С начала года на сайте «Спорт-Экспресса» выходит авторский подкаст Ксении Шойгу «Гибкий ЗОЖ». В нем она приглашает в студию экспертов из разных областей и без излишнего занудства обсуждает темы спорта и заботы о себе.
Ксения Шойгу — общественный деятель, руководитель Федерации триатлона России и проекта «Лига героев». В каждом выпуске герои делятся личным опытом и вместе разбираются, как поддерживать форму и самочувствие в реальных, а не идеальных условиях.
Гостем нового выпуска подкаста стал Денис Дорохов — российский актер, юморист и телеведущий. В беседе с Ксенией он рассказал о пути к здоровому образу жизни. Денис поделился опытом отказа от курения с помощью физических нагрузок и объяснил, какую роль для него играет спорт. Отдельно Дорохов рассказал о занятиях боксом и о том, как ему удается совмещать тренировки с насыщенным рабочим графиком.
Герои также поговорили о профессиональном пути гостя. Денис Дорохов прошел путь от офисной работы в транснациональной энергетической компании до возвращения к любимому делу — юмору.
Не осталась без внимания и личная жизнь артиста. В разговоре с ведущей Денис поделился тем, как он проводит свободное время с семьей и что помогает ему сохранять баланс между работой, спортом и близкими.
Новый выпуск подкаста «Гибкий ЗОЖ» уже можно посмотреть на сайте «Спорт-Экспресса» и в официальном сообществе издания во «ВКонтакте».
Молодость у меня была достаточно бурная и насыщенная
— Насколько я понимаю, ты бегал только 10 километров?
— Ну, да. Помимо десяти, я в школе бегал 2-5 километров, если это считается.
— Итак, мы с тобой за записью говорили по поводу мотоциклов. У меня был такой случай, я сегодня ехала на свое интервью раньше, и я проезжала тот участок, где я ездила на велосипеде, поскольку ездить — это сейчас там чуть больше велосипедов стало, а еще в прошлом сезоне было значительно больше велосипедистов, но все равно мы старались выезжать очень рано. И был такой момент, когда я проезжала улицу 1905 года, вот собственно тот участок, и мы ехали уже обратно, после 90 километров, а из баров выходили люди и говорили: «Ура!». Смену приняли, смену сдали. Я боюсь ездить на велосипеде по городу днем. И честно...
— А ночью не так страшно?
— Ночью гораздо меньше машин. Ну и ночью все-таки... если ты выезжаешь в 4 утра, то тебе скорее холодно и хочется спать, то есть ты борешься с другими вещами. Ты говоришь о том, что ты едешь по городу на мотоцикле и едешь куда-то в путешествие на мотоцикле. Что это в твоей жизни, что это тебе дает?
— Ну, я думаю, что есть этому определение конкретное. Это кризис среднего возраста.
— Так.
— Да, то есть... Понятно, что в молодости у меня были мотоциклы, но я в таком осознанном возрасте, скажем, лет 25, упал с мини-мотоцикла и повредил ногу.
— То есть у тебя это было осознанно?
— Да, я повредил ногу и забыл про двухколесную технику, боялся прикасаться к этому. Я упал, у меня уже был старший сын, а потом второй появился, думаю: «Не надо мне пока, у меня ипотека, думаю, надо повременить»
— Ты понимаешь, если ты будешь не сильно аккуратно ездить, то ипотека уже будет не твоя.
— Да-да-да, и потом, не знаю, не помню когда, наверное, после 33 мне начало в голову, все, я начал все чаще и чаще смотреть на мотоциклы, у меня опять начало это все кипеть. Я пошел, отучился более профессионально, скажем так, там контраварийное, какие-то повороты, то есть работа с газом, сцеплением. Ну прям большую школу прошел. И вот решил, сначала я взял себе трицикл, который на трех колесах.
— Это мой вариант. Это такая вот вещь, которую сложно уронить.
— Да, но она не такая интересная.
— Согласна.
— В какой-то момент ты понимаешь, вот все-таки двухколесные, это что-то между каким-то полетом, не знаю... Не могу даже объяснить. Но это вот что-то возможное. Это как раз идет еще от коней, чтобы на конях передвигались раньше вот это ощущение, что ты там телом управляешь.
— Слушай с лошадьми совсем сложная история у меня, я очень боюсь лошадей. Я упала с лошади не очень некомфортно, и потом не смогла себе объяснить, зачем мне опять садиться на лошадь. Пока не объяснила, но, мне кажется, что, когда мне будет 40-45 лет, я тоже посмотрю и пойму, что все-таки мне нужно садиться обратно верхом и начинать ездить по Москве. Например.
— А верхом по Москве можно вообще? Я не знаю, как это регулируется вообще, что-то.
— Мне кажется, да.
— Кони регулируются в городе?
— Нет, ну...
— Категория нужна какая-то?
— Ну, мне кажется, что ездят же эти, точнее, водят же эти женщины по ночам.
— Я видел девушек уставших, которые подходят и просят на корм.
— Да, мне кажется, что, ну, это определенное количество лицензий на коне.
— Или, я не знаю, они противозаконными вещами занимаются. Прежде чем мы продолжим, я просто подготовился. Я с подарочком. Могу с пакетом отдать. Пакет, как сказать, просто то, что было, скажем так. В общем, я гулял по Измайловскому вернисажу. И знал, что пойду на интервью. И вот увидел его. Я думаю, это тема спорта, Москвы.
