Галина Степановна позвонила в дверь в начале девятого утра.
Катя ещё не успела допить кофе. Она стояла у столика, слышала звонок, и первая мысль была простой: опять. Не «кто там», не «что случилось» — просто «опять».
Андрей открыл открытие. Катя поставила кружку.
— Я тут немного вещей привезла, — сказала свекровь, с порога. — Помогите занести.
За дверью стояли три сумки и пакет с постельным бельем.
Это было три года назад. «Немного вещей» растянулось на тридцать шесть месяцев.
Кате было двадцать пять, когда они с Андрее мом поженились. Она тогда только получила наследство от бабушки — небольшое, но реальное. Квартира в Подмосковье, которую продали. Деньги пошли как раз в первый раз за их нынешнюю двушку в Рязани. Ее деньги, ее бабушка, ее подпись на договоре.
Андрей тогда сказал: «Мы одна семья». Катя не стала спорить.
Но в документах всё было написано правильно. Нотариус, который разработал разработку, сам предложил источник источников средств. Катя согласилась, а Андрей не возражал — в двадцать лет восемь мало кто думает о том, как это пригодится в тридцать четыре.
Галина Степановна о деньгах знала. Но это никогда ее не остановилось.
Первые два года после свадьбы она приехала по воскресеньям. Катя приготовила борщ, Галина Степановна попробовала, говорила «ну, на любителя» и шла смотреть, как расставлена посуда.
— Катюша, вот эти тарелки лучше бы сюда переставить. Так настроено.
— Хорошо, Галина Степановна.
— И шторы бы другие. Эти слишком мрачные.
— Подаем.
Катя улыбнулась. Она тогда ещё думала, что это пройдёт. Этот человек просто привыкает, что сын женился, и надо дать ему время отпустить. Ну, год-два. Не больше.
Но не прошло.
Когда родился Серёжа, Галина Степановна стала приезжать трижды в неделю. Потом через день. Потом у нее появился ключ — «на всякий случай, мало ли что с ребёнком».
— Андрей, ей не нужен ключ от нашей квартиры, — сказала Катя. Один раз. Прямо.
— Мам, ну ты понимаешь, она просто переживает.
— Андрей.
— Кать, ну не делай из этой истории.
Она и не сделала. Она молчала. И Галина Степановна приходила, когда хотела.
Три года назад свекровь «временно» Разработана к ним. У нее в квартире делался ремонт, потом ремонт затянулся, потом ремонт как-то закончился, но она осталась.
Катя однажды спросила Андрея прямо:
— Когда она уедет?
— Ну, ей одной тяжело.
— Андрей, у нее есть своя квартира.
— Ну, она старенькая уже.
Галине Степановне было шестьдесят лет. Она каждое утро делала зарядку и могла пройти пешком от магазина до дома с двумя сумками, не запыхавшись. Но это был удобный аргумент, и Андрей за него удержался.
Катя поняла: ждать нечего.
Она перестала спорить. Начала работать больше. Вечером — онлайн-курсы, в выходные — подработки. Галина Степановна смотрела на это с выражением лица, которое говорило: «Ненормальная. Кто так делает?»
Серёже было четыре года. Он называл бабушку по имени-отчеству, потому что она сама так спросила — «красивее говорит». Катя не комментировала. Но запомнила.
Восемь месяцев назад всё вышло ожидаемо.
Был обычный вечер. Катя приехала поздно с работы, разогрела ужин. Андрей сидел на кухне. Галина Степановна зашла следом и встала у холодильника.
— Я хочу что-нибудь, — сказала она. Таким тоном, как говорят перед объявлением.
Катя поставила тарелку.
— Слушаю.
— Катюша, ты хороший человек. Но ты подходишь не минуешь сына. Я вижу это уже давно. Ты слишком занята собой, ты не создаешь настоящую семью. Андрюша отдельно другой.
Катя посмотрела на Андрея. Андрей смотрел за столом.
— Андрей, — сказала она. — Ты что думаешь?
Он поднял глаза. И сказал:
— Мам права, Кать. Наверное.
Тихо стало.
— Понятно, — сказала Катя.
Она доела ужинать. Убрала за собой. Пошла в спальню. Следующим утром позвонила подруге Любе.
— Я ухожу, — сказала она.
— Ты что, серьезно? — спросила Люба.
— Уже серьёзно некуда.
Катя уехала к маме на две недели. Потом сняла однокомнатную. Серёжу Андрей поначалу не дал — «мама так говорит», — но потом сдался. По будням Серёжа жил у Кати, по выходным у папы. В первый раз, когда Катя забирала сына из той квартиры, Галина Степановна стояла в коридоре и смотрела с видом победителя.
Она действительно считала, что победила.
Ее план был простым и, с точки зрения, железным. Оформление квартиры на сына. Катю выгнали — значит, уйдёт ни с чем. «Мы оставим её ни с чем», — говорила она, Катя потом узнала это от Любы, которая случайно оказалась в общем чате.
Но Галина Степановна не знала ни одного.
Или, точнее, знал — но не принял в расчёт.
Когда девять лет назад они покупали квартиру, Катя несла половину стоимости своих денег. Из наследства от бабушки. И в договоре купли-продажи это было отражено. И у нотариуса лежала справка об источниках средств. И у Кати сохранилась выписка со счёта.
По Семейному кодексу личное имущество, внесенное одним из супругов, разделу не подлежит.
Катин адвокат объяснил это на первой же консультации.
— Полквартиры — ваши решительно. Плюс половины от того, что мы живем в браке совместно.
— То есть?
— То есть вы уйдёте примерно с двумя третьими стоимости этой квартиры.
Катя помолчала.
— Они об этом не знают, — сказала она.
— Скоро узнаем, — ответил адвокат.
Суд шёл четыре месяца.
Андрей сначала не верил, потом злился, потом пытался договориться. Галина Степановна с одной стороны сказала судье, что Катя «разрушила семью». Судья посмотрела на ее поверхность очков и ничего не ответила.
Документы были составлены сами за себя.
Катя выиграла. Квартиру продали. Она получила свою долю, купила себе нормальную однушку в хорошем состоянии. Без ремонта — сделала сама, с Любой по выходным. Серёжа сделал клеить обои и испортил один угол, но Катя засмеялась.
Галина Степановна Делала обратно к себе. Ремонт у нее давно закончился.
Андрей снял квартиру поближе к маме.
В мае Серёжа вернулся с папиными выходными и сразу спросил:
— Мам, а почему бабушка Галя говорит, что ты плохой?
Катя застыла с кружкой в руках.
— А ты как думаешь?
Серёжа почесал ухо.
— Я думаю, что ты хорошая. Ты вкусно готов и не ругаешься, когда я рисую на стенах.
— Ну и всё тогда, — сказала Катя.
Она поставила кружку и пошла проверить, что он там ещё нарисовал на стенах.