Здравствуйте, мои уважаемые читатели. Эта статья когда-то была первой, коротенькая, практически нулевая по данным, сейчас она переделана, переделана весьма ощутимо. Итак, сегодняшняя наша героиня, царевна, влюбленная в театр, личность довольно примечательная, хотя она и находилась в тени своего родного, царственного, брата. Впрочем, это неудивительно, ведь в тени ее брата находилась тогда практически вся Россия, поскольку братом ее был не кто иной, как Петр Великий. А Наталья Алексеевна, младшая, любимая сестра Петра, его единомышленница, всегда поддерживающая все его начинания, являлась для брата серьезной опорой в семейных вопросах. А вопросов этих было немало. Но обо всем по порядку.
Царевна Наталья родилась в Москве 22 августа 1673 года в семье царя Алексея Михайловича и его второй супруги, царицы Натальи Кирилловны Нарышкиной. Принимала новорожденную царевну некая Анна Петрова, за что и была пожалована 25 августа «камкой зеленой куфтерю 10 аршини». Имя нашей героине дали 26 августа, в честь матери. Мамкой царевны стала Прасковья Борисовна Ордина-Нащокина, а княгиня Лукерья Гавриловна Ухтомская, жена окольничего князя Ивана Юрьевича, стала ее кормилицей, вообще это, как я понимаю, редчайший случай, такая высокопоставленная особа и кормилица, с 19 июля 1694 г. – она же становится ближней боярыней царевны.
Перед рождением дитя царица исполняла некий обряд, называемый «саждение на место», чуть подробнее я расскажу об этом позже, в отдельной статье. Точный смысл этого обряда непонятен, но он явно был крайне важен, как минимум это торжественное событие, которому придавалось очень большое значение, и обставлен он был весьма богато: «…когда наступало время родин, царица служила в своих хоромах молебен с водосвятием и садилась на место <…> в хоромах пели молебен и воду святили, как она, государыня, села на место. В 1673 г., августа 14, за 8 дней до рождения, августа 22, царевны Наталии Алексеевны, села на место царица Наталья Кирилловна, причем Крестовая комната государыни была наряжена в следующем порядке: «Августа в 14 день, в четверг, за час до света в Крестовой наряжена постеля, вшед в Крестовую на левой стороне у дверей скамья липовая, положено на нее: ковер золотной большой кизылбашской, постеля лебяжья, взголовье лебяжье ж; на нее пуховик – пух чижовой, бумажник да взголовье чижовое, подушка атлас червчат. От стены положено сголовье бумажное, наволоки новые камчатые лученчатые, одеяло атлас золотной, по червчетой земле; гривы и каймы атлас по серебряной земле, испод пупки собольи с пухом. Да в запас положено в ногах одеяло камка кизылбашская по белой земле травки золоты; грива атлас золотной, испод пупки собольи, опушка горностаева. А накрыта постеля – было сукно скорлат червчет, сшито в полтора полотнища. Да в запас приготовлен ковер меншой, золотной кизылбашской, а лежал по указу в Казенной избе. Лавки наряжены полавочники бархат рытой; взяты полавочники из Истопничей палаты... И того ж дни в пятом часу дни великая государыня царица изволила сесть на место...». То есть это ОЧЕНЬ дорогой, богатый и крайне важный обряд.
Царевна родилась, и иконописец Симон Ушаков написал меру новорожденной царевны, она же ростовая или мерная икона «на липовой доске длиною 10, шириною 3 вершков». Что такое мерная икона? Это узкие иконы, которые писались в рост и «ширину» младенца ко дню его крещения, на них изображали святого, чьим именем крестили ребенка. Кстати, для написания иконы самым тщательным образом снимались мерки с новорожденного, писал их, как правило, самый «добрый и искусный мастер», и если что-то шло не так, например, мерки сняли неверно, или в образе святого что-то не устраивало, то икону обязательно переписывали, видимо, (несмотря на то, что на этот счет у серьезных историков нет единого мнения), иконе этой придавалось особое, важное, значение в жизни царственного ребенка, а потом уже и взрослого человека, после смерти «хозяина» иконы, она чаще всего располагалась над надгробием усопшего.
