Галина поставила на стол тарелку с пирогами и только тогда заметила, что Антон как-то странно переглядывается со Светой.
Так бывало, когда он собирался о чём-то попросить. Ещё в детстве — сначала ел молча, потом начинал. «Мам, ну там такое дело...»
— Пирог с капустой, как ты любишь, — сказала Галина и села напротив.
— Спасибо, мам.
Виктор налил чай. Света потянулась за пирогом. Всё было как всегда, кроме этих переглядываний.
— Ну, говори, — не выдержала Галина. — Вижу же.
Антон поставил кружку.
— Мам, мы тут посовещались. Ты теперь нашу ипотеку полностью закрываешь.
Галина не сразу поняла.
— Это как понимать?
— Ну, у тебя же есть накопления. Ты сама говорила — копишь. Три миллиона там примерно осталось по ипотеке. Мы посчитали, тебе хватит.
Виктор медленно поставил чашку на блюдце. Посмотрел в окно.
— Антон, — сказала Галина, — ты сейчас серьёзно?
— Ну а что такого, мам? — Света наконец подала голос. — Антон же твой сын. Ты же хочешь, чтобы нам было хорошо.
— Я хочу, чтобы вам было хорошо. Но это не одно и то же.
— Мам, ну ты же понимаешь, платёж нас душит. Двадцать три тысячи каждый месяц. У нас ребёнок скоро. Свете в декрет уходить. Как мы будем?
— Так же, как и все. Как мы с папой когда-то.
— Вы в другое время жили.
— Антош, в любое время ипотеку брали сами — сами и платили.
________________________________________________________________________________________
Он откинулся на спинку стула. Вид у него был такой, будто мать сказала что-то несправедливое.
— Значит, тебе не жалко нас?
Галина посмотрела на сына. Ей было жалко. Жалко всегда — это у неё, видно, навсегда. Но жалость и три миллиона — разные вещи.
— Жалко, — ответила она. — Но я эти деньги копила двадцать лет. Это моя пенсия, Антон. Я на них жить буду, когда уже не смогу работать.
— Ты ещё работаешь.
— Пока. Мне шестьдесят через два года.
— Ну, ещё подкопишь.
— Подкоплю, — Галина кивнула. — А ты пока плати ипотеку. Вы её взяли — значит, рассчитали.
— Мы не рассчитывали, что Света забеременеет.
— Дети — это радость.
— Радость, которую надо на что-то кормить.
________________________________________________________________________________________________
Виктор кашлянул и вышел на кухню. Слышно было, как он открыл холодильник. Закрыл. Снова открыл.
Галина знала: муж не скажет ничего. Никогда не лез в её отношения с сыном. «Твои дети — ты и решай», — говорил он. Вот она и решала.
— Антон, послушай меня. Я помогу вам — с продуктами, с вещами для ребёнка, с чем скажете. Но эти деньги я не отдам. Это не потому, что жадная. Это потому что они мои.
Света тихо сказала:
— Галина Петровна, мы же не чужие.
— Свет, именно поэтому я честно говорю, а не придумываю отговорки.
За столом стало тихо. Антон смотрел в тарелку.
— Я думал, ты по-другому к нам относишься.
— По-другому — это как?
Он не ответил.
________________________________________________________________________________________________
Галина встала, убрала со стола лишние кружки. Руки были спокойные — сама удивилась.
— Пирог доедайте. Я ещё завтра испеку, заберёте с собой.
Антон уехал молча. Света попрощалась в дверях — вежливо, но как-то стянуто.
Виктор вернулся в комнату, когда за ними закрылась дверь.
— Ну и как?
— Нормально, — сказала Галина.
— Обиделся?
— Да. Пройдёт.
Она собрала оставшиеся пироги в пакет — Антон в спешке забыл. Завтра позвонит сам. Или послезавтра. Он всегда звонил.
А три миллиона остались там, где и были.
________________________________________________________________________________________________