Часть 4
История о женщине, которая слишком привыкла справляться одна.
Поэтому, когда в пятницу вечером Артём написал:
"В субботу поедем за город. Я заеду в одиннадцать",
она посмотрела на экран так, будто телефон позволил себе лишнее.
Потом усмехнулась, перечитала сообщение ещё раз и только через пять минут ответила:
"А если я не хочу?"
Он ответил почти сразу:
"Захочешь".
Ольга фыркнула вслух.
Самоуверенный.
И всё же в субботу утром она почему-то дольше обычного стояла перед шкафом.
Платье Ольга даже не стала доставать.
Джемпер, тёмные джинсы, длинное бежевое пальто - нейтральнее уже некуда, почти форма человека, у которого нет времени на глупости.
Волосы она собрала, тут же распустила, потом снова стянула в хвост и только тогда заметила, что делает это уже третий раз.
Раздражённо вынула резинку, бросила её на тумбочку и на секунду замерла перед зеркалом.
Хуже всего было не то, что она волнуется.
Хуже было то, что это всё ещё можно было отменить.
Ровно в одиннадцать Артём написал:
"Я внизу".
Без звонков.
Без гудков под окнами.
Без этой мужской привычки делать из своего приезда маленькое публичное событие.
Ольга спустилась и сразу увидела его у машины.
Он стоял, опершись на дверцу, в тёмной куртке и смотрел на подъезд так спокойно, будто ни на секунду не сомневался, что она всё-таки выйдет.
Это раздражало.
И, что хуже всего, почему-то немного успокаивало тоже.
Он окинул её быстрым взглядом и едва видно улыбнулся.
– Видимо, всё-таки захотела.
– Не обольщайся. Я вышла только потому, что мне стало интересно, откуда в тебе столько наглости.
– Хорошее начало.
Он открыл перед ней дверь машины, и она села.
И именно эта будничность задела её сильнее, чем любая показная галантность.
Первые минут пятнадцать они ехали молча.
Город заканчивался постепенно.
Серые дома редели, уступая место посёлкам, заправкам, лесополосам, влажным полям и длинной дороге, по которой ветер гонял пыль и первые жёлтые листья.
Ольга смотрела вперёд и думала, что вообще-то не знает, зачем согласилась.
Точнее, знала.
Потому что ещё со свадьбы Валерии помнила его взгляд.
Потому что пару раз она уже с ним ездила. Артём писал - без липкости, без пошлости, без этого самодовольного мужского ощущения, будто любая женщина обязана радоваться вниманию.
Потому что с ним почему-то получалось не поддерживать разговор, а разговаривать.
Потому что он не торопил, но и не исчезал.
И потому что за последние месяцы она так привыкла всё удерживать на себе, что иногда даже дома не сразу вспоминала, что можно снять пальто.
– Ты всегда так приглашаешь? - спросила она. - Как будто не предлагаешь, а сообщаешь решение?
Он чуть повёл плечом, не отрывая взгляда от дороги.
– Нет. Только когда понимаю, что иначе ты начнёшь вежливо отступать.
Она повернула к нему голову.
– А ты, видимо, уже всё про меня понял?
– Нет. Но кое-что успел заметить.
– И что же?
– Что ты споришь, даже когда уже согласилась.
Ольга помолчала и всё-таки усмехнулась.
– А ты любишь быть правым.
– Не всегда.
– А когда?
Он на секунду посмотрел на неё и снова перевёл взгляд на дорогу.
– Когда действительно прав.
– Это ещё хуже.
Он коротко рассмеялся.
У него был хороший смех - короткий, негромкий, без желания произвести впечатление.
И почему-то именно затем ей стало чуть легче сидеть рядом.
Ресторан оказался небольшим, у воды.
Не пафосным, не вылизанным до стеклянного блеска, а спокойным: с деревянной террасой, влажным запахом досок, кофе и опавших листьев.
Рядом тянулась река - тяжёлая, серая, уже почти зимняя.
У берега покачивались пустые лодки.
– Красиво, - сказала Ольга прежде, чем успела прикусить язык.
– Я так и думал.
– Вот это в тебе и раздражает.
