Аля сидела за рабочим столом, сосредоточенно проверяя отчёты. Начало лета выдалось на удивление жарким – в офисе кондиционер еле справлялся, и воздух казался густым и тяжёлым. За окном сияло безоблачное небо, а на парковке внизу блестели на солнце припаркованные машины. Работать не хотелось от слова совсем.
Аля потёрла уставшие глаза, вытерла влажной салфеткой лоб и потянулась за бутылкой воды. На запястье блеснули маленькие серебряные часики – подарок мамы на окончание университета. Она взглянула на время: 14:37. Ещё пара часов до конца рабочего дня, а потом – забрать Машу из садика, приготовить ужин, почитать дочке сказку перед сном… Мысль о дочке заставила её улыбнуться. Она представила, как Маша, вся в веснушках, бежит к ней с криком “Мама!”, и на душе сразу стало теплее.
Но тут раздался звонок. Она машинально взяла трубку, ожидая услышать голос коллеги или клиента, но вместо этого услышала встревоженный голос воспитательницы из детского сада:
– Алевтина Александровна, здравствуйте. Вы не могли бы приехать и забрать Машу? У неё поднялась температура – 38,5∘C. Пока ничего критичного, но лучше забрать её домой. Она жаловалась на головную боль, очень вялая и кашляет. Лучше бы вам обратиться к врачу.
– Конечно, я сейчас буду! – женщина буквально вскочила с места. Она на минутку забежала к начальнику, коротко обрисовала ему ситуацию и отпросилась на остаток дня, заранее предупредив, что, скорее всего, возьмёт больничный.
Дорога до детского сада заняла минут пятнадцать (машина, как назло, отказалась заводиться). Аля мчалась по залитым солнцем улицам, обгоняя неторопливых пешеходов. В груди всё сжималось от тревоги, а перед глазами то и дело всплывало бледное личико Маши. “Надо будет купить жаропонижающее… И ещё что‑то от горла, на всякий случай… Может, вызвать врача на дом? Хотя нет, сначала в больницу, пусть осмотрят как следует…”
В детском саду Маша выглядела бледной и вялой. Она сразу бросилась к маме, обхватила её за шею и тихо пожаловалась:
– Мам, голова болит… И холодно очень.
Аля прижала дочку к себе так крепко, как только могла. Тёплое тельце Маши, её прерывистое дыхание, запах детских волос – всё это вызвало волну нежности и одновременно острой тревоги. Она почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но сдержалась – ради Маши.
– Всё будет хорошо, солнышко, – прошептала Аля, гладя дочку по волосам. – Сейчас поедем к доктору, он поможет.
Воспитательница улыбнулась девочке и пожелала скорейшего выздоровления. Аля укутала Машу в лёгкую кофту – несмотря на жару, ребёнка знобило – и поспешила к машине. Пешком до больницы будет очень долго, так что женщине пришлось вызвать такси.
По дороге в больницу Маша капризничала, жаловалась на головную боль и то и дело засыпала на руках у мамы. Аля гладила её по волосам, шептала ласковые слова и мысленно ругала себя за то, что не заметила признаков болезни раньше. “Наверное, вчера на площадке перегрелась, – думала она. – Или мороженое слишком быстро съела… Надо было следить внимательнее. Как я могла не заметить, что ей плохо?”
В больнице было людно, пахло лекарствами и антисептиком. Аля терпеливо ждала в очереди, прижимая к себе дочку. Когда наконец их вызвали к врачу, она едва дышала от волнения. Педиатр осмотрел Машу, послушал лёгкие, проверил горло и успокоил Алю: ничего серьёзного, обычная простуда на фоне ослабленного иммунитета после зимы. Он выписал несколько препаратов, дал рекомендации по уходу и пожелал скорейшего выздоровления.
Когда доктор произнёс ничего серьёзного, Аля почувствовала, как напряжение, сковывавшее её всё это время, понемногу отпускает. Дышать стало легче, а в груди разливалась тёплая волна облегчения. Взяв больничный, она повезла дочку домой. По пути они заехали в аптеку, где Аля купила всё необходимое. Маша уже немного оживилась, разглядывала витрины магазинов и даже улыбнулась, увидев мороженое в киоске.