— Да, супер. Вообще, мне очень нравится.
— Могу дать пакет. Красивый, симпатичный. Ха-ха-ха. Надо его как-то вот так, может быть, у вас где-то здесь он встанет
— Нет, мне в кабинете он встанет, я знаю где, поэтому да. В общем, это хорошая вещь мне кажется, что она сто процентов займет свое достойное место рядом с моим рабочим местом.
— В нем что-то хранить, мне кажется, еще можно, если вдруг секрет. Просто пасхалка.
— Хорошо. Люди, которые ездят на мотоциклах, занимаются в основном экстримом. Ты, насколько я понимаю, в рамках своей спортивной карьеры, человек, который любит заниматься какими-то активностями, ты занимаешься тяжелой атлетикой.
— Ну, я занимался. У меня разные стадии были увлечений, скажем так, после 30 началось именно...
— Ты после 30 начал заниматься тяжелой атлетикой, ездить и купил себе мотоцикл?
— Да, как-то вот это все. Мотоцикл чуть позже, понятно, просто спорт начал рваться, после 30 я начал ощущать потребность в спорте.
— А как это произошло?
— Я аккуратно так скажу, просто молодость была достаточно бурная и насыщенная.
— Так.
— Она тоже была, кстати, не лишена спорта. Я в целом всегда занимался чем-то, рукопашным там... Но в целом вел достаточно...
— Вставать в обед — это прямо было святое дело в свое время?
— Да, ну вот такое было. Понятно что в зависимости от работы. Я на разных работах работал, где-то невозможно было, я в «Газпроме» даже работал юристом, и работа была, само предприятие, за городом. То есть, мне нужно было уже там в 7 утра, даже пол седьмого стоять на остановке. Нас забирали там автобусами. Ну, то есть, поваляться, да. Вот, вот. Грустно.
— Да, очень грустно. Я просто представила себе живо эту картину, когда ты куришь, 6.30. Прохладненько. Тебе в любом случае зябко, потому что ты выжат из кровати. И ты понимаешь, что еще только все начинается.
— Только начинается. Я вообще с улыбкой вспоминаю это время, на самом деле, благодарен ему.
— Да, я тоже больше так не делаю. У меня эта школа, мне до школы был тоже очень долго ехать, и я вставала и думала: «Да будь ты проклят, учебный процесс».
— Да, кстати, у Гарика Харламова есть... Он очень сильно... очень сильно сова. Для него утра не существует. И, на самом деле, он интересную вещь говорит — а почему нельзя школу сделать с 10 утра?
— Вообще не понимаю.
— Зачем так рано?
— Мне кажется, что это атавизм, потому что детский сад, как мы знаем, появился вообще из-за того, что людям надо было идти на заводы. История была не про то, что детям нужно было как-то коллективно проводить время, а потому что родителям надо было на работу. И это достаточно новое веяние, относительно новая какая-то такая штука — детский сад. И мне кажется, что школа это тоже была история, когда в 7-8 надо было уже быть на работе, поэтому ребенок в любом состоянии должен... Мне сейчас дочка, мы постоянно пытаемся не опоздать в детский сад.
— Причем, да, ругаются. Да, причем это как бы Мы уже поели, да, все. Теперь уже нельзя есть. У нас вся еда уже под расчет, мы уже все остальное утилизировали. Или на мы 3 минуты не успели.
— Да, да, вот это какая-то такая очень странная история, но почему-то, да, вот почему нельзя делать в 10, 10.30, ну, то есть, чтобы как-то человек пришел в сознание, ну, видимо, это, чтобы ему потом было проще жить. Все самое страшное с тобой уже происходило, поэтому
— Чтобы испытать стресс вначале.
— Да-да-да, чтобы тебе не становилось сложнее потом.
Я бросал курить на протяжении шести лет
— Да, продолжу насчет этого. И вот после 30, я курил, достаточно много курил, и сигареты, и вот после 30 я четко понял, что все, надо завязывать, потому что энергии все меньше.
— А почему?
— Энергии меньше. Я просыпаюсь даже если...
— То есть ты куришь сигареты и понимаешь то, что у тебя становится меньше сил?
— Да-да-да, и какой-то период я бросил на месяц. И за этот месяц я почувствовал большой прилив сил и легкость какую-то. Потом опять я считаю, что сигареты это в принципе самое большое зло, самый сильный наркотик. И вот после 30 я начал активно бросать, бросал долго. Кстати, просто хочу сказать, я думаю, таких людей много, кто борется. Не надо отчаиваться: я бросал на протяжении шести лет. Я месяц не курю, потом срываюсь опять, полгода курю. И я понял для себя, что самое главное не сдаваться, то есть все, я думаю: «Неужели это сильнее меня? Неужели я буду все время так зависеть от этого?» И вот, начал, спорт мне помогал на протяжении этого времени, то есть я ходил на тяжелую атлетику, я там себя раскачал, ну как раскачал, я сделал себе такой красивый рельеф, я похудел до, в лучшей форме, в пике я 59 килограмм весил, такой весь...
— Я в пике 59 не вешу.
— Жилистый такой, ну. Но это я прямо занимался, то есть это моя была моя была цель такая.
— Нет, лучший вес мой был 57 килограмм. Я считала, что я просто богиня, правда постоянно мерзла
— Да-да, я тоже, мне кажется, это больших усилий требует чтобы продержаться, то есть это была безуглеводная еда постоянно — только овощи и мясо, — и в какой то момент мне нравилось это, какой то период, год, я прямо тащился от этого, потом начался регресс, я понял, что мне грустно, что-то мне нервно.