– Что именно?
– Этот тон. Будто ты заранее всё знаешь.
Он посмотрел на воду, потом на неё.
– Нет. Просто иногда угадываю.
– Скромность тебе к лицу.
– Спасибо, я старался.
Она фыркнула, и напряжение чуть отпустило.
Внутри было тепло и тихо.
За панорамными окнами лежал серый день, а здесь пахло выпечкой, кофе и свежим деревом.
Людей было немного.
Где-то играла музыка - тихо, спокойно настолько, чтобы не мешать разговору.
Они сели у окна.
Сначала держались за самое безопасное: дорогу, погоду, ресторан, общих знакомых.
Потом - Валерию и Марка.
Потом разговор незаметно ушёл глубже, и Ольга вдруг поймала себя на том, что ей не приходится всё время подбрасывать тему, удерживать ритм, вытаскивать беседу на себе.
Артём слушал по-настоящему.
Не ждал своей очереди говорить.
Не делал вид.
Просто слушал.
Это оказалось редкостью.
– Валерия очень изменилась, - сказала Ольга, глядя в окно. - Иногда мне кажется, что она только сейчас начала понимать, сколько всего на себя взвалила.
– Она слишком долго жила в напряжении, - спокойно ответил Артём. - Марк тоже.
Ольга перевела взгляд на него.
– Ты всегда его защищаешь?
– Нет. Но я понимаю, как он в это влез.
– А я не уверена, что хочу понимать мужчин, которые сначала всё запутывают, а потом ходят с видом людей, героически спасающих ситуацию.
Он не обиделся.
Только провёл большим пальцем по краю чашки.
– Справедливо.
И от этого простого согласия ей стало неловко сильнее, чем если бы он начал спорить.
Они ненадолго замолчали.
Ольга обхватила чашку ладонями, чувствуя, как тепло медленно расходится по пальцам.
– Ты всегда такая? - спросил он через паузу.
– Какая?
– Как будто заранее ждёшь, что придётся отбиваться.
Она подняла на него глаза.
– А ты всегда такой? Как будто тебя вообще невозможно выбить из равновесия?
– Нет.
– Не верю.
Он едва видно улыбнулся.
– И правильно. Просто я не люблю ходить вокруг того, что можно сказать прямо.
Ольга посмотрела на него поверх чашки.
– И что ты хочешь сказать мне прямо?
Он выдержал её взгляд.
– Что ты понравилась мне ещё на свадьбе.
Сказано было спокойно.
Без понижения голоса, без двусмысленной игры, без самодовольства, от которого ей обычно сразу хотелось поставить человека на место.
Ольга медленно поставила чашку на стол.
Она ожидала чего угодно: флирта, обходных манёвров, самоуверенного мужского захода.
Но не такой прямоты.
– И ты решил, что этого хватает, чтобы вывезти меня за город?
– Нет, - сказал он. - Я решил, что этого хватает, чтобы попробовать узнать тебя ближе.
– Очень деликатно. Особенно слова: "В субботу поедем".
На этот раз он улыбнулся шире.
– Но ты всё-таки приехала.
– Пока это ничего не серьёзного.
– Я и не говорю, что серьёзно.
Вот это снова сбило её с толку сильнее всего.
Он не цеплялся за каждую её фразу, не пытался тут же победить, не вёл счёт очкам, которых она ему не давала.
Ольга отвела взгляд к окну.
По воде шла мелкая рябь.
На другом берегу темнели деревья.
День был тихий, сырой, почти сонный.
И именно из-за этой спокойной, честной тишины ей вдруг стало тревожно.
Потому что она давно не сидела лицом к мужчине, который ей действительно интересен.
Потому что знала за собой одну неприятную вещь: как только человек начинал значить чуть больше, чем ей хотелось, она сразу искала способ отойти на шаг назад.
– У тебя до этого кто-нибудь был? - спросил Артём осторожно, будто сам не был уверен, имеет ли право задавать этот вопрос.
Ольга усмехнулась без радости.
– Для первой поездки за город ты очень бодро идёшь в глубину.
– Могу сделать вид, что не спрашивал.
– Поздно.
