– Лер, тут такое дело, – Захар сел напротив. По лицу видно: решение принял, осталось сообщить. – Мама хочет приехать. И Стёпа с Тоней. С детьми. У тебя же отпуск со второго. Удобно.
Валерия поставила чашку.
– Пятеро? На две недели?
– Ну да. Ты же дома будешь.
– А меня спросить?
Захар дёрнул плечом.
– Лер, ну что тут спрашивать? Мама, брат. Не чужие.
– Ты позвал, а я буду борщ варить и бельё стелить. Пока ты на работе до девяти.
– Ну, – он помялся, – в целом да. Тебе же всё равно делать нечего.
Валерия встала. Улыбнулась – ямочки на щеках. Захар за девять лет так и не научился этой улыбки бояться.
– Хорошо. Зови.
Он просиял. Даже не заметил, что «хорошо» прозвучало слишком легко.
***
На следующий день Валерия вернулась с работы пораньше. Разулась тихо. Из кухни голос Захара – телефон у уха, спиной к двери.
– Мам, ну всё, приезжайте. Лерка согласилась. Да нормально, я же говорил – поворчит и сделает. Она всегда так. Стёпе скажи, пусть Тоньку берёт. Кирюху на диван переложим.
Валерия прислонилась к стене. Скрестила руки.
Захар обернулся. Увидел. Лицо вытянулось.
– Мам, давай, целую, – и быстро нажал отбой.
Молчал.
– Вчера ты сказал – мама просилась. А сам ей звонишь и обещаешь, что я поворчу и сделаю.
– Лер, ну какая разница, кто кого позвал?
– Разница, что ты соврал.
– Ну ладно, ну позвал. Маму нельзя, что ли?
– Можно. Сам и принимай.
– Я работаю, Лер.
– А мой отпуск, значит, не в счёт.
– Ну ты же дома!
Валерия кивнула.
– Ладно. Приглашай.
Ушла в спальню. Закрыла дверь. Открыла сайт аренды. Однокомнатная рядом с парком. Пятнадцать минут от дома. Тридцать пять тысяч за две недели.
Она давно приглядывалась к этому району – тихие дворы, старые липы, парк с прудом. Иногда гуляла там после работы и думала: вот бы пожить здесь недельку. Одной. Без расписания, без «что на ужин», без чужих голосов за стеной. Просыпаться когда хочется, гулять по парку вечером, сидеть в кофейне с книжкой. Глупая мечта для замужней женщины с ребёнком. Но вот – повод нашёлся сам.
Перевела с общего счёта на свою карту. Забронировала.
Достала спортивную сумку. Кинула книжки, зарядку, наушники. Задвинула под кровать.
***
Второго июня в час дня позвонили в дверь.
Зоя Павловна вошла первой. Два чемодана, пакет с банками огурцов. Семьдесят один год, но энергии командовать – на троих. Прошлась по квартире, провела пальцем по подоконнику. Вернулась на кухню, постучала кольцами по столу – крупные, на каждом пальце, привычка, от которой у Валерии сводило зубы.
– Валерия, нам в большую комнату постели. Стёпе с Тоней – в Кирюшину.
За ней Степан. Сорок восемь лет, красный, в шортах. Занёс сумку, сел на диван. Всё.
Антонина зашла тихо, кивнула. Подростки – Данила и Настя – в наушниках, в телефонах.
Валерия стояла у косяка.
– Зоя Павловна, постельное в шкафу, верхняя полка. Полотенца рядом.
Свекровь моргнула.
– В смысле?
– Ну, вы два чемодана на третий этаж подняли. Бельё полегче будет.
Степан хмыкнул с дивана.
Зоя Павловна выпрямилась.
– Захар!
А Захар на работе. До девяти.
– Захара нет. Чай?
Заварила. Расставила чашки на столе, сахарницу, печенье. Сама взяла кружку и ушла в комнату – читать.
Из кухни шёпот свекрови: «Видала? Хозяйка называется».
Антонина промолчала. Достала из чемодана свой пакет с чаем – привезла свой, как будто заранее знала, чем кончится.
После обеда Валерия сидела в комнате, читала. Зоя Павловна заглянула.
– Валерия, давай по-хорошему. Мне семьдесят один год, у плиты стоять тяжело.
– Зоя Павловна, вы полчаса назад диван в комнате двигали. У плиты полегче.
Свекровь поджала губы и ушла.
Степан к двум часам проголодался. Достал колбасу, нарезал толстыми ломтями, положил на хлеб. Крошки по столу. Потом нашёл последнее пиво Захара, открыл и сел к телевизору. Бутылку поставил на подоконник.
Данила и Настя нашли в морозилке пельмени. Сварили. Кастрюлю оставили на плите.
Антонина помыла.
Вечером Захар вернулся. Зоя Павловна перехватила его в прихожей – ботинки не успел снять.
– Захар, я серьёзно. Твоя жена нас не приняла. Бельё не постелила. Обед не приготовила. Сидит с книжкой, как чужая.
Степан из комнаты:
– Да, Захар, ну как-то не по-людски.
Антонина стояла у плиты – жарила картошку. Уже вторую сковородку за день. Молча.
