подчинена строжайшему уставу: подъем в шесть, молитва, лекции до самого вечера, и снова молитва перед сном. Но разве может устав удержать кипучую кровь? Мы — лицейское братство. Мы проказничаем.
Помню, как на прошлой неделе мы с Дельвигом решили проверить теорию Кюхельбекера о том, что лягушки из дворцового пруда могут предсказывать погоду. Вильгельм утверждал это с таким серьезным видом, что мы не могли не подыграть. Мы притащили огромную банку с квакающим пленником прямо в класс риторики. Профессор Галич, человек мягкий и рассеянный, так увлекся объяснением темы «О высоком», что заметил наше зоологическое исследование лишь тогда, когда лягушка совершила дерзкий прыжок и приземлилась прямо на его лысину. Класс взорвался хохотом. Галич лишь поправил очки и философски заметил: «И в природе есть своя риторика», после чего отпустил нас на прогулку.
Но главной нашей отрадой были не проказы, а дружба. И, конечно, моя личная удача в лице дядьки.
В то время как моих товарищей тиранят их надзиратели — суровые дядьки с лицами тюремных надзирателей и нравом медведей-шатунов — я нахожусь под опекой Константина Сазонова. Ему едва перевалило за двадцать, он строен, улыбчив и обладает удивительным даром: он умеет быть невидимым. Он появляется ровно в тот момент, когда нужна чистая рубаха или когда хочется сбежать в сад почитать Овидия под липой вместо нудной алгебры.
— Александр Сергеевич, — шептал он мне вчера вечером (мы все звали друг друга по имени-отчеству наедине), — профессор Карцев снова оставил ключ от физического кабинета в дверях. Говорят, там появились новые гальванические батареи... искры летят на сажень!
Я лишь хитро прищурился. Сазонов был моим сообщником во всех мелких прегрешениях против устава. Он никогда не выдавал нас инспектору Пилецкому (которого мы за глаза звали «Иезуитом»), а лишь укоризненно качал головой с улыбкой старшего брата.
— Константин, ты же понимаешь, что наука требует жертв? А устав... устав подождет.
— Понимаю, Александр Сергеевич. Но если вас поймают, я скажу, что крепко спал и ничего не видел.
— Ты лучший дядька в империи!
— И самый голодный после вас четверых.
Мы посмеялись. Жизнь казалась прекрасной симфонией из запахов свежей выпечки из буфета, скрипа перьев по бумаге и дружеских подначек.
Но вся эта идиллия разбилась вдребезги в один пасмурный октябрьский день.
Новости пришли с утренней почтой и разлетелись по Лицею быстрее ветра. Сначала это был просто шепот в коридорах: «Слышали? В парке... нашли...». Потом шепот перерос в гул.
Убийства.
Сначала пропал бродячий пес. Затем нашли истопника из соседнего крыла дворца. Не просто мертвым — убитым с какой-то нечеловеческой жестокостью. Полиция хранила молчание, но страх просочился сквозь мраморные стены нашего учебного заведения как ядовитый газ.
Лицей затих. Смех в коридорах стал тише, а взгляды — настороженнее. Мы больше не бегали наперегонки по аллеям парка после уроков. Теперь мы ходили группами по три-четыре человека, оглядываясь на каждый шорох в кустах.
— Это какой-то зверь! — горячился Кюхельбекер за обедом, размахивая ложкой так, что гречневая каша разлеталась во все стороны. — Огромный волк! Или... или упырь!
— Помолчи ты со своими упырями! — шикнул на него Пущин. — Тут дело серьезное. Полиция ищет убийцу уже неделю и ничего не может сделать.
— А мы сделаем! — вдруг заявил я, откладывая вилку.
Все взгляды устремились на меня.
— Ты что задумал? — подозрительно спросил Дельвиг.
— Мы лицеисты! Мы умнее всех этих сыщиков вместе взятых! У нас есть логика, наблюдательность и... мы знаем каждый закоулок этого парка! Мы должны сами найти эту тварь!
Идея была безумной и опасной. Но она зажгла огонь в наших глазах. В тот же вечер мы собрались в нашей келье № 14 и устроили настоящий военный совет.
Расследование началось с составления списка подозреваемых. И тут наши юношеские страхи разыгрались не на шутку.
— Профессор Карцев! — первым выпалил Кюхельбекер. — Он всегда носит перчатки! Зачем математику перчатки? Чтобы не оставлять отпечатков!
— Чушь! Карцев боится собственной тени! Он даже мел у доски взять боится без перчаток! — возразил Пущин.
— А профессор Галич? Он вечно бродит по парку после заката! Говорит, что ищет вдохновение для лекций!
— Да он спит на ходу!
Дошло до того, что мы начали подозревать даже нашего грозного инспектора Пилецкого («Иезуита»), хотя представить его крадущимся по кустам с ножом было решительно невозможно.
Я же решил действовать иначе. Я решил использовать свой главный козырь — дядьку Сазонова.
Вечером я отозвал его в сторону:
— Константин, ты слышал об этих ужасах в парке?
— Слышал-слышал... Весь Лицей гудит как улей. Вы бы поосторожнее были, Александр Сергеевич.
— Я хочу помочь следствию! Я чувствую... я почти уверен... что убийца кто-то из окружения Лицея! Кто-то свой!
Сазонов внимательно посмотрел на меня своими ясными карими глазами. В них не было ни тени страха или подозрения.
— И что же вы предлагаете?
