В Советском Союзе высокопоставленные чиновники не умирали в авариях. Они умирали по другому списку — от старости, на лечении в ЦКБ, после долгих болезней. О них загодя писали газеты: «здоровье ухудшается». Их хоронили в Кремлёвской стене или на Новодевичьем.
Член Политбюро ЦК КПСС в автокатастрофе на загородной трассе — это не вписывалось в эту схему. Совсем.
4 октября 1980 года, в субботу, в 14 часов 35 минут, на 753-м километре трассы Москва — Минск, на ровном участке у деревни Смолевичи, столкнулись два автомобиля. Чёрная правительственная «Чайка» и старый грузовик ГАЗ-53, гружённый картошкой. В «Чайке» сидел Пётр Миронович Машеров — первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС. Один из самых популярных людей советской республики. Дважды Герой Советского Союза. И, по слухам, ходившим тогда по Москве — будущий глава Совета министров СССР.
Машеров погиб на месте. Вместе с ним погибли его водитель Евгений Зайцев и охранник Валентин Чесноков.
Дальше начинается одна из самых тёмных историй позднего СССР. Партия объявила это несчастным случаем. Водитель грузовика получил 15 лет, отсидел чуть больше двух, был освобождён. Семья Машерова и сегодня уверена: это было убийство. Между «несчастным случаем» и «убийством» — длинный список странностей, которые не объяснены до сих пор.
Я давно собирал материал по этой истории. Тут хорошо то, что в отличие от мистических зон или городских легенд, здесь много документов и живых свидетелей. И тем интереснее: почему при такой плотности фактов не получается сложить единую картину.
Кто такой Машеров
Чтобы понять, почему его смерть — это не просто ДТП, а событие, изменившее ход советской истории, надо понять, кем он был.
Пётр Машеров родился в 1918 году в крестьянской семье в Витебской губернии. По семейной легенде, его прапрадед — француз Машеро, солдат наполеоновской армии, оставшийся в России после отступления 1812 года. Откуда такая фамилия в белорусской деревне — иначе объяснить трудно.
К началу Великой Отечественной Машерову было 22 года. Учительствовал в Россонском районе на севере Беларуси. С первых месяцев войны ушёл в подполье. В августе 1941 года был арестован немцами, бежал из эшелона смертников. К 1943 году — командир партизанского отряда имени Щорса, потом — комиссар партизанской бригады. К 1944-му — первый секретарь Молодечненского подпольного обкома комсомола.
В августе 1944-го, в 26 лет, Машеров получил звание Героя Советского Союза. Это был один из первых партизан, удостоенных такого звания. Кстати, не все знают эту деталь: партизанским командирам обычно давали звание Героя посмертно. Машеров был среди немногих исключений. Это о его реальном личном вкладе и личном характере.
После войны — комсомольская и партийная работа в Беларуси. В 1965 году, в 47 лет, Машеров возглавил Компартию Белоруссии. И на этом посту провёл следующие 15 лет — до самой гибели.
Что он сделал за эти 15 лет, в двух словах не расскажешь. Беларусь при нём вышла на одно из первых мест в Союзе по темпам промышленного роста. Построили химические гиганты — «Азот» в Гродно, «Полимир» в Новополоцке. Запустили строительство Минского метро — единственное метро в Союзе, которое начали строить в городе с населением меньше миллиона. Создали мемориальные комплексы «Брестская крепость», «Хатынь», «Курган Славы» — те самые, которые сегодня объединяют всю белорусскую память о войне. Эскизный набросок «Кургана Славы» Машеров, по воспоминаниям скульптора Заира Азгура, сделал сам, своей рукой.
И добился — лично, переписываясь с Брежневым — присвоения Минску звания «город-герой». Москва несколько лет сопротивлялась. Брежнев в итоге поддержал. Но вручать звезду приехал только спустя четыре с половиной года после решения — и сразу же уехал в Москву, без торжеств. Это о том, какие у них с Машеровым были отношения.
В быту Машеров был чудовищно скромен. Когда после аварии прокурор Калиниченко приехал в морг, в глаза ему бросился ношеный, очень дешёвый костюм Машерова. Член Политбюро ходил в недорогом костюме. По одной из легенд, у него и квартиры-то приличной не было — жил в обычной служебной, на Малой Грузинской в Минске.