— Какой-то баланс должен быть.
— Да, какое-то все равно должно быть увлечение, я так понял, твоего воодушевления хватает плюс-минус на год. Дальше тебя начинает что-то колбасить.
— Но дальше, если тебе некомфортно, если это серьезное ограничение, то, очевидно, человек возвращается, ну, не возвращается, но скорее все-таки снижает темп. Я до сих пор, кстати, не могу понять, почему, если ты... Я же часто вижу людей, которые на супер ЗОЖе. И я никак не могу понять, а зачем? Ты красивый, умный, молодец, тренируешься. А к чему ты готовишься? Что с тобой должно произойти, что ты так стараешься быть молодцом. Поэтому мне очень нравится видео, где 97-летняя бабушка, которая курит трубку, говорит: «Мой сын, мой дорогой, ну что такое? Вообще все в жизни ерунда».
— Я тоже думаю что ЗОЖ — это не панацея. Что если ты ведешь здоровый образ жизни, то умрешь за 100 лет. И курящие, и пьющие, и не курящие. В целом, я для себя это так определил, что ты можешь ночью пойти либо по освещенной улице, более безопасной, либо пойти по темной улице, менее безопасной. Темная улица — аллегория курения, алкоголя, а здесь ЗОЖ. И там, и там, в принципе, там могут тебя встретить. Поэтому вероятность меньше, поэтому я выбрал так идти, потому что ну я действительно почувствовал прилив сил.
— Хорошо. Когда ты точно понял, что бросил курить? Вот 6 лет ты то курил, то не курил, курил-не-курил, а дальше?
— Сколько там получается, три года... Получается, за вот четыре года я бросил именно сигареты, потом всякие вот эти вот... Вейпы вообще, я за месяц понял, что это вообще ужас какой-то, я быстро это все ликвидировал, что еще хуже стало. У меня таких тяжелых легких никогда не было. И потом айкос, долго не мог айкос бросить, мне просто запах нравился. Ты все равно проводишь много времени и в помещении, и репетируешь что-то, да. Курение, это все равно социальная привычка, конечно. И ты что-то там сидишь, что-то думаешь, или учишь текст какой-то, некая медитация, в общем, происходит. И вот это было сложно, сложно победить вот эту именно историю.
— Ну и все. То есть сейчас ты понимаешь, что ты больше не закуришь?
— Я понимаю, что мне надо максимально дистанцироваться от всего такого, потому что рецидив возможен вот так. Я видел случаи, когда люди по пять лет не курят и потом срываются и курят так мощно, что кажется, что лучше бы не бросали. Вообще, они начинают так плотно курить.
Я возил 10-килограммовую гирю с собой на концерты
— Понятно. Скажи, пожалуйста, ты занимался тяжелой атлетикой, сейчас ты занимаешься боксом. Зачем?
— Я вот только шел с тренировки, на самом деле, и...
— Я сегодня встала вообще в 6 утра для того, чтобы успеть пробежать. У меня сегодня очень ранний подъем был. Ну, очень ранняя работа. Поэтому я как раз напоминала человека, когда в 6.20 я встала на дорожку, думаю, что я делаю вообще, зачем я это делаю с собой. Но зато, когда я с ней слезу, я думаю, да, просто успешней человека, чем я, не существует.
— Какая молодец.
— Да, но это же стандартная штука.
— Сегодня я просто поздно лег, репетиции всякие я, честно, не выспался и все. У меня на боксе такая же история была — просто пришел, нет сил я страдаю, что-то машу ногами. Я помимо бокса занимаюсь еще кикбоксингом. И ноги эти кидаю, все, у меня нет сил. Я говорю, все, устал просто, давай просто растянемся.
— Ты можешь себе сказать что все, устал, я не могу? То есть если мне тренер написал что-нибудь, там, ездить на велосипеде, бежать какой-нибудь отрезок, то мне важно, чтобы я вот прям сделала. Или ты можешь сказать: «Дорогой друг, пока»?
— Нет, я повернутый в этом плане, то есть меня триггерит, я наоборот. Я могу, понятно, что условно, если я закончу съемки где-то в 2 ночи, и у меня с утра тренировка, я скорее всего напишу либо на вечер, либо на следующий день. Потому что это уже во вред будет. А так я стараюсь всегда придерживаться графика. Сейчас у меня через день идет. Занятие просто через день. У меня был момент, я в течение года я занимался только дома каждый день со своим весом. Подтягивания, приседания, отжимания. Мне тоже нравилось. У меня еще гиря была. У меня сдвиг был. Я эту гирю вообще возил на концерты.
— У меня был такой момент, когда я гантели возила с 8 килограммов.
— А я 10, чтобы в самолет пропускали в ручную кладь. Потому что оно у меня резиновое.
— Была такая история. Очень хорошо понимаю. Скажи, пожалуйста, тебе бокс, помимо того, что это хорошая координация, это переключение внимания 100%, чем бы ты ни был загружен, если в себя летит что-то, чей-то кулак или чья-то нога, очевидно, тебя это немного отвлекает от проблем существования. Что тебе дополнительно дает бокс и какой будет следующий вид спорта, если ты вообще какой-то кроме бокса сейчас видишь? Ну, кикбоксинг, давай так.