Только когда Аля вернулась домой и проверила домашнюю аптечку, то поняла, что одного выписанного препарата не хватает. В аптеке она была уверена, что дома ещё есть целая пачка, поэтому покупать не стала. Но, скорее всего, она просто перепутала его с каким-то другим препаратом. Она хотела по-быстренькому сбегать в аптеку, которая расположена через пару домов. Но Маша начала плакать. Она просила маму не уходить и побыть с ней рядом.
Тогда Аля уложила дочку на диван в прохладной комнате, укрыла лёгким пледом, включила любимые мультики и сказала:
– Посиди тут немного, солнышко. Мама сейчас вернётся, всего на пять минут. Я только с папой поговорю и прибегу.
Маша слабо кивнула, уставившись в экран, а Аля направилась в спальню. Там, как она и ожидала, за компьютером сидел Степа. Он был полностью поглощён игрой – экран мерцал убогой графикой, а пальцы быстро бегали по клавиатуре. Игра, в которую он играл, выглядела странно: примитивные модели, тусклые цвета, но при этом она требовала постоянных вложений реальных денег. Из‑за этого они не раз ссорились.
Аля остановилась в дверях, наблюдая за ним. Степа выглядел сосредоточенным, даже напряжённым – брови сдвинуты, губы поджаты. На столе рядом стояла чашка давно остывшего чая и тарелка с крошками от бутербродов. комнате было ужасно душно, но Степа, казалось, ничего не замечал – он целиком ушёл в виртуальный мир.
Внутри у Али всё закипело. Боль, обида, разочарование – всё смешалось в один клубок. Она вспомнила, как два года назад они уже расходились из‑за его увлечения. Тогда Маша была совсем крошкой, только научилась ползать. Аля целыми днями разрывалась между подработкой и ребёнком, а Степа пропадал в виртуальном мире. Она пыталась говорить с ним, умоляла, ругалась – всё без толку. В конце концов она не выдержала и попросила его уйти.
Потом, полгода назад, их общая подруга Лена настойчиво уговаривала Алю дать Степе второй шанс.
– Он изменился, – уверяла Лена. – Устроился на хорошую работу, стал серьёзнее. Он очень хочет быть с вами, Аля. И Маше нужен отец. Дай ему шанс! Просто поживите вместе и ты поймешь, что он стал совсем другим человеком..
И Аля поверила. Степа действительно стал гораздо меньше играть, нашёл стабильную работу, помогал с Машей. Она решила дать ему ещё один шанс – но замуж пока не торопилась. Хотела убедиться, что он действительно изменился.
Аля подошла ближе, постояла несколько секунд, наблюдая за сосредоточенным лицом Степы, и тихо позвала:
– Степа.
Он не отреагировал. Тогда она осторожно стянула с него наушники и повторила:
– Степа, пожалуйста, сходи в аптеку. Маше нужны лекарства, врач выписал.
Степа обернулся, нахмурился, будто его оторвали от чего‑то невероятно важного, и пробормотал:
– Сейчас, подожди…
Он снова уставился в экран, продолжая нажимать клавиши. Аля почувствовала, как внутри закипает гнев, смешанный с отчаянием.
– Степа! – она повысила голос. – Маша болеет, ей плохо. Мне нужно дать ей лекарства, а я их не купила, была уверена, что дома есть. Пожалуйста, сходи сейчас.
Он наконец оторвался от игры, вздохнул и виновато посмотрел на Алю.
– Понимаешь… – начал он, отводя взгляд. – У меня нет денег. Я всё потратил на игру.
Аля замерла. В голове пронеслось: “Опять. Опять всё то же самое”. Она столько раз надеялась, что он изменится, что станет настоящим отцом для Маши, опорой для семьи. Но сейчас стало ясно: он по‑прежнему ставит игру выше всего остального.
– То есть ты потратил всё накопленное на эту игру? – тихо спросила она, стараясь сдержать эмоции. – Те деньги, на которые мы собирались поехать на море?
Степа кивнул, не поднимая глаз.
