Нэинэ подняла на Мурчин невозмутимые глаза, а потом ровным голосом спросила:
- Это тебе рассказала Ронда?
- Как я уже вам говорила, комтесса Нэинэ, я не была в ближайшем окружении Ронды, а значит, она не стала бы меня баловать всякими там побасенками из жизни после Фимбульвинтера. Да и потом: откуда мне знать такие подробности, которые вы бы ни за что не рассказали мейден Ронде? Такие… щекотливые подробности… ох, не сносить бы головы мейден Ронде, кабы она их знала. Какой бы она могущественной ни была… Вы бы все сделали, чтобы не осталось ни одного носителя вашей тайны. И Фьян…
Мурчин упомянула это имя как бы мимоходом, она даже не поглядела на Нэинэ, да та даже бровью не повела.
-Да, и Фьян был единственный, кто знал все это.
Фьян? Фьян? Что-то знакомое… из летописей… и из преданий очень глубокой старины…
- Это ты о чем, милочка? – спросила Нэинэ, - то, что его ответный приворот сделал из меня горбатого урода? Ах, с кем ни бывает! Ходили тут слухи, что одной ведьме во время боя с Рондой так подпортило лицо, что от ее вида люди в обморок падали. А что до этого… что ж, тут и тайны никакой сделать нельзя. То, что Фьян с отчаяния обратился и обратился удачно… так это ни для кого не тайна. Архимагов по пальцам перечесть. И истории их обращения давно обросли если не легендами, то сплетнями. То, что он после этого попытался меня приворожить… так это вполне предсказуемо. А то, что происходит после того, как привороженный привораживает привороженного…
И Нэинэ развела руками:
- Милочка, я тебя разочарую, но это никакая не тайна. Даже если Фьян захотел бы ее сделать тайной… Время от времени кто-нибудь мне припоминает, как на меня пал приворот привороженного. Проживи ты хоть тысячу лет, кто-нибудь все равно будет помнить, как ты попал впросак. И уж конечно всем нравится смаковать то обстоятельство, что скрючило будто только одну меня, а на самом деле скрючило и превратило в трясущегося старикана и его самого.
Нэинэ рассмеялась с закрытым ртом.
-Только сплетникам это не интересно. Когда горбатой становится первая красавица Весеннего Мира, это всем нравится обсуждать. Когда же становится дряхлым старичьем кто-то вроде невзрачного Фьяна… кому какое дело! Ну что ж, от Ронды ты такую сплетенку могла бы и не услыхать… даже если до нее донесся слух об этом. Вряд ли ей были бы интересны такие истории. Но какая-нибудь другая ведьма-пустозовнка наверняка бы с тобой этим поделилась… Чтоб потешить девчонку вроде тебя…
- Да я не об этом, - отмахнулась Мурчин, - то, что вам пришлось некоторое время походить с горбом на искривленных ногах… думаю, нечто подобное есть в жизни каждого колдуна, который прожил несколько столетий… я о другом. О неудачном похищении княжны Йоле.
Княжна Йоле… Княжна Йоле… Раэ не пришлось напрягать память. На ум пришла набившая оскомину история, которая была в распоряжении у каждого второго уличного чтеца книг. Но почему-то не перестававшая нравиться дамам. Даже Ар Олмар, и та любила ее заказывать чтецам, которые приплывали к ней на остров по праздникам и даже хранила свиток с кондаками из павлиньего камня, где была переписана история про Арье и Йоле.
Сам Раэ не очень-то любил эту историю.
Сколько дев было похищено такими колдунами-мерзавцами, как Скапора, в свою первую брачную ночь? Да, бесспорно история о том, что Йоле удалось спасти, - это история со счастливым концом. А еще это единственный случай, упоминаемый в летописи, когда похищенную невесту удалось вернуть. Единственный. И от этого у Раэ при всем благополучном завершении этой истории поднималась злость на колдунов. А еще было неприятно думать о том, что Арье удалось спасти Йоле не без помощи колдуна Фьяна. Фьяна! Да, Фьяна! Раэ теперь окончательно вспомнил, откуда в запасниках его памяти пряталось это имя. Кабы не Фьян…
Да, не нравилась ему вся эта история из-за беспомощности простого смертного перед колдунами. А еще – потому, что простые люди не могут простить таких же, как они, за то, что не всемогущи. Скапора захотел – и спер Йоле, насмехаясь надо всеми предосторожностями, которые были в княжеском дворце. А виноватым почему-то сделали Арье. И даже тогда, когда тот вернул Йоле, даже тогда, когда его тесть, Великий Князь Ладилиса, при всех сжег разводное письмо и вернул свое благословение чете, все равно злые языки упрекали Арье за то, что он упустил княжну. Мол, раз смог вернуть, то смог бы и предотвратить похищение. Каким местом думал в первую брачную ночь? Да и в адрес княжны отпускали злые намеки. Якобы Арье не только ее вернул, но и грех прикрыл. А то, что их первенец родился полтора года спустя после похищения и возвращения… Сплетникам ой как это не нравилось, и все-то они норовили восемнадцать месяцев поделить по два. И не пойми чего ждали от первенца. А тот вырос и прожил самую простую жизнь и кабы на него не пялились все, кому не лень, то бы и в летописи не попал.
- Вы хотели Йоле получить себе, так ведь? – спросила Мурчин.