— Не знаю, может быть, обратно в тренажерный зал пойти.
— То есть тебе нравится вот эта вот штука? Подход — отдохнул, подход — отдохнул.
— Да, анаэробная нагрузка, в ней что-то тоже есть.
— А, это очень полезно.
— Да. А еще, помимо бокса, вот там, что касается спорта, Я сейчас увлекся автоспортом. Я занимаюсь джимханой. Такой вид спорта.
— Это что?
— Тебе нужно проехать трассу со своим соперником. Она состоит из разных элементов, где ты в дрифте едешь, где ты быстро ускоряешься.
— Ну, то есть очень разные стили вождения.
— Да, разные. И вы должны за время кто быстрее, в общем, проехать. То есть они две зеркальные трассы.
— Класс. А вообще такое есть в России?
— Вот, да, я этим занимаюсь. Да, мы, может быть, не знаю, вы вставляете видео?
— Да, вставляем. Мы вот ставим видео. Мы вставляем видео, и картинки иногда такие всплывающие.
— Да, я покажу, как бы, у нас есть видосы. Я в прошлом году это начал, а сейчас я уже прям в команде еду.
— Первый раз вообще слышу про такой спорт. Интересно.
— Это очень захватывающе. Спорт собирает, во-первых, очень много зрителей. Он интересен тем, что ты все видишь. То есть, если там кольцевые гонки ты за секунду один раз увидел, машина проехала, и все, она вернется к тебе через минуту.
— Очень забавно, когда ставят трибуны на трассах Формулы-1. Я вот никогда не понимала. Ну, можно же сделать очень комфортное помещение, где будет очень большой экран. И ты будешь смотреть трансляцию, потому что она реально значительно информативнее.
— Да, и все, да, ты пропустил, даже не понял, кто это проехал.
— Я один раз в жизни это видела. Ну, я не то чтобы сильный гонщик, поэтому я посмотрела. И когда я поняла, что следующий, ну, как бы следующий вот этот вот, момент, когда я сделала вот так вот, будет через 7 минут, я подумала, ну как-то давайте я, там вот, по-моему, винтик наливают, мне кажется, что отлично, все хорошо. Поняла, то есть экстремальные виды спорта относительно экстремального хобби для тебя являются таким важным элементом жизни?
— Ну, все пытаемся в балансе держать, потому что даже в том же боксе я не спарингуюсь конкретно. Спарринги, то есть эта работа по лапам, с тренером аккуратно, потому что съемки, то есть я не то чтобы боюсь, просто за секунду может гематома или сечка появиться у тебя. У меня съемки, по сути, каждый день, что-то снимаю и не могу себе позволить просто такое. И также на снегоходах катание, еще что то то есть ты все время аккуратно к этому подходишь.
— То есть ты, как пианист, всегда бережешь лицо?
— Ну понятно, оно у меня выглядит так, будто я его не берегу.
— Это не так.
— Спасибо. Я понимаю что сексуальный.
— Невероятно.
— Спасибо большое, что вы это тоже понимаете. Смысл в том что все равно баланс соблюдаешь, ну плюс еще, так или иначе, возраст. Я же понимаю что не молодею, и что уже там, я локоть зацепил, если раньше у меня за час — все, уже ничего не чувствую, сейчас там недельку побаливает. Уже все, ну куда.
Спорт, шахматы, музыка и язык — обязательные атрибуты моих детей
— У тебя два сына. Скажи, пожалуйста, они с тобой занимаются? Ты как-то увлекаешь их спортом?
— Вообще, обязательно. Условие их появления было, что они будут заниматься спортом. Я к тому, что два пацана, и, начиная со старшего, там у них разница 7 лет, я не знаю, это указание, пожелание мое, может быть, требование, что спорт, музыка, шахматы и язык. Это обязательный атрибут. Музыка, подготовка, они как бы дети мои. Плюс-минус, я не добиваюсь профессионализма.
— А на чем играют?
— Старший играет на гитаре, но он достаточно рано завязал, он поговорил, сказал, что «я пока хочу паузу сделать». Сейчас он хочет возвращаться, посмотрим. А младший продолжает пианино заниматься, но тоже у меня нет пожеланий чтобы это было что-то прямо... чтобы они виртуозно играли. Ровным счетом мне не это важно, мне важно, чтобы ну какое-то понимание было вообще, что такое ноты, ритм. Шахматы тоже очень важная вещь, там младший недавно на соревновании был. Понятно, что это среди детей, и там девять человек было, он первое место у меня занял. Гордый.
— Это большая победа.
— У старшего... но у него как-то так попадалось, во-первых, очень большие всегда соревнования были, и он там в середине мог где-то вылететь, и, конечно, это был большой стресс, то есть он очень сильно на это реагировал, но зато сейчас они с младшим играют. И уже и младший в принципе догоняет, как бы играет шахматы.
— Ты играешь в шахматы сам?
— Сам я очень плохо играю, честно, вот я очень плохо играю, и, может быть, мое указание, мое требование именно с этим и связано.
— Потому что, да, я поняла. Не знаю, у меня мелкая занимается легкой атлетикой и спортивной гимнастикой, но это нам просто врач прописал. И у нее был недавно первый забег. И когда малыш три дня ходил в медали, пробежав один километр, рассказывая всем о том, как это было, и вообще как победоносно она со мной пробежала.
— Это вот на забегах? Недавно, да?