Захар зашёл на кухню. Сел.
– Лер, ну мама обижается. Ну хотя бы обед можно было?
– Можно. Если приготовишь. Ты, или мама, или Степан.
– Они в гости приехали.
– А я в отпуске.
– Это другое.
– Чем?
Захар потёр переносицу.
– Две недели, Лер. Потерпи.
– Нет.
Он ушёл к матери. Из-за двери: «Характер у неё, потерпите, поговорю».
Антонина поставила перед Валерией тарелку картошки. Молча. Валерия кивнула.
– Спасибо, Тонь.
***
Утро третьего июня. Кухня. Зоя Павловна за столом – перед ней пустая тарелка. Степан зевает. Антонина уже у раковины.
Валерия вышла с кофе.
– Доброе утро.
Свекровь постучала кольцами.
– А завтрак?
– В холодильнике яйца, колбаса. Сковородка на плите.
Степан развёл руками.
– Лер, мы в гости приехали, не на турбазу.
– Степан, яичница – три минуты.
– Захару позвоню! – Зоя Павловна побагровела.
– Он на работе. Пока дозвонитесь – быстрее самим.
Антонина молча взяла сковородку, разбила яйца.
Валерия допила кофе, ушла в комнату. Заперла дверь. Достала сумку из-под кровати. Позвонила арендодателю – ключи после двух.
За стеной свекровь рассказывала Антонине, как «бедный Захар мучается» с такой женой.
В два часа Валерия вышла с сумкой.
Зоя Павловна увидела первой.
– Ты куда?
– Сняла квартиру рядом. Буду отдыхать там.
– Какую квартиру?! С ума сошла?
– Обычную. С балконом.
– У тебя дом, муж, гости!
– У Захара гости. Он звал – он принимает.
– Это же стыд!
– Зоя Павловна, стыд – это когда за человека решают, а потом ждут, что он будет обслуживать.
Степан выглянул из гостиной. Пульт в руке, за спиной футбол.
– Лер, серьёзно?
– Вполне.
Настя выглянула из комнаты.
– А что происходит?
– Тётя Лера уезжает, – сказал Кирилл.
– Куда?
– Отдыхать.
Настя пожала плечами и ушла обратно.
Валерия подняла сумку. Шагнула к двери.
Кирилл стоял в коридоре.
– Мам, ты нормально?
– Нормально. Вернусь через две недели.
Он кивнул. Тихо:
– Давно пора.
Дверь закрылась.
Через три минуты – звонок. Захар.
– Лер, мама орёт, что ты ушла! Какая квартира?!
– Обычная. Рядом с парком. Ты позвал гостей на мой отпуск – я ушла в свой.
– Откуда деньги?!
– С общего счёта. Тридцать пять тысяч.
– Это ж общие!
– Захар, ты один решил за двоих. Значит, и платишь один.
– Вернись, поговорим нормально.
– Говорить надо было до того, как ты маме пообещал, что я поворчу и сделаю.
Нажала отбой.
Через пятнадцать минут – другой подъезд, третий этаж. Замок щёлкнул. Тишина.
Квартира маленькая, светлая. Окна на парк – те самые липы, тот самый пруд, мимо которого она столько раз ходила после работы и думала: вот бы здесь пожить. И вот – живёт.
Прошлась по комнате. Кухня – крошечная, на одного. Балкон – узкий, но с видом. Кресло у перил. Валерия села, вытянула ноги.
Достала книжку.
***
К вечеру заказала доставку. Помыла одну тарелку и одну вилку.
Позвонила Антонина – с телефона Кирилла.
– Лер, это Тоня. Я чего звоню – ты правильно сделала. Я бы тоже ушла, если б могла.
– Тонь, так можешь. Тебя тоже никто не спрашивал.
– Ну, я привыкла. А ты нет. И слава богу. Ладно, пойду. Кастрюлю мыть. Опять.
Легла в девять. Проснулась в десять. Кофе, балкон, никуда не надо. Потом оделась и пошла гулять – вокруг пруда, через парк, мимо кофейни на углу. Купила латте, села на скамейку. Просто сидела, никуда не торопилась.
Вот он, отпуск. Тот самый, о котором мечтала.
Кирилл написал в обед: «Степан двадцать минут искал молоко. Оно на верхней полке стояло. У нас тут весело».
Валерия ответила: «Держись».
К вечеру второго дня позвонили в домофон. Зоя Павловна. Одна, в летнем платье. Кирилл, видимо, дал адрес.
Валерия нажала кнопку.
– Третий этаж, направо.
Свекровь вошла, осмотрелась – маленькая квартира, чистая, на столе кружка и раскрытая книга. Прошла к окну.
– Значит, вот как ты отдыхаешь.
– Вот так.
Зоя Павловна села. Руки на коленях.
– Мне обидно, Валерия. Я к сыну приехала, а невестка ушла.
Валерия поставила перед ней чашку чая.
– Зоя Павловна, вы к сыну приехали. Не ко мне. Захар вас позвал сам. А меня не спросил. Вы же сами слышали, что он сказал по телефону. Поворчит и сделает. Так?