О детстве Натальи известно крайне мало, не писали тогда о жизни царственных, теремных затворниц, закрытая тема. Точнее писали, о том какие украшения подарены, как палаты расписаны, какие ткани меха были переданы в «избушку», какие игрушки передавались царственной девочке, ну и тому подобное, таких записей довольно много даже о тех царевнах, которым не пришлось долго прожить, и о Наталье этих данных хватает с лихвой, но относятся они к тому времени, когда еще был жив ее батюшка – царь Алексей Михайлович, когда же его в 1676 году не стало, прекратились и записи о царевне, и время настало такое, смутное, да и царевне Софье Алексеевне, дочери царя Алексея Михайловича от перового брака, люто борющейся за власть, были не нужны ни мачеха Наталья Кирилловна, ни единокровные брат с сестрой, какие уж тут записи о детстве. Но кое-что рассказать все-таки можно.
Начнем с того, что она была поздней дочерью Алексея Михайловича от любимой женщины - царицы Натальи Кирилловны Нарышкиной, была любимым и, наверняка, балованным ребенком. А что, возможности же позволяют баловать. Вот одно из небольших упоминаний о праздниках, связанных с Натальей Кирилловной и Натальей Алексеевной: «А из Соколова, идучи в Коломенское, заходил государь, и с царицею, и царевичем к Николе на Угрешу и слушал вечерню и молебен. 26 июля государь снова со всем домом переехал из с. Коломенского на Воробьеву гору; 26 августа он праздновал там именины царицы Натальи Кирилловны и царевны Натальи Алексеевны; слушал вместе с именинницами и со всем домом обедню в полотняной походной церкви в присутствии всего боярства и всех чинов, которые нарочно были вызваны к этому дню из Москвы». То есть для празднования именин царицы и царевны из города специально вызывались все бояре и чины. 5 октября государь отправился на богомолье к Троице, и сделал это несколько позднее обычного сентябрьского похода именно из-за рождения царевны Натальи, и государь терпеливо дожидался истечения срока родинного времени, поскольку «царице подняться в поход было нельзя».
Любопытно, что когда царицам (Евдокии Лукьяновне Стрешневой, супруге царя Михаила Федоровича, и Марии Ильиничне Милославской, первой супруге царя Алексея Михайловича) приходилось производить на свет дитя в августе-сентябре, и они не могли сопровождать мужей в традиционном богомолье к Троице, то цари отправлялись без своих супруг, здесь же государь дождался, когда Наталье Кирилловне можно было отправиться в путь. В книгах Ивана Егоровича Забелина, русского историка, есть упоминания о быте нашей маленькой героини. В частности, например, об отделке покоев царевны.
В 1685 году живописцы Иван Мировский и Иван Салтанов расписали «притчами евангельскими и апостольскими», деревянные комнаты царевны Натальи Алексеевны. В 1688 году стены и двери покоев были обиты золочеными басменными кожами, на которых были вытиснены разные травы, цветы, птицы и звери. Кожи эти сшивались и для сохранности прикрывались олифой, заменявшей лак. Позже, в 1694 году, есть и такие записи: «Средняя же деревянная комната царевны Натальи Алексеевны была расписана следующим образом: «По старому левкасу стены и подволоку велено выбелить вновь; двои двери столярские, одна с обе стороны, да у тех дверей наличники и колоды, да у дву окон наличники и колоды, по старой красной земле нанесть вновь голубою землею и расписать травы цветные, потому что старая краска слиняла; да у тех же дверей и у окон написать шпренгели, скрыдлы и подвесы».
Упоминает Забелин о книгах и игрушках и украшениях царевны. Язык того времени, когда делались записи, о расходах на игрушки, сложен для нашего восприятия, но я все же приведу эти цитаты. «У царевны Наталии Алексеевны была корона жемчужная с запонами, в поднизи 82 зерна бурмицких и пр. <…> В 1675 г. февраля 7, когда царевне Наталье Алексеевне было полтора года, ей также переплетена потешная книжка и потом августа 27 переплетена другая потешная книга». За переплет книги 7 февраля книжному переплетчику Ивану Михайлову заплатили 10 копеек, за переплет 27 августа переплетчику Федору 15 копеек. А вот и игрушки: «1684 г. мая 19 в хоромы царевны Наталии Алексеевны делали кровать потешную с подволокою, ноги и столбики точеные, длины три чети с дорожники; мая 23 скроены к царевне Наталии Алексеевне в хоромы две потешные телогрейки в камках, в желтой да в червчатой, подпушки под желтою дороги червчатые, под червчатою тафта зелена; в кроенье вышло камок по полтора арш., дорог 7 верш., тафты 3 верш.; мая 27 к царевне Наталии Алексеевне в хоромы скроены две потешные телогрейки <…>; мая 28 к царевне Наталии Алексеевне в хоромы скроен потешный бумажник <…>; мая 28 к царевне Наталии Алексеевне в хоромы скроены две потешные телогрейки, <…>.»
