Дорогие, мои благородные редисочки! Заключительная часть истории о тайне мертвых близнецов! Но не унывайте, p.s. До новых встреч!
***
— Знаете, а ведь на время смерти Анны Прониной, алиби у меня тоже нет, — с легкой улыбкой заявил сторож Максиму. Максим в ответ лишь раздраженно дернул плечом. Они сидели в сторожке, несчастный Пронин, накаченный коньяком по самые брови, спал мертвецким сном тут же, на кровати сторожа. Отец девушки наотрез отказался покидать территорию церкви, искренне надеясь, что здесь мертвецу в облике дочери его не сцапать. Максим прихлебывал ароматный кофе сторожа и уже в стотысячный раз перелистывал фото с места гибели Анны Прониной. К фото, правда, еще и предварительный отчет добавился, в котором черным по белому было написано, то, что уже установил сторож — грудная клетка Прониной вскрыта без использования какого-либо инструмента. Но самое странное было то, что квартира оказалась заперта изнутри, следов присутствия посторонних не обнаружено. Имеются конечно отпечатки и много, но это скорее всего отпечатки самого Максима, сторожа и медиков. Однако, что самое неприятное, в отчете говорилось, что у Анны Прониной во рту обнаружена такая же ладанка, найденная и на трупе ее дочери. Это была уже вторая ладанка по счету, потому что извлеченная из трупа Сони Прониной так и пребывала себе смирно в кабинете Максима. Он это точно знал, попросил дежурного проверить ее наличие.
— Чертовщина какая-то, — делая глоток из чашки, сердито буркнул Максим. В отдел он не поехал. Пыхтеть там в гордом одиночестве, пытаясь притянуть голову к хвосту, было тошно. Ходячие мертвецы, самоубийцы со странными предметами во рту и непонятно каким боком примостившиеся сектанты, чёрт-те что какое-то. Тут и самому Максиму недолго крышей поехать, вон как Пронин или его супружница.
— Такие штучки у нас в лавке делают, — вдруг ни к селу ни к городу заявил сторож.
— Что? — не понял Максим и перевел взгляд на фотографию, в которую тыкнул Смолянинов. — Это? — переспросил Максим, — и вы знаете, кто делает?
— Примерно, — коротко бросил сторож, — сейчас уточню, — с этими словами он проворно вышел из сторожки, однако остаться наедине со своими мыслями Максиму не удалось. Снова пискнул телефон, сообщая о еще одной электронной депеше. — Ну наконец-то, — буркнул Максим то ли самому себе, то ли нерадивому отправителю, затянувшему с необходимой информацией. — А вот это уже крайне любопытно, — удивленно приподнимая брови, заметил Максим, быстро-быстро водя глазами по тексту короткого, но очень информативного текстового файла.
За спиной хлопнула дверь, и он тут же свернул файл, не желая демонстрировать его содержимое, потому что к расследованию, как оказалось, оно не имело ни малейшего отношения.
— Вот, — перед Максимом лег желтый листочек с номером телефона, — это телефон Аркадии Ильиничны, чей племянник, предположительно, занимается изготовлением этих вещиц, — тут же появилась и ладанка, один в один такая же, как и извлеченные из ротовых полостей у двух трупов. — Я где-то уже видел подобное изображение, — задумчиво почесывая бороду заявил сторож.
— Так вы же бывший священник, — хмыкнул Максим, — вот вам и кажется знакомым этот святоша на ладанке.
— Нет, не поэтому, — протянул сторож, — я сравнил это изображение с изображениями каноничных святых, ни одно не подошло, я где-то еще видел его… — и вдруг сторож замер, а потом проворно полез в телефон. — Вот, — смотрите, — сунул он Максиму под нос фотографию, — изображение одно и то же, — уверенно заявил Смолянинов.
— И правда, — протянул Максим сравнивая образ на ладанке и образ с фотографии надгробия, где была обнаружена Софья Пронина, — точно оно…ничего себе, однако пердимонокль, — присвистнул Максим, глядя удивленно на сторожа. — Кто, говорите, автор этого шедевра? — уточнил он.
— Аркадия Ильинична, — кивнул сторож на листок с номером. Максим тут же набрал старушке.
Однако, ко всеобщему разочарованию и самого Максима, и его временного «напарника», телефон оказался вне зоны действия сети.