– Я не думал, что так получится… – забормотал он. – Просто один раз вложил, потом ещё чуть‑чуть, а потом…
Аля резко выдохнула. Внутри всё сжалось от разочарования, а где‑то глубоко внутри зародилась твёрдая решимость.
– Собирайся и уходи, – сказала она твёрдо. – Квартира моя, так что тебе лучше вернуться к родителям. И… никаких отношений у нас больше быть не может.
Он мгновенно вскочил со стула и бросился к Али. Он был в панике! Расставание совершенно не входило в его планы. Возвращаться к родителям и каждый день выслушивать от них нотации? Нет, он этого не хотел!
– Послушай, я всё объясню! – его голос дрожал, срываясь на хрипотцу. – Это не просто игра, там сейчас такой этап, когда нужно вложить немного, чтобы потом выиграть гораздо больше. Я почти дошёл до финального уровня, осталось совсем чуть‑чуть… И через месяцок я отобью вложенную сумму, еще и заработаю раз в пять больше. Я смогу, я уверен!
Аля покачала головой. В груди всё горело от обиды и разочарования. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя полукруглые следы. Перед глазами всплыла картина: ещё неделю назад они с Машей выбирали купальники для поездки на море. Дочка радостно прыгала перед зеркалом в голубом сарафанчике и кричала: “Папа, мы будем строить замки из песка! Ты покажешь мне, как делать башни!” А теперь эти мечты разбились о виртуальные амбиции Степы.
– Немного – это всё, что мы накопила на отпуск? – её голос дрожал, но она старалась говорить ровно, хотя внутри всё клокотало. – Те деньги, которые мы откладывали три месяца? На которые Маша должна была впервые в жизни увидеть море? У тебя вообще совесть есть? Как ты посмел прикоснуться к этим деньгам? Хочешь вкладывать в игру? Пожалуйста, устраивайся на подработку! Но в семейный бюджет не лезь!
Степа потупился, переступил с ноги на ногу. Его плечи поникли, а руки безвольно повисли вдоль тела. Он открыл рот, будто хотел что‑то сказать, но лишь шумно выдохнул.
– Я правда думал, что смогу вернуть… И даже больше. Там такая система, если вложиться сейчас, потом можно будет зарабатывать…
– Зарабатывать в игре? – Аля горько усмехнулась, и в этой усмешке смешались горечь, гнев и усталость. Она почувствовала, как к горлу подступает комок, но сглотнула его, не позволив эмоциям взять верх. – Степа, очнись! Ты взрослый человек, а ведёшь себя как подросток. Кто вообще может получить прибыль от игры? Хотя нет, я знаю один способ – продать аккаунт. Вот только я знаю, что эта игра совершенно не популярна. Кому нужно тратить деньги на покупку твоего аккаунта?
Из гостиной донёсся слабый голос Маши:
– Мама, мне пить хочется…
Аля метнулась к дочке, налила в стакан тёплой воды, помогла ей сделать несколько глотков. Маша была бледной, её волосы прилипли ко лбу от пота. Бедная её малышка. Ей так плохо. Ах, бедная её девочка… Отцу на неё плевать! Вот он только что услышал о болезни дочери, и что он сделал? Вернулся к компьютеру? Он даже не подошёл и не узнал, как она!
Вернувшись в спальню, Аля застала Степу сидящим за столом.
– Ты даже не пошёл проверить, как Маша, – сказала Аля тихо, но в её голосе звучала такая сталь, что Степа вздрогнул. – Не спросил, что с ней, не предложил помочь. Для тебя важнее какой‑то виртуальный персонаж, чем живой ребёнок. Ты понимаешь, что она чувствует? Что ей плохо?
– Я хотел, но… – начал было Степа, но Аля перебила его:
– Хватит. Всё. Я больше не верю твоим обещаниям. Собирай вещи и уходи.
Степа открыл рот, видимо, чтобы возразить, но что‑то в выражении лица Али остановило его. Он молча подошёл к шкафу, достал спортивную сумку и начал складывать в неё одежду. Пару раз он ронял вещи, наклонялся поднять, бормотал себе под нос какие‑то слова – то ли оправдания, то ли проклятия.
