Размышления старого грешника, обращённые к молодым грешникам
Должен сразу повиниться перед вами, любезный читатель: тот, кто берётся писать о вреде курения, обыкновенно сам не курил ни единого дня в своей жизни и потому рассуждает о предмете с той же осведомлённостью, с какой рыба рассуждает о пользе верховой езды. Я же, напротив, выкурил за свою жизнь столько, что если бы весь этот дым собрать воедино, под ним пришлось бы похоронить небольшой штат вместе с губернатором. А потому говорю не как святой с кафедры, но как старый грешник, который кое-что повидал и кое о чём успел пожалеть.
Глава первая, в которой автор сознаётся в собственных пороках
Я начал курить в том нежном возрасте, когда мальчишке кажется, будто облако дыма, выпущенное из угла рта, делает его на десять лет старше и на двадцать долларов богаче. На деле же оно делало меня лишь зеленее лицом и беднее на ту сумму, которую я отдавал за это сомнительное удовольствие.
Бросить курить, скажу я вам, легче лёгкого. Я проделывал это сотни раз. Я бросал по понедельникам, торжественно и при свидетелях. Я бросал в Новый год, давая клятвы столь возвышенные, что ангелы должны были прослезиться. И всякий раз к среде я снова сидел с трубкой в зубах, объясняя самому себе, что один-единственный разок не считается, ибо это была не настоящая сигара, а так, недоразумение.
Вот первый урок, который я вынес: табак — это единственный товарищ, который, обобрав вас до нитки и подорвав ваше здоровье, ещё и убеждает вас, будто оказывает вам услугу.
Глава вторая, о том, как табак притворяется другом
Наблюдал я за курильщиками всю свою жизнь — да и в зеркале наблюдал того же субъекта — и пришёл к выводу, что табак есть величайший лжец из всех, кого я встречал, а встречал я, поверьте, и страховых агентов, и проповедников, и продавцов чудодейственных микстур.
Табак шепчет вам, что он успокаивает нервы. И вы верите ему — ровно до того часа, когда трубка ваша пуста, а лавка закрыта, и тогда нервы ваши вытворяют такое, что хоть святых выноси. Какое же это успокоение, спрашиваю я вас, если без него вы трясётесь, как осиновый лист на ноябрьском ветру?
Табак шепчет вам, что он помогает думать. И джентльмен, окутанный дымом, и впрямь воображает себя великим мыслителем. Однако я заметил странную вещь: мысли, рождённые в дыму, в дыму же чаще всего и растворяются, не оставив по себе ничего, кроме кашля да жёлтых пятен на пальцах.
Глава третья, сугубо медицинская, написанная по совести
А теперь, отложив шутки, я обязан сказать вам несколько слов прямо, ибо тот, кто смеётся над всем подряд и ни о чём не предупреждает, есть не острослов, а пустозвон.
Дым, который вы вдыхаете, любезный мой читатель, несёт в себе не один и не два, а целое сонмище веществ, каждое из которых трудится не покладая рук над тем, чтобы свести вас в могилу раньше срока. Тут вам и смолы, оседающие в лёгких чёрной копотью, словно сажа в нечищеном дымоходе. Тут вам и яд, что зовётся никотином, — тот самый, что держит вас на привязи крепче любой цепи. Тут вам и угарный газ, что отнимает у вашей крови способность дышать как должно.
Лёгкие курильщика, доложу я вам, со временем начинают напоминать старый кузнечный мех, прохудившийся и закопчённый. Сердце его трудится с натугой, точно загнанная лошадь на крутом подъёме. Сосуды его сужаются и твердеют. И болезни, носящие имена столь страшные, что я не стану пугать вас латынью, подстерегают его на каждом углу — болезни лёгких, болезни горла, болезни сердца, и та самая болезнь, перед именем которой смолкает всякое веселье.
Вот вам голая правда, без дыма и без прикрас: всякая выкуренная сигарета есть монета, брошенная в копилку, из которой потом расплачиваются годами жизни. И курс обмена там самый невыгодный во всей вселенной.
