— Подвинься, Тамара, ты тут весь проход загородила своими коробками, — Марина бесцеремонно толкнула меня бедром, пролезая к центральному столу выставочного зала.
Я удержала равновесие, но стопка архивных папок в моих руках опасно накренилась.
— Марина, здесь вообще-то рабочая зона, мы стенды к юбилею района оформляем, — я постаралась говорить ровно, хотя пальцы сильнее сжали картон.
— И вообще, у тебя на лице написано, что этот твой проект провалится, — золовка хмыкнула, даже не взглянув на меня. — Кто пойдет смотреть на старые открытки? Только такие же пенсионерки, как ты. Людям шоу нужно, а не твоя пыль.
Она развернулась к зеркалу у входа и принялась поправлять на шее синий шелковый платок с мелкими белыми якорями. Тот самый платок, который я три месяца назад купила в Самаре за тысячу двести рублей и который благополучно исчез из моего комода после ее последнего визита.
— Это выставка по истории металлургического завода, — тихо произнесла моя коллега Елена, раскладывая на витрине старые значки. — Директор лично утвердил концепцию.
— Ой, Леночка, молчала бы, — Марина резко повернулась к ней, звеня дешевыми пластиковыми браслетами. — Твой директор в этой жизни понимает меньше моего Дениса. Тамара, ну будь ты умнее. Переставь эти коробки под стол. Мне нужно разложить буклеты моей туристической фирмы. Мы же одна семья, должна понимать.
— Семья дома, Марина. Здесь Дворец культуры, — я поставила папки на стол. — Твои буклеты должны стоять у стойки регистрации, на входе. Так положено по регламенту.
— Да какой регламент, господи! — Марина всплеснула руками. — Кому нужны твои правила? Глава администрации приедет, он первым делом посмотрит на мой стенд с экскурсиями. Это живые деньги для района. А твои бумажки — это чистый убыток. Сколько вам выделили на эту ерунду? Пятьдесят тысяч?
— Сорок три тысячи после вычета налогов, — ответила я, глядя, как она бесцеремонно двигает мои экспонаты.
— Вот именно! Копейки! — Марина победно улыбнулась. — Да я за одни выходные на автобусном туре больше зарабатываю. Так что подвинься, золовка. Не мешай деловым людям.
— Не трогай фотографии, Марина, — я перехватила ее руку. — Они оригинальные. Тысяча девятьсот шестидесятый год. Им цены нет.
— Подумаешь, рабочие у мартена, — она выдернула руку. — Все вы, библиотекари, одинаковые. Трясетесь над каждым хламом. Ладно, я к директору пошла. Мне нужно согласовать списки гостей.
Она зашагала к выходу, цокая высокими каблуками. Синий платок с якорями победно развевался за ее спиной.
— Тамара Николаевна, почему вы ей ничего не сказали про платок? — Елена подошла ближе, понизив голос. — Он же ваш. Я помню, вы в нем на майские праздники приходили.
— Сказать — значит начать скандал на три дня, — я устало потерла переносицу. — Виталик потом изнывать будет. Она ему всю плешь переест, что его жена ее воровкой называет. Проще промолчать.
— Она на вас ездит, а вы молчите, — вздохнула Елена. — Каждый раз одно и то же.
— Ладно, Лена. Давай доделывать. Нам еще надо сорок планшетов закрепить.
Цена тишины
— Я ключи у Виталика взяла, у вас в подъезде домофон опять сломался, — Марина вошла в мою кухню без стука, даже не подумав снять грязные кроссовки.
Я замерла с ножом в руках. На доске лежала свиная шейка, которую я купила в Магните по четыреста пятьдесят рублей за килограмм.
— У тебя мясо осталось? — Марина сразу открыла холодильник, выуживая кастрюлю с супом. — О, щи. А свежего ничего нет? Мы с девчонками на дачу собираемся, шашлык нужен. Скидываться всем неохота, у Любки сейчас с деньгами туго, а у меня Денису зарплату задержали.
— Это мясо на ужин, Марина. Виталик просил пожарить с картошкой, — я попыталась загородить доску спиной.