В Беларуси его обожали. Не «уважали», как обычно бывает с партийными начальниками — а именно обожали. В народе ходили истории о том, как он мог остановить машину в поле, выйти и поговорить с трактористом полчаса, не на показуху, а потому что ему было интересно. На приём к нему мог попасть колхозник, обычный учитель, директор школы. Это было нетипично для советского функционера такого уровня.
Москва смотрит косо
К концу 1970-х Машеров стал в Союзе фигурой неудобной.
Брежнев старел и хирел. Политбюро превратилось в собрание стариков, у которых давно не было никакой энергии и никаких идей. На этом фоне моложавый Машеров — ему 62 года, но он выглядел на 50, был энергичен, ездил по республике, влезал в детали — раздражал своим видом. Тем, что напоминал, какими секретари ЦК должны быть в принципе. И тем, насколько Кремль на самом деле далеко от этой нормы.
Что важнее — Машеров был не «свой» в брежневском кругу. У него не было московских связей. Он не вписывался в систему обмена услугами, которая работала в верхах Союза. У него была чистая репутация. Не было любовниц, дач за казённый счёт, родственников на тёплых местах. Жена — заведующая лабораторией. Дети — обычные кандидаты наук без особых привилегий. Это в их кругу было — ну как сегодня министр без зарубежных счетов и недвижимости. Дико.
И при этом — Машеров был открытым реформистом. В кулуарах он говорил то, что в Политбюро говорить было не принято: что советская экономика буксует, что нужны изменения, что нужно как-то перестраивать систему планирования, давать больше свободы предприятиям. По воспоминаниям его дочери Натальи, отец считал, что страна идёт не туда, и говорил об этом открыто на пленумах.
Это в Политбюро не любили.
Летом 1980 года произошло то, что стало точкой невозврата. Машеров, по свидетельству близких и нескольких партийных работников, ездил к Брежневу на личную встречу. И на этой встрече Брежнев предложил ему пост Председателя Совета Министров СССР — главы правительства Союза. Эту должность тогда занимал Алексей Косыгин — но Косыгин был тяжело болен, и его уход с поста был вопросом нескольких месяцев.
Машеров, по тем же свидетельствам, согласился.
Это означало, что 62-летний белорусский руководитель должен был возглавить правительство сверхдержавы. И — что куда важнее — после смерти Брежнева получал реальные шансы возглавить и саму страну. Косыгин умер 18 декабря 1980 года. Если бы Машеров на тот момент был на посту Председателя Совмина — следующая партия в большой игре могла повернуться совсем иначе.
И вот что случилось дальше.
Согласно источникам, начиная с осени 1980 года, вокруг Машерова начались странные, как сейчас бы сказали, «происшествия». Преждевременные слухи о его переводе в Москву — то, что в советской системе было опасно само по себе, потому что подтверждало планы и делало человека мишенью. Затем — несколько мелких проблем со здоровьем, нетипичных для него. Затем — изменение режима охраны.
И вот тут начинается самое странное.
Что произошло 4 октября
4 октября 1980 года Машеров собирался в обычную инспекционную поездку. Он любил такие поездки — выезжал из Минска в районы, смотрел колхозы, разговаривал с людьми, проверял урожай. Это была его регулярная практика.
В 14:20 кортеж выехал из гаража ЦК на Красноармейской, 37, и направился по Московскому шоссе на восток. Сама «Чайка» — чёрная ГАЗ-13, парадный лимузин для высшего руководства. За рулём — личный водитель Машерова Евгений Зайцев, рядом — охранник Валентин Чесноков. Сам Машеров — на заднем сиденье справа.
Кортеж сопровождали две милицейские «Волги». Одна — впереди, другая — сзади.
И вот тут — первая странность. По инструкциям того времени, кортеж первого секретаря ЦК республики должен был сопровождать не две, а три машины ГАИ. Третья — головная — шла на километр-полтора впереди, расчищая дорогу. Эта головная машина должна была заблаговременно остановить любой встречный транспорт, проблемный обгон, любую помеху.
В этот день головной машины не было.
Об этом потом скажет в интервью командир батальона ДПС Минской ГАИ Константин Андрончик — человек, который тогда отвечал за сопровождение первых лиц. По его словам, по инструкции должно было быть три машины, но фактически часто отправляли две — экономили. В тот день — тоже только две.