— Да, я поняла, что легкая атлетика останется в ее жизни на достаточно долгий период времени, потому что она просто ей очень-очень захотелось, очень-очень понравилось. Была большая мотивация. Поэтому занять любое место и получить любую медаль для ребенка, мне кажется, это большой опыт.
— Конечно, важно. Я вообще... классно когда есть такие педагоги которые это понимают и от детей не требуют каких-то там сверх- историй, просто наклеечку дал.
— Да, она у меня уже вся в переводилках за хорошее поведение, за то что я добежала, за что-то еще, я говорю, подожди, когда вообще было занятие, раз у тебя столько всяких наклеек, переводилок и всего остального? У тебя жена поддерживает ЗОЖ, она тоже чем-то занимается. И как вообще устроен твой стандартный день, если мы говорим про съемки, спорт, какую-то рекреацию, отдых, семейное время? Вот как это происходит?
— То есть спортом я как бы занимаюсь, по сути, перманентно. Вот я говорил, что до этого я занимался каждый день дома и вообще у меня был сначала челлендж просто 100 дней. В течение 100 дней делать 100 отжиманий, 100 приседаний, ну не сразу там это делится, потом я это довел до 150 в целом этим делом занимался полгода, добавил потом подтягивание, все, это все каждый день, на отдыхе там, я там стараюсь либо чуть раньше проснуться, условно, пока все спят, позаниматься, чтобы не задерживать, и потом вместе пойти на завтрак, либо вечерком, на вечер переношу в зависимости от ситуации.
— То есть ты занимаешься спортом утром, стандартно?
— Да, вот сейчас бокс у меня через день, то есть я выключил домашние тренировки, потому что думаю уже, чтобы не перенагружаться. И тоже, ну, в основном пытаюсь с утра поставить, но, опять же, бывает, что рано там надо ехать куда-то, вот, переношу на вечер тренировку. Жена тоже занимается, она и в зал ходила тренажерный, мы даже к одному тренеру ходили, и ей в любом случае нравятся такие более, скажем, такие... плавные вещи — йога, растяжка какая-нибудь.
— Ой, святая женщина, я никогда не могу, терпения не хватает, просто все. Я не могу, я начинаю злиться, я тот человек который, расслабившись, такой «Господи, сколько еще мне нужно расслабляться, коленка вот уже здесь мне не поддается». Хорошо. Тренировки обычно утром, твой рабочий день может длиться какое-то невероятное количество времени.
— Он просто вообще. Он может начаться в любой момент, закончиться в любой момент. Все зависит от того, какой проект идет, то есть это, как правило, как будто калейдоскоп идет, то есть одно закончилось, начинается другое, это закончилось, пошло другое.
Важно все-таки оставаться в том месте, где ты хочешь развиваться
— Ну вот я не представляю, ты был юристом, работал ты, собственно, в Газпроме на одном из предприятий, а потом решил уйти, чтобы посвятить себя юмору.
— Ну это чуть раньше было.
— В какой момент ты решил посвятить себя юмору? Ну это как выглядит, и... если у меня стоит съемка, любая, моя или я записываю что то с гостем, или я отдаю наоборот интервью, для меня всегда лишь такое «отсняли и все, можно поработать уже нормально», все, а когда это не заканчивается — это же огромный объем нагрузки эмоциональной, вот почему ты выбрал именно это? И ты устаешь или не устаешь от съемок, вот там движущийся текст надо учить, ну то есть сейчас мы просто разговариваем, а там бежит текст, надо учить какое-то адское количество. Как выглядит твоя трудовая деятельность и как ты стараешься себя поддерживать? Гибкий Зож, это же не только про физику, это же про эмоции еще, про то, что ты не сходишь с ума в какой-то момент.
— Кстати, чему спорт учит, мне кажется, это мне и в работе помогает. То есть я из спорта как раз в работу перенес. То есть дисциплина. Если у тебя будет результат в спорте, то только когда ты занимаешься по распорядку, ты ешь по распорядку, еще что-то. Мне спорт помог научиться этому и перенести в работу. Я начал более систематизировать себя. Помимо спорта, перелом после 30-ти, я начал учиться. Я по специальности юрист и понял, что раз у меня моя жизнь уже связана вообще не с юридическими делами какими-то, а с творчеством, я должен обучиться этому. Я закончил там много разных курсов, то есть я отучился в разных местах.
— Полезное что-то было?
— Все полезно. Я прочитал все книги основные по Станиславскому, Михаила Чехова.
— Ну и что, помогает?
— То, что до этого было по наитию, то, что мы через КВН...
— То есть ты такой: «Я был прав!»
— Ну, где-то нет. Я понял, что есть определенные рычаги, которыми можно пользоваться, что-то выключать в юморе. Если что-то более драматическое, то ты чуть разбавляешь, у тебя другой рычаг. Стихи начал учить в больших объемах, для тренировки памяти.
— Потому что это ты уже немолод.
— Да, все это так вот постепенно тебя закаляет А как я пришел к тому что я хочу быть юмористом...
— Когда настал тот момент, и помнишь ли ты его, когда ты решил что все, завязываю с этой работой, я пойду в творчество, я обязательно там добьюсь успеха, я в себя верю? Это важно, это сложное решение, которое нужно принять.