— Ой, Виталик обойдется яичницей, — золовка уже доставала из ящика полиэтиленовый пакет. — Он у меня брат, я его характер знаю. Ему что ни дай — все съест. Давай сюда шейку, Тамар. Тебе жалко, что ли? У тебя же премия скоро за эту выставку несчастную. Виталик по секрету сказал, вам там чуть ли не сто тысяч отвалят.
— Сорок три тысячи, — я в сотый раз повторила цифру. — И это на двоих с Еленой. Мне достанется чуть больше двадцати.
— Все равно деньги, — Марина ловко перебросила куски мяса в свой пакет. — А у нас коммуналка за три месяца не плачена, шесть тысяч триста рублей долга. Нам управляющая компания уже предписание прислала. Имейте совесть, могли бы и помочь родственникам.
Я промолчала. Внутри было пусто и холодно. Я просто смотрела на жирный след, который ее палец оставил на чистой дверце холодильника.
— Кстати, про выставку, — Марина уселась на стул, даже не спросив разрешения. — Мне для группы туристов нужно сорок папок-скоросшивателей. У вас в библиотечном архиве на складе три коробки стоят, я видела, когда к тебе заходила. Спиши их как порченые.
— Это подотчетный материал, Марина. Каждая папка сорок два рубля стоит. За них бухгалтерия спрашивает, — я положила нож на стол.
— Да кто там спрашивает, брось ты, — Марина пренебрежительно махнула рукой. — Напишешь, что залило водой из батареи. Аварийка же приезжала в прошлый вторник? Приезжала. Вот и пользуйся моментом. Мне эти папки позарез нужны для раздаточного материала. Не покупать же их в Комусе по сто рублей штука.
— Я не буду этого делать, — твердо сказала я.
— Ах, не будешь? — лицо Марины мгновенно изменилось, глаза сузились. — Значит, как кости мне перемывать с этой твоей Леночкой — так ты первая. А как семье помочь — так в кусты? Я Виталику все расскажу. Как ты над каждой копейкой трясешься. Ты всю жизнь за своими стеллажами прячешься, Тамара, потому что реальных людей боишься! Сидишь тут среди пожелтевших газет, мир вокруг изменился, а ты все думаешь, что тебе кто-то должен за твою правильность. Да никому твоя честность не нужна. Жить надо уметь!
Она встала, подхватила пакет с моим мясом и направилась к коридору.
— Папки завтра утром заберу, — бросила она на ходу. — Приготовь коробку.
Когда дверь захлопнулась, я села на стул. Перед глазами стояла грязная полоса от ее кроссовок на моем светлом линолеуме. Я ведь могла закричать. Могла отобрать мясо. Но вместо этого я просто пошла в архив на следующий день и вынесла ей эти сорок папок. Списала на протечку. Чтобы она просто не орала. Чтобы дома было тихо.
Случайное слово
— Тамара Николаевна, ты видела, что на сайте городской администрации вывесили? — Елена вошла в мой кабинет без стука.
В руках она держала распечатанные листы формата А-4. Ее пальцы заметно дрожали.
— Нет, Лена, я каталоги старых фондов проверяла, — я отложила очки. — Что случилось? Нам урезали бюджет?
— Хуже, — Елена положила листы передо мной на стол. — Там опубликован список одобренных грантов по развитию культуры и туризма в нашем районе. Посмотри на третью строчку.
Я приблизила лист. Черным по белому было написано: «Проект интерактивной выставки Истоки рабочего края. Руководитель проекта — Марина Витальевна. Сумма субсидии — триста тысяч рублей».
— Это концепция нашей выставки, — я медленно перелистывала страницы приложения. — Тут мои тексты. Мои архивные справки про Демидовых. Даже фотографии, которые мы с тобой в прошлый четверг сканировали. Откуда это у нее?
— Она указала свою фирму как главного организатора, — Елена опустила глаза. — А нашу библиотеку — как технического исполнителя на безвозмездной основе. То есть, все триста тысяч переводят на ее расчетный счет. А мы с тобой просто бесплатная рабочая сила.