Скорость кортежа — около 120 километров в час. По советским дорогам для «Чайки» — нормально, но требует расчищенной трассы.
Кортеж двигался по трассе Москва — Минск в направлении из Минска. На 753-м километре, у поворота на птицефабрику в Жодино, навстречу шёл МАЗ. Большой грузовик. Водитель МАЗа увидел кортеж и начал тормозить — снижал скорость, чтобы кортежу было удобнее пройти. Это нормальная советская практика — встречные машины уступали дорогу правительственным колоннам.
За МАЗом, в попутном кортежу направлении, шёл ГАЗ-53. Гружёный картошкой. За рулём — 38-летний водитель совхоза «Жодинский» Николай Пустовит. Он, по материалам следствия, не соблюдал нужную дистанцию до МАЗа. Когда МАЗ начал тормозить — Пустовит увидел, что в МАЗа сейчас врежется. И, чтобы избежать столкновения, резко ушёл влево — на встречную полосу.
Прямо в момент, когда там шла «Чайка».
Дальше — лобовое столкновение на встречных курсах. Сила удара была такая, что «Чайка» подлетела на несколько метров и упала на обочине. Машеров получил несовместимые с жизнью травмы черепа. Зайцев и Чесноков погибли на месте от множественных переломов. Сам Пустовит выжил — кабину ГАЗ-53 крутило, но не сминало так, как «Чайку».
Время — 14:35. От выезда из гаража прошло пятнадцать минут.
Странности следствия
Расследование вели быстро. Уголовное дело номер 80113 закрыли уже к концу декабря 1980-го. 26 декабря Верховный суд БССР вынес приговор водителю Пустовиту — 15 лет лишения свободы за нарушение правил дорожного движения, повлёкшее смерть нескольких человек. Конкретно — за статью «Нарушение ПДД, повлекшее тяжёлые последствия».
Все остальные версии — кроме чистой неосторожности — были отвергнуты ещё на стадии расследования.
И вот тут начинается список странностей, который сегодня собирают в одно целое. Я приведу его без комментариев — пусть каждый сам сделает вывод.
Первое. Отсутствие головной машины ГАИ. Если бы она шла впереди — водитель МАЗа знал бы о кортеже заранее, не стал бы резко тормозить. Пустовит увидел бы предупреждающую машину и не пошёл бы на обгон.
Второе. Странное поведение водителя МАЗа. Он, по показаниям следствия, начал тормозить «увидев кортеж». Но кортеж двигался по своей полосе и не создавал ему проблем. Зачем МАЗу было резко снижать скорость — непонятно. Если бы он шёл ровно, Пустовит бы и не пытался его обгонять. Этот аспект в материалах дела толком не разбирали.
Третье. Машерова перевели на эту трассу буквально за день до поездки. По первоначальному плану он должен был ехать другим маршрутом, через Слуцк. План маршрута, по словам сотрудников ЦК, изменили почти в последний момент. Кто и почему — в открытых документах нет.
Четвёртое. После гибели Машерова в Кремле было организовано не государственное, а партийное похоронение — то есть не на том уровне, на каком хоронили членов Политбюро. И сам Брежнев на похоронах не присутствовал. Прислал заместителя — Михаила Зимянина. Для главы партии не приехать на похороны кандидата в Политбюро, человека, которого он сам месяц назад продвигал на пост главы правительства — это была демонстрация. Какую именно демонстрацию делал Брежнев — отдельный вопрос.
Пятое. Дело Пустовита было поразительно мягким даже по советским меркам. 15 лет в 1980-м за гибель члена Политбюро — это не максимум, а скорее минимум. Через два с половиной года, в 1983-м, Пустовита условно-досрочно освободили и отправили «на стройки народного хозяйства». В 1985-м — полностью снят с уголовного учёта. Возможно, это просто гуманизм советской судебной системы. Возможно — нет.
Шестое. Документы ЦК и КГБ за октябрь 1980 года, касающиеся Машерова, до сих пор находятся в режиме ограниченного доступа в архивах ФСБ и в Беларуси. Полный комплект документов в открытый доступ не выложен.
Прокурор Владимир Калиниченко, который вёл расследование, в нескольких поздних интервью говорил аккуратно: «Криминальной составляющей я не нашёл». Но при этом добавлял: «Если она была, её бы и не было видно. Такие вещи следов не оставляют».