Свекровь замолчала. Покрутила кольцо на пальце.
– Ну, сказал. Сгоряча, наверное.
– Не сгоряча. Он так думает. Девять лет так думает.
Помолчали.
– И что мне – уезжать?
– Зачем? Живите, отдыхайте. Захар возьмёт отпуск, сам будет принимать.
– А ты?
– А я буду гулять, читать и спать.
Свекровь встала. Пошла к двери. Остановилась.
– Ты упрямая.
– Есть такое.
– Захар говорит – характер.
– Захар много чего говорит.
Ушла.
Валерия закрыла дверь. Вернулась на балкон.
А дома тем временем разворачивался бардак. Кирилл звонил каждый вечер.
– Мам, дядя Стёпа жарил котлеты. Десять минут переворачивал, обжёг палец и сказал – в следующий раз закажет доставку.
– А бабушка?
– Бабушка сварила борщ. Пересолила. Дядя Стёпа съел полтарелки и полез в приложение доставки. Тётя Тоня перемыла кухню. Как обычно.
На третий день Степан забыл конфорку. Масло задымило. Кирилл потушил, открыл все окна. Запах стоял до утра. Зоя Павловна звонила Захару на работу три раза.
– Папа вечером полтора часа отмывал плиту, – рассказывал Кирилл. – Потом сел и спросил: «Кирь, мама всегда столько готовила?» Я говорю – ну да. Он помолчал и говорит: «И убирала?» Я говорю – ну да. И он минут десять просто сидел.
– А Настя знаешь что? Нашла в приложении рецепт, пошла в магазин, купила всё по списку, разогрела. Бабушка говорит: «Хоть кто-то соображает». А Настя: «Ба, это не я соображаю, это приложение соображает, я только хожу».
На четвёртый день Захар взял отпуск за свой счёт.
***
Позвонил вечером. Голос усталый.
– Лер, я взял отпуск.
– Правильно.
– За свой счёт.
– Ну, отгулы ты в апреле потратил.
Помолчал.
– Мама обижена.
– Она ко мне приходила. Поговорили.
– И что?
– Нормально. Я ей сказала, что ты меня не спрашивал. Она сама слышала, как ты ей звонил и говорил «поворчит и сделает». Но одно дело слышать – другое понять, что ты правда так думаешь.
Пауза.
– Ладно. Я перегнул.
– Перегнул.
– Но ты тоже, Лер. Уйти при всех, с сумкой – ну как так-то.
– А мне каково было? Ты маме пообещал – поворчит и сделает. Как про обслугу.
Тишина.
– Был неправ.
– Вот и хорошо.
– Вернёшься?
– Шестнадцатого. Книжка недочитанная.
– А с мамой что делать?
– В парк своди. Стёпа пусть шашлык пожарит. Во дворе мангал стоит – ему сорок восемь, справится.
Хмыкнул.
– Шашлык, значит.
– Шашлык.
***
Шестнадцатого Валерия вернулась. Отдохнувшая, выспавшаяся. Четыре книги за две недели. Каждый день гуляла по парку, сидела в кофейне, вечерами читала на балконе. Отпуск мечты – тот самый, о котором думала с марта.
Открыла дверь. Пахло жареным и подгоревшими макаронами. В раковине гора посуды. На холодильнике записка: «Лер, продукты кончились, заказал доставку на завтра».
Захар за две недели освоил макароны с сосисками, яичницу и кнопку «оформить заказ».
Родня уехала накануне. Зоя Павловна к концу второй недели сама варила суп. Степан дважды жарил шашлык во дворе на мангале – соседи ворчали, но хотя бы что-то делал руками. Антонина убирала через день. Подростки мыли посуду – после того как Захар забрал телефоны.
Кирилл рассказал: на десятый день Захар сказал матери: «Мам, в следующий раз предупреждаем Леру заранее. Договариваемся вместе». Зоя Павловна ответила: «Можно было раньше додуматься».
Захар сидел на кухне. Осунувшийся.
– Ну что? – Валерия села напротив.
Помолчал.
– Я не должен был решать за тебя.
Кивнула.
– И деньги за квартиру – тридцать пять. Плюс еда – девять. Итого сорок четыре.
– Может, пополам?
– Когда начнёшь решать пополам – тогда и платить будем пополам.
Побухтел. Помолчал.
– Завтра переведу.
– Сегодня.
Достал телефон. Перевёл. При ней.
Встал, открыл холодильник, достал сок. Налил два стакана. Поставил перед ней.
– Сок выпей хотя бы.
Валерия взяла. Отпила.
Зоя Павловна уехала домой и не звонит. Передаёт через Захара, что «всё поняла про невестку». Захар звонит ей каждое воскресенье, разговаривает подолгу, возвращается к телефону задумчивый.
Степан рассказывает родне, как Валерия «бросила всех и ушла». Антонина поправляет: «Не бросила. Ушла в свой отпуск. Разница есть».
А Валерия сидит дома. В тишине. Иногда вспоминает ту квартиру у парка – и улыбается.
Перегнула я, когда сняла квартиру и ушла? Или правильно сделала, что не стала прислугой в собственном отпуске?