— Она заходила ко мне в кабинет, когда я ходила в бухгалтерию за платёжками, — я вспомнила открытый ноутбук и флешку, которую Марина крутила в руках.
— Она не просто украла проект, Тамара Николаевна, — тихо добавила Елена. — Я сегодня утром в департаменте культуры была, отчет возила. Секретарь мне сказала, что Марина там всем рассказывает, будто ты уже умом повредилась от старости. Мол, сидишь на своей ставке в двадцать две тысячи, ничего делать не хочешь, только палки в колеса молодой команде вставляешь. И что всю выставку она сама с нуля придумала.
Я смотрела на распечатку гранта. Каждая строчка, каждая буква были моими. Ночами написанные тексты, архивные выписки, за которыми я ездила в областной центр за свой счет, тратя по шестьсот рублей на электричку туда и обратно.
— Тамара Николаевна, ты будешь звонить Виталию? — спросила Елена.
— Нет, — я аккуратно сложила листы. — Виталик тут ни при чем. Он опять скажет, что Марина просто пробивная, а я придумываю.
— Но это же триста тысяч! — воскликнула коллега. — Она их просто положит в карман! А нас выставят дурами перед всем городом!
— Выставка послезавтра, — спокойно ответила я. — Все планшеты уже смонтированы. Пусть все идет своим чередом.
— Ты сдаешься? — в голосе Елены послышалось разочарование.
— Нет, Лена. Я просто устала быть удобной.
Точка падения
В выставочном зале Дворца культуры было душно. Собралось человек сто: чиновники из администрации, краеведы, бывшие рабочие завода, пресса с тяжелыми камерами.
Наш стенд выглядел безупречно. Черно-белые фотографии металлургов в массивных рамах привлекли всеобщее внимание. Глава района, пожилой мужчина в сером костюме, долго стоял у центрального пилона.
— А теперь для награждения авторов лучшего культурного проекта года на сцену приглашается старший библиотекарь Тамара Николаевна! — раздался из динамиков торжественный голос ведущего.
Зал взорвался аплодисментами. Я поправила юбку и начала подниматься по деревянным ступеням на сцену. Высота была небольшой, метра полтора, но у меня слегка закружилась голова от ярких софитов.
Из-за кулис неожиданно выскочила Марина. На ней было яркое платье, а на шее — все тот же мой синий платок с якорями. Она буквально подбежала к главе администрации, перехватывая микрофон у растерявшегося ведущего.
— Дорогие друзья! — закричала Марина, и ее голос эхом разнесся по залу. — От лица нашей туристической компании я хочу поблагодарить администрацию за доверие! Этот проект — результат нашей огромной, полугодовой работы! Мы вложили сюда душу!
Глава района улыбнулся и протянул красную папку с дипломом. Марина уже протянула руку, чтобы забрать ее.
Я подошла ближе. Внутри меня не было страха. Была только холодная, звенящая злость, скопившаяся за все эти годы молчания.
— Марина, этот диплом выписан на мое имя, — громко и четко сказала я, протягивая руку к папке.
Золовка резко повернулась ко мне. Ее глаза налились кровью. Вся ее напускная вежливость слетела в одну секунду.
— Старая кошёлка! — процедила золовка и столкнула меня со сцены.
Удар пришелся в плечо. Я не успела ухватиться за поручень и полетела вниз, на паркетный пол зала. С грохотом перевернулся стенд с историческими буклетами. Цветы из моего букета разлетелись во все стороны.
В зале наступила гробовая тишина. Кто-то в первом ряду громко ахнул.
Марина, тяжело дыша, стояла на краю сцены. Она даже не поняла, что микрофон в ее руке по-прежнему включен.
— Ничего страшного не произошло, она просто оступилась, — заявила Марина в микрофон, глядя на замершую публику со снисходительной улыбкой. — У Тамары Николаевны давно проблемы с координацией, возраст все-таки. Сидела бы дома, пила свой корвалол. Продолжаем церемонию, товарищи.
Елена уже подбежала ко мне, помогая подняться. Плечо сильно ныло, на ладони проступила кровь от царапины. Но я оттолкнула ее руку и встала сама. Намного ровнее, чем стояла до этого.