Нэинэ промолчала. Села, откинувшись на спинку кресла, скрестив руки. И Раэ понял, что его ведьма сказала нечто такое, после чего она должна была удостовериться в одном: Мурчин сказала что-то такое, чего могла знать Нэинэ и еще один человек.
- Йоле родила двенадцать детей, из которых выжили все, считая тройню! - продолжила Мурчин, - и крепкие-то какие! Как сама Йоле с ее невероятным здоровьем. У нее до девяноста лет были целые зубы, чем она изумляла всех и все шушукались, уж не ведьма ли она? И ее дети… какие только моровые поветрия ни пережили! И голод, и кто-то из них тяжелые тюремные условия… Ни одна из ее дочерей не померла от родов и все они так же показали себя невероятно плодовитыми. И как род Арье Амара расплодится-то! По плодовитости с ним могут справиться только Кроэдды, эти дворняжки… О, Йоле была особенной, не так ли? Только эту особенность простецы не могли заметить сразу. Ну вот родилась она такой невероятно здоровой и с такой здоровой маткой… Вы, наверное, когда обнаружили такую деву, совсем потеряли покой? Все-то думали, какого колосса она могла бы выносить… для вас… И конечно же вы создали гомункула. О, это было нечто особенное! Страшную цену вы заплатили за него, Нэинэ, ох страшную! И конечно же вы хотели его вживить в ту, которая способна наверняка его выносить. Хм-м… могу себе представить, каким чудовищным был этот гомункул. Вряд ли можно было для него найти вторую такую Йоле, хоть весь мир обойди.
Нэинэ молчала. Ждала. Должно быть, сказанных слов Мурчин было недостаточно, чтобы она окончательно поверила своей собеседнице.
- Но… ступить на священную землю Бельвенора вам было невозможно. Не всем высшим колунам это дано. Да и потом: вы отлично знали, что такое сокровище у вас могли бы оттяпать, кабы кто узнал, что вы задумали. И тогда вы решились загрести жар чужими руками. Скапора… - Мурчин усмехнулась, - вот кто действительно девичий вор! Бедный «довесок»! Сколько женщин он наворовал до Йоле? И главное – зачем? Зачем красть то, с чем ничего не можешь сделать? Все, что мог делать беспомощный уродец, это бродить вокруг да около очередной украденной красотки да вздыхать. Увы и ах - от полноценного колосса у него была лишь бесполость. Впрочем, не потому ли он подходил для ваших целей как никто? Мало того, что способен похитить деву из самого терема в Бельвеноре, в ночной навий час, так еще и не тронет! А там, когда убедится в очередной раз, что украл непонятно зачем, просто выкинет девицу в вашу сторону. А там… хм-м… О, Йоле могла бы выносить нечто большее, чем тот же могучий братец Скапоры… как звали того колосса-бедолагу? Неважно…
- А тебе так важно предаваться не своим воспоминаниям? – усмехнулась Нэинэ, и ее усмешка была болезненной, словно ей стрельнуло в больной зуб.
- Ну… а почему бы нам не предаваться вместе? Я всегда хотела с вами побеседовать, особенно после того, как о вас мне в очередной раз что-нибудь расскажет Фьян… И знаете, что он чаще всего любит повторять, когда меня наставляет? «Это очень хорошо, когда тебя недооценивают». Вы же только посмеялись, когда Арье решил в одиночку добраться до Полуночных Гор, чтобы сдернуть Скапору за бороду с их вершин. Может, вы бы больше волновались, кабы за Арье стоял какой-нибудь другой маг, а на Фьян. Вы ж моего… покровителя… считали недотепой после того приворотного приворота? Если я не ошибаюсь, вас обоих из-за этого скрючило люстров эдак на пять? Что ж, магистр Фьян со смехом признает свои давнишние ошибки. И он даже рад, когда его враги судят исключительно по ним. Знаете, чего он больше всего тогда боялся во всей этой истории? Тех мгновений, когда вы начинали его воспринимать всерьез. Вы заставили Фьяна поволноваться, когда обернулись зиланом и долетели до Полуночных Гор, чтобы оповестить Скапору: к нему направился Арье, за которым стоит Фьян. Но как он благодарен Скапоре за то, что тот усыпил ваши подозрения! И как магистр Фьян благодарен вам за то, что вы поднялись на крыло и преодолели такой путь через Заснеженные Хребты! А зачем? Да только для того, чтобы хвастовство этого недотитана уничтожило в вас желание обоснованно опасаться! Да с такими врагами, как Скапора, и союзников не надо! Только я вот одного не понимаю во всей этой истории: вы поверили дураку, которые получил в свои руки единственное оружие против себя. И не уничтожил его! Если я не ошибаюсь, вы мне тут грозите тем самым мечом, который он раздобыл на пару со своим безголовым братцем?
В ответ на насмешку Мурчин Нэинэ тонко улыбнулась:
- Что ж, вы прощаете глупость Фьяну, и считаете, что глупо его судить по его глупостям. И при этом вы судите Скапору и род титанов за их ошибки. Что ж, Скапора сглупил, когда не уничтожил опасное для себя оружие. Теперь оно мое. А ты девочка, не глупишь ли подобно Скапоре, когда прячешь филактерию вместо того, чтобы ее уничтожить, покуда у тебя есть возможность?
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Звездная башня Глава 124.