Она помолчала, глядя в окно.
– Нет. Ничего серьёзного.
– Почему?
Ольга чуть пожала плечом.
– Потому что у меня как-то слишком хорошо удаётся жить так, чтобы никого не напрягать.
Он не ответил сразу.
И это было правильно.
Любое поспешное утешение сейчас прозвучало бы как дешёвая забота.
– А у тебя? - спросила она. - Или ты из тех мужчин, у которых всё вовремя, правильно и без последствий?
Он хмыкнул.
– Очень хотелось бы сказать "да", но нет.
– Уже лучше. И много было ошибок?
– Вполне, чтобы перестать связываться с людьми, рядом с которыми всё время приходится быть кем-то удобным.
Ольга чуть сдвинула брови.
– А со мной ты, видимо, не играешь?
Он на секунду отвёл взгляд, будто подбирая слова, - впервые за всё время не сразу.
– С тобой это всё равно не сработает.
Она невольно улыбнулась.
– Это был комплимент?
– Да.
– Очень странный.
– Зато честный.
Когда они вышли на террасу, ветер сразу ударил в лицо влажным холодом.
Ольга плотнее запахнула пальто и подошла к перилам.
Внизу плескалась вода, и от реки тянуло уже не осенью - почти зимой.
Артём встал рядом, не слишком близко.
Какое-то время они просто молчали.
Ольга смотрела на воду и думала о том, как незаметно выпала из собственной жизни.
Пока Валерия училась жить со своей новой любовью и старой виной, она сама всё более становилась человеком второго ряда.
Тем, кто приедет, выслушает, поддержит, прикроет, не развалится в нужный момент.
На такого человека удобно опираться.
И такой человек очень быстро перестаёт замечать, где у него самого заканчиваются силы.
– О чём думаешь? - спросил Артём.
Она провела пальцами по холодным перилам.
– О том, что если долго всё делать самой, потом уже не очень понимаешь, где именно нужно остановиться и пустить кого-то рядом.
Он повернул к ней голову.
– А если не нужно останавливаться?
Она нахмурилась.
– В смысле?
– В прямом. Может, рядом с кем-то не надо становиться слабее. Может, просто перестать всё время быть одной.
Этот ответ задел её глубже, чем хотелось.
Ольга чуть сильнее сжала перила.
– Мужчины любят говорить так в начале. А потом почему-то очень удивляются, если женщина и правда не становится мягкой, благодарной и удобной.
– Мне с удобными людьми скучно, - сказал он.
– Все так говорят.
– Нет, - ответил Артём спокойно. - Большинство как раз хотят именно этого. Просто не все говорят вслух.
Она резко посмотрела на него.
– А ты, видно, лучше остальных?
Он чуть поморщился, почти незаметно.
– Нет. Просто уже вполне взрослый, чтобы не врать ни себе, ни другому.
И вот эта маленькая тень раздражения - первая за весь день - почему-то сделала его живее и опаснее.
– Знаешь, что в тебе больше всего раздражает? - спросила она.
– Что?
– Ты всё время держишься так, будто заранее уверен, что справишься с любой моей реакцией.
Он ответил не сразу.
– Нет, - сказал он после паузы. - Я просто не хочу быть ещё одним человеком, рядом с которым тебе придётся напрягаться.
Это прозвучало тише, чем весь их разговор до этого.
И поэтому оказалось опаснее.
Ольга отвернулась к реке.
Она вдруг очень ясно поняла: ещё немного - и вся эта привычная игра в колкости перестанет быть игрой.
А ей было рано.
Или страшно.
Или и то и другое сразу.
– Мне пора домой, - сказала она.
Он сразу кивнул.
– Хорошо.
И от этого внутри у неё почему-то всё сжалось ещё сильнее.
Она почти ждала, что он начнёт уговаривать, отшучиваться, как-то удерживать её ещё немного.
Но он просто принял её границу - без обиды, без нажима.
Обратно они ехали молча дольше, чем утром.
Город подступал постепенно: развязки, склады, автосервисы, серые многоэтажки, рекламные щиты, светофоры.