— Да. Предыстория. Я КВНом с 2002 года занимаюсь, то есть когда поступил в колледж. Я начал учиться и сразу же начал играть в КВН. Я начал, поступил на юриста и начал играть в КВН, я среднее специальное закончил, юридическое, играл в КВН, поступил на высшее юридическое, играл в КВН, и даже, на самом деле, в институт не сильно благодаря, но отчасти благодаря КВН. Что я до этого выступал за команду этого института. Мы представляли, в общем, была сборная. И мы поехали, поиграли. Я представлял этот институт, мы выиграли. Меня заметил ректор. Я вообще...
— Ты понимаешь, что ты талантлив? Я понимаю, что ты чертовски талантлив.
— Не знаю. Я, может быть, банальную вещь скажу, но меня всегда преследует синдром самозванца. Опять же, возвращаясь к детям, почему музыка, шахматы, языки — потому что у меня этого ничего не было. У меня отец военный, мы постоянно переезжали, и это не в укор им. Я имею в виду, что мы настолько в разных местах жили, не было в доступе. Мы жили даже в Ставрополье, мы в лесу жили.
— Я тоже начала заниматься спортом в достаточно зрелом возрасте. У меня нет истории, что я с детства что-нибудь там, и я с детства учила английский, я с детства там еще что-то делала. То есть, это были какие-то такие местечковые кружки, но при этом это все... Я тоже. Мы начинаем учить английский прямо, когда еще по-русски не начали говорить, чтобы был билингвальный человек, в спорт надо отдать — это все то же самое, что у меня тоже этого не было. Это просто не было принято, родители очень много работали, не было просто возможности.
— Я надеюсь, что дети будут больше благодарны, нежели с психологами разбирать, что вот у меня отец тиран.
— Почему вы вышли голые в метро? Потому что отец заставлял меня играть на пианино.
— Да-да-да. И он еще Дорохов, и я видел, что он голый выходил на сцену. Короче, вот. И все время шел КВН как-то. Ну, опять же, в моей голове было, что это все временно. И в какой-то момент я, закончив институт, я завязал с КВНом. Попал в Газпром тоже очень, на самом деле, благодаря КВНу, потому что я там до этого сделал творческий вечер один.
— Ты примелькался.
— Да, да. И потом был диплом, все, там и попал, собственно, уже юристом, то есть я в разных отделах там поработал, в экономическом, в юридическом. И вот за эти годы я принял эту ситуацию. У меня появился там, у меня семья появилась, у меня появился сын старший. Я принял, все, я взрослый, то есть я все, я взрослый, но каждый раз, глядя, приходя на эту остановку, я смотрю на этих вот уже действительно взрослых, мне было 24 года, 25, а там были... Не, но я ходил в пальто, я курил трубку тогда еще, да, это было очень мощно. Я смотрел на вот мужиков там 40-летних, я не видел радости в глазах, честно, но... Я тут никого не хочу обидеть. Просто вот я просто смотрел, да, я не понимал, они рады вообще, они счастливы, что выбрали...
— Ты думаешь, люди вообще задают себе такой вопрос? Вот мне кажется, что нет.
— Ну, это понятно. Так вот у меня переломный момент, в чем произошел... Как-то меня подвез заместитель нашего отдела, заместитель начальника Юрий Робертович Вейман. Такой очень-очень умный, очень сильный, очень обаятельный человек. Я не знаю, он очень фактурный, даже я так скажу, очень фактурный, он очень такой достаточно крупный, он в кабинете курил все время.
— То есть кабинет был ему по размеру?
— Да, и он такой был, и он старожил Газпрома был. И вот он меня подвозит, он сидел на переднем кресле в машине, а я сзади. И вот он даже не поворачиваясь, он открыл окно, водитель едет, и он курит, он говорит: «Дорохов, а ты же КВНщик, да?» Я такой: «Да, да». Он говорит: «Ты знаешь, я очень хорошо играю на гитаре. Я вообще баритон, я прекрасно пою. Я всю молодость выступал и пел. Я выступал, я собирал концерты, творческие вечера были у меня. И потом в какой-то момент я бросил и пошел работать в Газпром». И вот уже там сколько-то лет, назвал цифру, большую цифру, я в Газпроме. «И ты знаешь, я нихера не счастлив». Но он без нихера, чуть другое слово сказал. «Поэтому я тебе рекомендую идти нахер отсюда и заниматься тем, что действительно тебе нравится». И реально, у меня аж мурашки по коже пошли, потому что я себе этого не говорил в тот момент, а я, видимо, отдалял эту мысль от себя.
— Ну, ты же взрослый, у тебя же трубка и пальто, это понятно.
— А тут мне такой человек это говорит, и вот в скорости, собственно, я начал возвращаться уже в КВН, потихоньку там с ребятами выступать, они продолжили, с кем мы начинали. И в какой-то момент я просто уволился. И вот с этого момента у меня начался путь в творчестве. Он был сложный, потому что играя в КВНе, я не мог где-то работать официально. У меня семья уже была, я таксовал. Ночью я таксую, днем мы репетируем. И все, вот этот круговорот такой.
— Но, тем не менее, ты считаешь, что это был самый правильный выбор?
— Я думаю, точно, да. Мне кажется, это важно, все-таки оставаться в том месте, где ты хочешь развиваться. Конечно. И тебе должно это нравиться. Просто если это сверхусилие, ну, это просто... Я даже сейчас в работе...
— Ну, это как питаться безуглеводной пищей, да, это то же самое.
— Я даже сейчас в работе, я понимаю, что вот мне это будет неинтересно, допустим.
— Ты отказываешься от колеи?