То есть явно для царевны делались книги, создавались игрушки, весьма часто шились те или иные «потешные» одежды для ее кукол. А это уже более поздняя запись: «1690 г. мая 20 токарь Семен Шешенин сделал в хоромы царевны Наталии Алексеевны из слоновой кости гребенку со птичьими головки длиною 3 верш.; два гребня на обе стороны с выемкою гладкие длиною 3 верш.». Частота такого рода записей в самом раннем детстве царевны - впечатляет, сведения о том, что в терем поступил очередной новый предмет для «забав» появляются буквально через день. Хотя есть и большие перерывы, месяца по полтора. Упоминается и то, что когда царица или вся царская семья выезжала на богомолье, допустим в Троице-Сергиеву лавру, тогда еще в Троицкий Сергиев монастырь, то царским детям, проезжая мимо ярмарок, обязательно покупались «гостинцы» яблоки, орехи, леденцы, ну и, конечно, деревянные игрушки, дудочки, погремушки и прочие милые вещицы, которые так радуют детские сердца. О радости родительских ушей от музыкальных игрушек история тактично умалчивает.
Кстати, помните, в романе «Петр Первый» А.Н. Толстого, и в одноименном же фильме, все время упоминается «лавра»:
— Уйди, уйди, бесстыдник... Да спит она...
— А, — ну, спит, так скажи царевне, чтоб в лавру не ходила...
Софья вскинулась. Глядела на Бутурлина, покуда он не стащил шапки.
— Пойду в лавру... Скажи брату, — приду...
И так далее, таких упоминаний много, но это неточность, монастырь станет Лаврой лишь в правлении родной племянницы нашей героини – императрицы Елизаветы Петровны в 1742 году, однако, я отвлеклась.
Для девочки шили новую одежду и изготавливали милые девичьи украшения для волос, для кос. Вообще же, как я уже говорила, с кончиной отца нашей героини, записей о детстве царевен стало куда меньше, чем было ранее. В следующих статьях будет видно, как тщательно и методично записывали украшения, игрушки, одежду, обстановку теремов царевен, а о «среднем детстве» нашей героини нам неизвестно почти ничего. И все же мы можем узнать и еще кое-что о теремной жизни Натальи. В Коломенском дворце в 1685 году для царевны Натальи Алексеевны «к каменной столовой цке (доске) сделано подстолье липовое на четырех ногах отводных, на польский образец». А в 1699 году упоминается, что в комнате царевны Натальи Алексеевны в трех вызолоченных рамах висели персона брата ее царя Петра Алексеевича и живописные изображения его тезоименитых ангелов Петра и Павла. В том же году: «…к персоне печатной на листу царя Петра делали рамы флемованные золоченые. Рамы на портретах и картинах были гладкие или резные, золоченые, серебрёные, иногда расписанные красками или просто вычерненные под черное дерево».
Или вот такая мелочь как количество восковых свечей, в 1684 году в хоромы царевны Натальи Алексеевны: «…по налепу приказному, 2 витых приказных, 5 витых об одной светильне, 20 образных, 10 тонких, 20 простых, в 6 лампадец в неделю 12 гривенок, к величаньям в праздники в год 8 пуд, 2 гривенки, за кушанье и на поставцы 41 пуд 5 гривенок, в мастерскую и в мыленку 4 простых; всего в год весом 191 пуд 2 гривенки. Сверх того отпускалось в запас на всякий случай в Истопничыо палату для выдачи во все комнаты: по 8 налепов приказных, по 1 витой приказной, 11 витых об одной светильне, 7 рогатых, 7 тонких, 2 налепа шестерных, 121 образных, итого в день 228 свеч, а в год весом 158 пуд 5 гривенок». То есть, в год свечей уходило более 5600 кг, в день, в среднем, около 16 кг.
Царевну, конечно, учили, в 1675–1691 годах в штате царицы учительницами состояли: «Варвара Льгова и Федора Петрово, вдова Тимофея Волкова, которая учила и царевну Наталью Алексеевну. 1683 г. марта 25, между прочим, ей было назначено хлебное жалованье, ржи и овса по 10 четвертей на год». Царевну учили грамоте, обучение началось, скорее всего, лет с шести, разумеется, учеба была традиционная, азы грамоты, чтение, письмо, молитвы, рукоделие, вышивка шелками и бисером. То есть было самое обычное, для того времени, теремное воспитание. Уже позже, когда «вошел в силу» ее брат царь Петр Алексеевич, Наталья Алексеевна «доучивалась» сама многим наукам, но до этого у нас еще есть время.