Глава четвёртая, о невинных жертвах
Есть в этом деле обстоятельство, которое долго не приходило мне в голову, ибо эгоист видит дальше своего носа лишь тогда, когда ему ткнут в это носом.
Когда вы курите, вы травите не только себя — на это, в конце концов, у вас есть некое сомнительное право, ибо своя голова и своя могила. Но дым ваш не разбирает, кто перед ним. Он лезет в лёгкие вашей жены, что сидит подле вас. Он лезет в лёгкие вашего дитяти, что ещё и слова-то сказать не умеет, а уже дышит вашим пороком. Он лезет в лёгкие соседа, который не просил вас об этакой щедрости.
Курить в одиночестве на вершине пустынной горы — дело ваше и Господа Бога. Но курить в комнате, где дышат другие, — это уже, простите за прямоту, всё равно что подсыпать понемногу яду в общий котёл, оправдываясь тем, что себе-то вы кладёте порцию побольше.
Глава пятая, о деньгах, вылетающих в трубу
Подсчитаем, любезный читатель, ибо арифметика — наука, перед которой бессилен даже самый красноречивый самообман.
Возьмите ту сумму, что вы тратите на табак в день. Сумма пустяковая, скажете вы, на неё и шляпы приличной не купишь. Хорошо. Помножьте её на триста шестьдесят пять. Теперь помножьте полученное на число лет, что вы предаётесь сему занятию. И когда вы увидите итог, у вас выпадет трубка изо рта — а это, замечу, будет первым полезным действием, которое она совершит.
На эти деньги можно было бы купить добрую лошадь, или клочок земли, или хорошее образование для сына. А вы, выходит, всё это спустили в виде дыма, который даже не задержался, чтобы сказать вам спасибо. Я не встречал ещё человека, который, сложив все свои табачные расходы за жизнь, не побледнел бы сильнее, чем от самого страшного доктора.
Глава шестая, утешительная, ибо отчаяние — плохой союзник
Не подумайте, будто я пишу всё это, дабы вогнать вас в тоску. Тоска — родная сестра дыма, и они частенько ходят под ручку.
Я хочу сказать вам нечто ободряющее, и говорю это как человек, который в конце концов всё-таки выбрался из этой трясины — не с первой попытки, не с десятой, но выбрался.
Тело человеческое, доложу я вам, устроено с поразительным милосердием. Стоит лишь бросить эту привычку, как оно тотчас принимается за ремонт, не дожидаясь вашего распоряжения. Уже через малое время дыхание становится легче, вкус и обоняние, давно похороненные под слоем смолы, восстают из мёртвых, и человек с изумлением обнаруживает, что у пищи, оказывается, есть вкус, а у цветов — запах. С каждым годом без табака опасность отступает всё дальше, как отлив отступает от берега.
Иными словами, никогда не поздно. Сие есть самая лучшая новость, какую я могу вам сообщить, и я сообщаю её с радостью человека, испытавшего истинность сих слов на собственной закопчённой шкуре.
Глава седьмая и последняя, с напутствием
Итак, подведём итог сему длинному рассуждению старого грешника.
Табак — это друг, который вас обкрадывает. Это лекарство, которое вас отравляет. Это удовольствие, за которое расплачиваются годами жизни, причём по самому грабительскому курсу. Он лжёт вам в лицо, обчищает ваши карманы и при этом убеждает вас, будто без него вы и дня не проживёте, — тогда как именно с ним вы рискуете не прожить тех дней, что вам отпущены.
Если вы ещё не начали — не начинайте, и вы будете благодарить себя до конца своих долгих и пахнущих свежим воздухом дней. Если же начали — бросайте, и бросайте сегодня, ибо «завтра» в этом деле есть самое лживое слово во всём языке, лживее даже, чем сам табак.
Я бросил. Если уж сумел такой закоренелый грешник, как я, то вам, человеку несомненно лучшему, сам Бог велел.
P.S. А если кто-нибудь скажет вам, будто я и сам ещё нет-нет да и потянусь к трубке, — не верьте ему. Хотя… лучше всё же не верьте ему вовсе, ибо дурной пример заразителен, а добрый совет, к счастью, тоже.