— Да. Ну, там, от разных, как бы, проектов, но, опять же, если я согласился на что-то, я постараюсь там в этом максимально углубиться, как бы, стать, ну, не то, что лучшим, а, не то слово, ну, в общем, максимально выжать из этого.
— Ну, да, максимально качественно, да.
— От того, что я могу. Если это будет, там, выглядеть не сильно мощно, ну, такие, как бы, мои сто процентов, что я могу поделать.
Рутинная работа делает меня сильнее
— Скажи, просто если мы говорим про твою творческую карьеру и про то, как заряжают тебя съемки, заряжает тебя это или, наоборот, разряжает. И ты вот после какого проекта, даже не название интересно, а вот после какого, почему в этом проекте ты вот пришел и сказал: «Все, я устал, мне нужно восстановиться»? Известные актеры говорят: «Я ухожу на год, я ухожу на два, я ухожу еще куда-то на какое-то время». Потому что мне нужно восстановиться, и я не могу. Я потерял смысл, настроение.
— У меня пока такого не было. У меня так состоит, что у меня что-то заканчивается, и встык обычно идет что-то другое. Оно кардинально другое. И, соответственно, у меня нет даже времени порефлексировать над тем, что прошло.
— То есть ты не рефлексируешь и такой» «Сегодня съемка, завтра съемка, послезавтра съемка»?
— Закончилась, понятно, я пока был в этом проекте я был в него погружен. То же шоу «Звезды»: на какой-то период просто погружаешься, живешь только этим, и только он заканчивается, на следующий день «Однажды в России» начались съемки и просто автоматически уже тебе нет смысла весь этот богача с собой нести, тебе уже надо сюда включиться. И мне кажется, это как раз мне очень сильно помогает, потому что я от разнообразия этого, я как будто бы не устаю. Есть моменты рутинные, то есть внутри творчества, это, конечно, запоминание текста, это сложный момент, вот особенно сейчас, я готовлю моноспектакль по рассказам Зощенко. И вот это самый сейчас сложный момент. Мне кажется, что я не вывезу.
— Я смотрю любой моноспектакль и думаю, что ты делаешь?
— Я вижу весь сценарий, он толстый такой. Я говорю: «Это я все один что ли буду делать? Это все еще читать, мне учить? Наизусть? У нас даже не будет никакого суфлера?» Нет. И вот это мне, конечно, немножко, то есть это каждодневная история, то есть я просто думаю, ну у меня все уже, я устал, я не смогу просто. Один рассказ, там, три страницы, второй — две страницы, они все разные. Один сейчас вообще самый финальный, он будет порядка семи страниц, просто, по сути, монолог огромный просто, и я не понимаю, как я буду это делать.
— Я вообще не понимаю, как не остановиться, вот знаешь, когда я на секунду остановилась, и такая «а с чего я начала, а что сейчас за абзац?»
— Да-да-да. Просто если я понимаю, что чтобы приобрести в этом легкость, я должен знать просто до буквы, до запятой это все, и, соответственно, здесь только вот эта рутинная работа немножко ну как бы раздражает, но опять же это выход из зоны комфорта и и это как правило показывает дальше, что это делает тебя сильнее.
— Представляешь, если в 5 утра стоять на остановке, учить текст.
— Да, но это было такое раньше, особенно когда где-то далеко живешь. С одной стороны Москвы репетиция, в 9 утра уже на другой стороне, да, и ты просто, едешь, какой-то ужас, на метро, что-то читаешь, ты вообще не понимаешь даже слов иногда. Что это такое, да.
Семья — это такая же работа
— Ага, я поняла тебя. То есть обычно съемки тебя заряжают. По поводу текста, согласна, я даже не представляю, какой объем текста и как это можно выучить. А как ты отдыхаешь? Вот если есть свободный день, вот вот абсолютно свободный, все, не работаешь ты сегодня.
— Ну вот стараюсь сейчас с семьей больше времени проводить. Ну, мы стараемся еще вот выходные, опять же, не всегда, на дачу ехать, то есть с родителями, чтобы встречаться все вместе там за городом, вот собираться, там сестра приедет с мужем, мы там с семьей, там теща, родители, вот пытаюсь вот так как-то делать.
— Но это для тебя или для семьи?
— Я думаю, все вместе, так или иначе. Но семья — это тоже работа, по большому счету.
— Я просто вижу периодически водителей, которые в пятницу вечером или в субботу утром едут на машине. Я понимаю, что у него огурцы сзади, ну точно, сто процентов огурцы, помидоры, мясо. Значит, у него там сидит жена, где-то за огурцами прячется какой-то человек маленький. Я вижу и никак не могу понять, знаешь, вот как эти мужики на остановке, типа вот когда ты смотришь в окно, а вот что, ну то есть вот как это так?
— Не, ну, в любом случае, я говорю, что по мне семья это такая же работа, и там начало моего пути творческого... Конечно, меня очень было мало в семье.
— То есть ты сейчас стараешься отдавать долги?
— Старший сын, наверное, не получил того объема меня, моего внимания, как младший сейчас получает. Поэтому, возможно, я не знаю, компенсация, не компенсация.
— Ты хорошо готовишь? Ну вот вы приехали, вы же выбираетесь?
— Да, у меня сыновья говорят, что бургеры, это самые лучшие у меня бургеры. Я бургеры делаю. Шашлык могу пожарить. Понятно, что у нас с моим отцом конкуренция, они мне иногда говорят, что у деда все-таки шашлык получше, я вообще не претендую.