В этот момент снова зазвонил телефон. Это был брат Али, Денис. Она сама позвонила ему раньше, зная, что в таких ситуациях лучше иметь поддержку.
– Я уже подъезжаю, – сказал Денис в трубку. – Буду через пять минут.
Когда Денис вошёл в квартиру, Степа как раз застёгивал сумку. Высокий, широкоплечий, с серьёзным лицом, Денис окинул взглядом комнату и сразу всё понял. Он не стал задавать вопросов – просто подошёл к Степе и положил руку ему на плечо.
– Ну что, – спокойно сказал он, – собрался? Давай я отвезу тебя к твоим родителям. Здесь тебе больше делать нечего. Зря Аля тебя вообще простила! Расстались так расстались, нечего было сходиться.
Степа бросил последний взгляд на Алю и Машу, стоявших в дверном проёме гостиной. Его глаза на мгновение потеплели, он сделал шаг вперёд, будто хотел что‑то сказать, но потом передумал, кивнул и молча направился к выходу. Дверь захлопнулась с тихим щелчком.
Аля почувствовала, как напряжение, сковывавшее её всё это время, постепенно отпускает. Но вместо облегчения пришла пустота – такая глубокая и холодная, что на мгновение ей стало трудно дышать. Она прислонилась к стене, закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. За окном вовсю светило июньское солнце, где‑то во дворе смеялись дети, проезжали машины. Жизнь шла своим чередом.
Оставшись наедине с дочкой, Аля вернулась к Маше, села рядом на диван, погладила её по волосам. Девочка уже засыпала, её дыхание стало ровным и спокойным.
– Мам, а папа вернётся? – сонно пробормотала Маша.
Аля на мгновение замерла, подбирая слова. В горле стоял ком, а в глазах защипало. Она глубоко вздохнула, улыбнулась и мягко ответила:
– Знаешь, солнышко, – её голос звучал нежно и уверенно, – совершил ошибку и поставил на первое место не семью, а свою игру. Это ему важнее, чем мы с тобой. Но это не значит, что он тебя совсем не любит! Просто ему нужно время, чтобы осознать свои ошибки.
Маша кивнула, почти не слушая – сон окончательно взял верх. Аля подоткнула плед, выключила мультики и тихонько вышла на кухню.
Там она опустилась на стул, обхватила голову руками и наконец позволила себе расплакаться. Слёзы катились по щекам, плечи вздрагивали, но это были не слёзы отчаяния – это была разрядка, освобождение от долгого напряжения. Она плакала о потерянных надеждах, о разбитых мечтах, но в то же время чувствовала, как внутри зарождается новая сила.
Через несколько минут Аля вытерла слёзы, умылась холодной водой и посмотрела в зеркало. Оттуда на неё смотрела женщина с покрасневшими глазами, но с прямой спиной и твёрдым взглядом. Она глубоко вдохнула и сказала себе вслух:
– Всё будет хорошо. Мы справимся.
***********************
На следующий день Маша чувствовала себя гораздо лучше. Температура спала, она уже могла играть и даже попросила нарисовать ей русалочку. Аля с улыбкой взяла фломастеры и устроилась рядом на полу. Они рисовали вместе, смеялись, придумывали историю про волшебную страну.
Вечером, укладывая дочку спать, Аля заметила, что Маша больше не спрашивает про папу. Вместо этого она попросила рассказать сказку про храбрую маму‑фею, которая умеет творить чудеса. Аля начала сочинять на ходу, и сама удивилась, сколько силы и уверенности звучало в её голосе.
Прошло две недели. Маша полностью выздоровела, вернулась в садик. Вообще, их жизнь практически не изменилась. Аля всё так же утром отводила дочку в сад, потом ехала на работу. Всё так же вечером забирала Машу, они гуляли, готовили ужин, смотрели мультики... Стёпа практически не принимала участия в их жизни, так что и отличий особых не было.
Пару раз Степа присылал ей сообщения с вопросами о состоянии Маши, но при этом он ни разу не появился в их квартире. Кто-то говорил, что ему было стыдно появляться перед дочкой, кто-то говорил, что Аля виновата сама, что упустила мужчину… Но женщине было все равно. Она жила без него два года и проживет еще много-много лет...