Ольга смотрела в окно и чувствовала, как снова собирает себя в привычную, удобную для мира форму.
У её дома он остановился, заглушил двигатель, но не сразу повернулся к ней.
– Ольга.
– Что?
– Я не жалею, что ты поехала.
Она медленно повернула голову.
– А я ещё не решила.
Он кивнул.
– Решишь потом.
Она уже взялась за ручку двери, когда вдруг спросила:
– Почему именно я?
Он ответил не сразу.
И, кажется, впервые за весь день действительно подумал перед ответом, а не просто нашёл правильные слова.
– Потому что ты не пытаешься понравиться, - сказал он. - И потому что рядом с тобой всё время кажется, будто ты слишком давно никому не позволяла быть рядом по-настоящему.
Ольга замерла.
Это было неприятно слышать.
Потому что слишком близко к правде.
– Ты слишком много о себе думаешь, - сказала она сухо.
– Возможно.
Она вышла из машины, не попрощавшись толком, и почти сразу почувствовала себя глупо.
Но не вернулась.
Поднялась домой, сняла пальто, поставила чайник и только тогда заметила, что всё ещё мысленно возвращается к его последним словам.
Телефон молчал двадцать минут.
Потом экран загорелся.
"Дошла?"
Ольга закатила глаза.
Пять минут ничего не отвечала.
Потом всё-таки написала:
"Я вообще-то уже дома. Не драматизируй".
Ответ пришёл быстро.
"Это не драматизация. Это нормальный вопрос".
Она неожиданно улыбнулась.
И именно эта улыбка разозлила её сильнее всего.
Вечером позвонила Валерия.
Увидев её имя на экране, Ольга сразу поняла, что подруга уже что-то знает. Или, по крайней мере, успела слишком многое понять.
– Ну? - спросила Валерия вместо приветствия. - Как прошло?
– Ужасно.
– Это хорошо?
– Нет. Именно ужасно.
– Тогда точно, очень хорошо.
Ольга села на край дивана и тяжело выдохнула.
– Ненавижу тебя.
– Взаимно. Рассказывай.
Несколько секунд Ольга молчала.
– Он нормальный, - сказала она в конце с таким удивлением, будто сама себе не верила. - Понимаешь? По-настоящему нормальный. Не липкий. Не глупый. Не показушный. И это, кажется, самый плохой вариант из всех возможных.
Валерия тихо рассмеялась.
– Почему?
– Потому что с самовлюблёнными идиотами всё просто. А тут - нет. Тут приходится думать.
– Может, пока ничего не делать?
Ольга откинулась на спинку дивана.
– Я и так ничего не делаю.
– Оля.
– Что?
– Если бы он был тебе неинтересен, ты бы не говорила о нём таким голосом.
Ольга закрыла глаза.
Конечно, она это понимала.
И именно это раздражало больше всего.
После разговора она долго ходила по квартире.
Потом всё-таки подошла к окну.
Во дворе кто-то выгуливал собаку, у подъезда курил сосед, в окнах недалеко горел тёплый вечерний свет.
Чужая обычная жизнь - такая спокойная, будто никому не приходится решать, впускать ли в неё кого-то ещё.
Телефон снова завибрировал.
На этот раз сообщение было коротким:
"В следующую субботу у меня билеты на концерт. Если скажешь "нет", я переживу. Но сначала всё равно спрошу тебя".
Ольга смотрела на экран дольше, чем стоило.
Потом не ответила.
Сначала зачем-то подошла к шкафу, открыла дверцу и провела пальцами по рукаву бежевого пальто.
Тут же одёрнула руку и тихо выругалась на себя.
Только потом вернулась к телефону и написала:
"Я подумаю".
А потом ещё долго сидела у окна, глядя в тёмное стекло, где слишком хорошо было видно, что она улыбается.
⏪Часть 3 предыдущая | продолжение Часть 5 ⏩
Спасибо вам за внимание, лайк 👍 и подписку на канал
"Нети | Очаровательная книга".
Ваше тепло, отклик и присутствие делают это пространство по-настоящему живым и особенным. Спасибо, что читаете, чувствуете и возвращаетесь к нам снова. 💖📖✨