— Обычно проводишь с семьей, но есть ли какое-то хобби, когда ты понимаешь, что я с семьей время провел, с детьми позанимался, я поснимался, вот сейчас есть какое-то время?
— Это мотоцикл. Мотоцикл... как раз в чем прелесть его, что я в этот момент один. Даже если я еду со съемки, на съемку, на репетицию, вот в этот момент я один. Я еду, размышляю, мне очень нравится куда-то далеко ехать, я очень люблю это, просто даже одному ехать. И Сочи, до Минска хотел добраться в прошлом году, но проехал до Брянска. Только доехал — заболел что-то сильно. Просто вообще размотала меня дорога, три дня провалялся.
— А вот пока она не размотала тебя, было круто?
— Было круто, но это все все одно на одно наложилось, просто был сильно тяжелый график, я уже в принципе выехал в путешествие в состоянии таком, я думал, что я выкарабкаюсь, но как раз пик достал в Брянске. А так, какие-то путешествия в Подмосковье куда-то просто уехать, есть прелесть мотоцикла, что ты включен в эту природу и ощущаешь запахи.
— На велике это точно так же просто. Поэтому я очень боюсь ездить на мотоцикле. Просто когда ты едешь на велосипеде, очевидно, что не такие скорости, но при этом ну то есть вот...
— Ну вот муха врезается.
— Ну да, ну и ты чувствуешь, где траву скосили, где было ровно, где там еще что-то происходило и, конечно, ты точно включен в пейзаж значительно больше чем...
— Ты часть этой природы, нежели в этой коробке, в машине.
— Ну, в общем, это мотоцикл.
— Да, ну и вот сейчас джимхана тоже мне нравится. Там после там каких-то съемок вечером тренировка по джимхане, я ставлю себе дни приезжаю, три часа занимаюсь, тоже переключаюсь, ты в скольжении находишься, что-то машину запускаешь, тоже как-то развивает тебя.
— Хорошо. Есть ли у тебя какие-то правила, которые ты считаешь для себя, наверное, непререкаемыми? Для того, чтобы хорошо себя чувствовать, ты должен. Или ты считаешь, что без этого ты не будешь себя так комфортно чувствовать?
— Ну, я думаю, фундамент в этом — это заниматься любимым делом. заниматься тем, что тебе нравится. Это фундамент.
— Всем совет, ребята, если вдруг.
— Понимаю, страшно бывает совершать. Я всегда в пример себя говорю, что я вот там бросил Газпром, имея уже... То есть у меня зарплата была, все хорошо было, вообще все классно. И когда это все ушло, то есть жена, ребенок как бы... понятно, что классно, что они меня поддержали, то есть супруга вообще, она у меня жена декабриста, не в этом плане. Она меня все время поддерживает в моих начинаниях. Даже в тех же мотоциклах, хоть и очень страшно, но она говорит: «Ну, ты счастлив в этом, тебе это нравится, тогда занимайся, просто будь аккуратен». Соответственно, заниматься любимым делом и не бояться менять, то есть если вы чувствуете, что вы не развиваетесь, что вас угнетает больше там на этом месте на этой работе. Мой совет — просто сделать волевой шаг, все-таки сделать его в сторону того, что нравится, может быть не радикально как-то, может быть постепенный переход сделать, но это важно очень, и вот без этой основы, мне кажется, остальные правила — они второстепенные. Понятно, что просто занимаясь уже любимым делом, то есть это надо учиться, то есть изучить это дело, то есть это такая цепочка, она тебя должна вести, опять же для того, чтобы хватило силы. Спорт — он помогает тебе физически находиться в тонусе. Поэтому, я думаю, что благодаря тому, что у меня есть спорт, у меня есть силы, там, столько-то сниматься, там, 12 часов сниматься и не уставать, там, и говорить, потому что я знаю, что вот у меня тело в тонусе, дух мой в тонусе.
— Я точно знаю, что люди, которые занимаются спортом, значительно выносливее, чем те люди, которые это не практикуют.
— Да, сто процентов.
— Так, заниматься любимым делом, заниматься спортом.
— Да, учиться.
— Учиться.
— Это очень важно, да, никогда не поздно учиться. Да и хватит, наверное. Остальное же сами люди взрослые поймут.
— Спасибо тебе большое, что ты к нам пришел. Огромное тебе спасибо за подарок. Я действительно его поставлю себе на стол. Он будет на меня смотреть. Невероятно обаятельная штучка. Жду тебя на разных наших спортивных активностях. Может, тебе что-то зайдет.
— Ну триатлон, конечно, я смотрю на него.
— Ну «Гонка героев», ну маленькая, небольшая.
— Ну сколько? Ну 2 километра. 5.
— Ну 5, ну ладно.
— Наверное, 5 это не сильно интересно.
— А триатлон (супер спринт)? Там сначала надел гидрокостюм, снял гидрокостюм, сел на велик, слез с велика, надел кроссовки, снял кроссовки и все.
— Ну я смотрю это все... Я не знаю, пока мне кажется это сверхусилие какое-то. К этому надо потом потренироваться, чтобы не просто на холодную я выбежал, такой крутой, нужно сначала подготовиться, возможно, я выберу какой-то там отрезок времени, сначала подготовлюсь...
— В общем, если что, мы будем тебя точно ждать.
Никита Филиппов: «Я знал, что никто не тренируется больше, чем я»