— Нет, — сказала я. Мой голос без микрофона прозвучал так, что глава администрации отступил на шаг назад. — Церемония окончена. Этот проект полностью украден Мариной Витальевной. Тексты, архивы, фотографии — все это собственность городской библиотеки. Заявка на грант в триста тысяч рублей подана по подложным документам.
Марина замерла. На ее лице отразился неподдельный, дикий шок.
— Что ты несешь? — пробормотала она, забыв убрать микрофон от губ. — Мы же семья... Ты с ума сошла?
— Семьи больше нет, — я повернулась к главе района. — Все оригиналы документов и договоры на авторские права находятся в нашей бухгалтерии. Завтра утром они будут на вашем столе. А сейчас я ухожу.
Марина попыталась сделать шаг ко мне, но наступила на край длинного баннера, закрывавшего сцену. Раздался резкий треск. Мой синий шелковый платок зацепился за острый угол деревянной стойки, сдернулся с ее шеи и полетел в пыль, прямо под ноги стоящим в первом ряду людям. Марина даже не заметила этого. Она смотрела на начальника департамента культуры, который уже требовал у ведущего списки грантополучателей.
Я развернулась и пошла к выходу. Сто шагов до дверей показались мне самыми легкими в жизни.
— Тамара, стой! — Марина догнала меня уже в пустом фойе, у самого гардероба. Ее лицо было бледным, тушь под глазами потекла. — Ты зачем это устроила? Ты понимаешь, что ты мне всю жизнь сломала? Перед всеми опозорила!
— Ты сама себя опозорила, Марина, — я застегивала пальто.
— Да если я не получу эти триста тысяч, у меня квартиру заберут! — выкрикнула она, и ее голос сорвался на визг. — Дениса уволили три месяца назад, он пьет! У нас долгов в микрозаймах на полмиллиона! Проценты дикие, каждый день коллекторы звонят, матери угрожают, обещают дверь поджечь! Мне эти деньги нужны были, чтобы просто выжить, понимаешь ты своим академическим умом или нет? Мне жрать нечего!
Она смотрела на меня с надеждой, что я сейчас, как обычно, пожалею ее. Расплачусь. Скажу, что погорячилась.
— Я понимала, Марина. До того момента, пока ты не столкнула меня со сцены, — я забрала свою сумку со скамейки. — Решай свои проблемы сама. В микрозаймы тебя никто за руку не тащил.
Чистый воздух
— К Марине вчера полиция приходила на работу, — Елена положила на мой стол свежую жировку за коммунальные услуги.
На квитанции стояла сумма: пять тысяч четыреста рублей. Нужно оплатить до десятого числа через Сбербанк Онлайн.
— Я знаю, Виталик вчера весь вечер с ее матерью по телефону разговаривал, — я перебирала библиотечные карточки.
— Оказалось, она не только твой проект для гранта украла, — Елена понизила голос. — Она у троих клиентов предоплату взяла за туры на Алтай, почти двести тысяч рублей. И на свои карты перевела, долги закрывала. На нее заявление написали.
— И где она сейчас? — спросила я.
— Исчезла. Телефон заблокирован, дома не появляется уже два дня. Говорят, уехала куда-то в область, к дальней родственнице в деревню. Скрывается и от полиции, и от коллекторов.
Я кивнула. Внутри не было ни злости, ни торжества. Только странная, непривычная тишина. Плечо еще немного поднывало при движении, но это была честная, осязаемая боль.
— Тамара Николаевна, тебя директор вызывает, — Елена улыбнулась. — Грант переоформили на библиотеку. Триста тысяч наши. Будем закупать новые компьютеры и стеллажи в читальный зал.
— Хорошо, Лена. Сейчас приду.
Я открыла нижний ящик своего рабочего стола, чтобы взять блокнот. Там лежали старые каталожные карточки, клей, пара ручек. Синего шелкового платка с якорями там больше не было. Его вообще больше нигде не было. И мне впервые в жизни было абсолютно все равно, в какой грязи он валяется.