— Я буду делиться с тобой своими догадками! А ты... ты можешь незаметно поспрашивать прислугу? Узнать что-нибудь? Ты же свой человек везде!
Сазонов улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой:
— Конечно-конечно! Я весь внимание.
И я начал рассказывать ему всё. Я делился нашими безумными теориями о профессорах Карцеве и Галиче. Я описывал наши планы проследить за инспектором Пилецким ночью (хотя сам понимал их абсурдность). Я доверял ему всё: наши страхи, наши догадки и наши маршруты ночных вылазок к прудам в поисках улик.
Сазонов слушал молча, кивал и иногда задавал наводящие вопросы:
«А вы уверены, что профессор Кошанский был в тот вечер у себя?»
«И часто ли господин Малиновский гуляет у дальнего пруда?»
«А вы не замечали странного блеска в глазах у вашего друга Кюхельбекера?»
Я смеялся над последним предположением и продолжал болтать. Я чувствовал себя Шерлоком Холмсом (хотя о нем тогда еще никто не писал), который делится планами со своим верным Ватсоном.
Но однажды ночью всё изменилось.
Я лежал без сна и смотрел в потолок кельи № 14. Друзья спали богатырским сном: Дельвиг храпел тихо и мелодично, как мурлыкающий кот, а Пущин свернулся калачиком под одеялом. А я думал о Сазонове.
Внезапно меня осенило страшное прозрение. Все его вопросы... они были слишком точными! Он знал всё о наших планах еще до того, как мы их осуществляли! Он всегда оказывался рядом именно там, где мы собирались искать следы!
А его вечная доброжелательность? Его готовность помочь? Что если это была маска? Маска самого опасного хищника — того, кто вызывает доверие?
«Он всегда выполняет все мои пожелания...» — прошептал я в темноту.
Включая желание узнать тайны следствия?
Холодный пот прошиб меня. Я вспомнил его руки — всегда чистые, ухоженные руки молодого человека... но достаточно ли сильные, чтобы справиться со взрослым истопником?
Я вскочил с кровати так резко, что скрип пружин разбудил Пущина.
— Ты чего? — сонно пробормотал он.
— Жанно... Я всё понял! Это он!
— Кто?
— Сазонов! Мой дядька! Это он убийца!
Я быстро пересказал ему свои догадки о том, как Сазонов манипулировал нами через меня. Пущин сел на кровати. Сон с него как рукой сняло.
— Ты уверен?
— Нет... но я должен знать точно!
План созрел мгновенно: этой же ночью я прослежу за ним. Я притворюсь спящим и увижу всё своими глазами!
Я лег обратно и стал ждать. Часы тянулись мучительно долго. Наконец, когда луна поднялась высоко над парком и Лицей погрузился в глубокий сон (если не считать храпа Дельвига), дверь нашей кельи тихо скрипнула.
На пороге стоял Сазонов.
Он был одет не в свою обычную форму лицеистского дядьки, а в темный дорожный плащ. В руке он держал небольшой саквояж или сумку странной формы — длинной и плоской.
Он подошел к моей кровати и склонился надо мной. Я лежал неподвижно, стараясь дышать ровно и медленно. Его лицо было так близко к моему, что я чувствовал запах табака от его дыхания (он иногда тайком покуривал трубку).
Он смотрел на меня несколько долгих секунд. Затем его губы тронула едва заметная улыбка — не та добрая улыбка друга, а хищный оскал охотника, который знает: дичь никуда не денется.
Он тихо погладил меня по волосам отеческим жестом и так же бесшумно вышел из комнаты.
Я выждал минуту и бесшумно поднялся. Мои подозрения подтвердились: он действовал тайно ночью!
Я накинул сюртук поверх ночной рубахи (благо было тепло) и выскользнул следом за ним в коридор...
(Продолжение следует...)
Текст публикуется в рамках художественного проекта. Автор переработал исторические события и реальные личности, добавив литературные детали.
Использование материала без письменного разрешения владельца канала запрещено. Копирование влечет ответственность в соответствии с законом № 5351–1 «Об авторском праве».
ВТОРАЯ ЧАСТЬ
**Три канала, которые сделают вашу жизнь интереснее!** 🌟
Вы любите узнавать новое, но не знаете, с чего начать? Мы собрали для вас три уникальных проекта, которые расширят ваш кругозор и подарят вдохновение:
1. ЛЕГЕНДЫ И БЫЛИ— Истории великих.** 👑📜
Погрузитесь в захватывающие биографии исторических личностей. Узнайте, как жили и мыслили великие полководцы, правители и учёные, чьи решения изменили ход истории. Это не скучные даты, а живые, человеческие истории.
2. ПРИКЛЮЧЕНИЯ С ДЕТЬМИ — Школа: за рамками учебника.** 🎒📚
Здесь говорят о том, о чём не пишут в методичках. Полезные лайфхаки для учеников и родителей, правила школьной «выживаемости», идеи для увлекательных поездок с классом и способы сделать учёбу по-настоящему интересной.
3. ЖИВОПИСЬ С ХАРАКТЕРОМ Палитра идей.** 🎨✨
Мир живописи открыт для всех! Канал для ценителей искусства и тех, кто только начинает свой путь. Разбор техник, истории создания шедевров, знакомство с великими художниками и просто эстетическое удовольствие от созерцания прекрасного.
Подпишитесь на все три канала, чтобы ваша лента стала умнее, ярче и познавательнее! 🔥
Как только мы наберем первую 1000 подписчиков в основном будем писать только там!!