Что говорит Пустовит
Спустя десятилетия журналисты «Комсомольской правды» нашли Николая Пустовита и взяли у него подробное интервью. Это, пожалуй, самый интересный документ во всей истории.
Пустовит дожил до старости. По его словам, никакой политической подоплёки в той аварии не было. Он действительно нарушил дистанцию. Действительно не успел заметить приближение кортежа. Действительно не успел затормозить. На вопрос журналистов «А может быть, кто-то всё-таки заставил вас выехать на встречку?» — отвечал твёрдо: нет. Сам.
Свои годы в зоне Пустовит вспоминал тяжело. Говорил, что в лагере многие подходили к нему с одной мыслью: «Так ты ж тот, кто Машерова грохнул!» И что отношение к нему в зоне было — соответствующее. И что освободить его условно-досрочно — да, было решение «сверху», но почему — он сам не знает. Сказали — «политики больше нет, езжай домой».
Версия Пустовита подкупает прямотой. Старый человек, нечего терять, что он мог бы скрывать. Если бы был заговор — он бы, возможно, не знал самого факта (его могли использовать вслепую), но какие-то странности в общении с ним должен был бы помнить. Странностей он не помнит.
И всё же — отсутствие у Пустовита воспоминаний о заговоре ничего не доказывает. Хорошо организованная операция и не предполагает участия исполнителя — водитель грузовика мог быть просто инструментом, не зная об этом. Тормоза или подвеска могли быть подделаны заранее. Время выезда МАЗа — рассчитано.
Я для себя так и не решил окончательно. Слишком много странностей для случая. Слишком мало доказательств для заговора. Где-то посередине лежит правда — но мы её, вероятно, не узнаем.
Что было бы, если бы
Машеров погиб 4 октября 1980-го. Косыгин умер 18 декабря того же года. На пост Председателя Совета министров СССР заступил Николай Тихонов — 75-летний близкий соратник Брежнева, человек глубоко советского склада, без всяких реформаторских идей.
Брежнев умер через два года, в ноябре 1982-го. Дальше пошёл череда быстрых смертей в Кремле — Андропов, Черненко. К власти в 1985-м пришёл Михаил Горбачёв — со своей перестройкой, которая закончилась тем, чем закончилась.
А Машеров? Машеров мог бы пойти другим путём. У него были идеи. Был авторитет в народе. Была энергия и понимание, что страна буксует. Был партизанский характер, который не пасует перед сложностями.
Конечно, это всё домыслы. Может, Машеров не справился бы. Может, его сломала бы система. Может, он бы просто погряз в бесконечных согласованиях, как все остальные. История не знает сослагательного наклонения.
Но что-то в этой истории не отпускает. Один человек на правильном месте в правильное время — иногда меняет всё. Или почти всё. И если допустить, что 4 октября 1980 года не было случайностью — то один грузовик с картошкой, может быть, изменил судьбу шестой части суши.
Сегодня на месте аварии — обычный участок трассы М1 Минск — Москва. Никаких памятников или знаков. Машины идут на скорости, мало кто знает, что здесь произошло.
В Минске Машеров похоронен на Восточном кладбище. На могиле — простой памятник, без особых излишеств. Памятник в характере человека.
В 1990-е и нулевые в Беларуси стали возвращать его имя — улицам, проспектам, памятным местам. С 2005 года главный городской проспект в Витебске носит имя Машерова. В Минске — проспект Машерова появился в 2005-м, а в 2018 году в его честь назвали целый район Северный. Памятники ему стоят в Витебске, Минске, Россоны — той деревне, где он учительствовал перед войной.
Семья Машерова до сих пор уверена в том, что это было убийство. Дочь Наталья, журналист и общественный деятель, не раз говорила об этом в интервью. Конкретных доказательств у неё нет — есть совокупность странностей.
А Беларусь его помнит. Это, наверное, главное. В стране, которая за последние сто лет пережила всё, что можно было пережить — польская оккупация, Гражданская война, коллективизация, Большой террор, германская оккупация, послевоенное восстановление, перестройка, девяностые — Машеров остался кем-то вроде символа того, как могло быть. Если бы в одном кабинете сидел один из своих. Спокойный, скромный, занятый делом.
И сидел дольше, чем ему позволили.
Если было интересно — подпишитесь, у меня здесь такие истории каждый день.