— Прогуляемся? — коротко предложил Максим сторожу. Тот не задумываясь, живо кивнул, и уже через десять минут они звонили в дверь квартиры Аркадии Ильиничны, чей адрес весьма любезно предоставила ее заклятая подружка — Нина Александровна. Однако и на звонки в дверь никто не отозвался.
— Может уехала куда-то, на дачу или в гости? — разочарованно предположил Максим, повернув к сторожу голову. Ему не хотелось думать, что за дверью этой квартиры очередной труп. Максим селезенкой чувствовал, что Аркадия Ильинична фигура неслучайная в этом деле и всем организмом жаждал с нею побеседовать. От нетерпения у него даже едва заметно подрагивало правое веко, и он все время его тер, чтобы снять неприятные ощущения. Сторож едва заметно ухмыльнулся, заметил Максимово беспокойство.
— Давайте у соседей спросим, — предложил он, — вам-то уж они наверняка все расскажут, у вас же документ имеется, дающий право наводить справки о людях, — с еле прикрытой иронией хмыкнул Смолянинов в усы. Максим снова потер глаз, благородно проигнорировав нагловатое заявление сторожа. Не мог же в самом деле, этот хранитель покоя упокоенных знать, что Максим наводил о нем справки, хоть и являлся офицером разведки. К тому же сторож, по существу, прав, наводить справки о людях — это его, Максима, работа и стесняться тут нечего. Опять потерев дурацкий глаз, Максим направился к соседней двери и позвонил. Дверь распахнулась молниеносно, будто их уже поджидали. На пороге оказалась маленькая и очень толстая старушка с губами, обильно намазанными помадой цвета молодой моркови и в кружевном платочке, под которым бугрились бигуди.
— Ой, здравствуйте, — радостно выпалила бабулька и выжидательно уставилась на двух мужчин, любезно посетивших ее в столь поздний час.
— Добрый вечер, — сурово отозвался Максим, но, поймав неодобрительный взгляд сторожа, выдавил из себя что-то отдаленно напоминающее дружелюбную улыбку. — Мы из полиции, — не стал вдаваться в подробности кто и кем приходится, Максим, просто продемонстрировав удостоверение старушке. Та подслеповато зыркнула на него и, разулыбавшись во все тридцать два искусственных зуба, радостно кивнула. — Нам бы про вашу соседку разузнать. Не знаете, где она может пропадать? Время-то уже позднее, а она дома отсутствует.
— Как отсутствует, а? — всплеснула руками старушка, — ничего-то она и не отсутствует, уж третий день, как из дома и носа не кажет, а? Я сама, к ей стучалась вот только сегодни, а она из-за двери буркнула, чтоб я ко всем чертям шла. Грубиянка какая, а? Я ж с добрыми намереньями, а она, а?
— Странно, дома и не открывает, — прервал Смолянинов словесный водопад чрезмерно говорливой дамы.
— Так она никому не открывает, а? — махнула бабулька рукой, — хотя вот, к ей племянник приходил, его пустила. Такой красивый и такой вежливый хлопец, а? Всегда и поздоровается, и про здоровье справится, и поможет сумки донесть, если что. От повезло кошелке Ильиничне, столько лет одна куковала, ни котенка, ни ребенка, а тут разом и племянник, и внучка тоже, а? Только внучка больно худенькая, глазищи такие огромные, прям на пол-лица, но тоже очень вежливая и воспитанная.
— Внучка? — переспросил Максим, — а давно внучка стала приходить? — уточнил он.
— Да нет, недавно, всего с месяц, может, а? Вот теперь правда что-то не заходит, а то регулярно, как на работу шастала. Наверно, это они из-за квартиры Ильиничной. У ней же трошка, каким только способом она ее надыбала, вот вопрос, а? — трещала без умолку соседка, выбалтывая разом все сплетни, накопившиеся за годы их с Аркадией Ильиничной сосуществования на одной площадке.
— Значит, дома, говорите… — протянул Максим и, достав телефон, вызвал наряд для вскрытия квартиры. Обычно для этого, конечно, нужно разрешение суда, но сейчас Максим решил, что ситуация критическая. Он только-только вышел хоть на какой-то след, и, если там, за дверью, окажется еще один труп, или самопроизведенный, или с вырванным сердцем Максим этого просто не переживет.
Вместе с нарядом приехал и дежурный по городу слесарь. Через десять минут старый хлюпенький замок на практически картонной двери был взломан, и вся их компания ввалилась внутрь.
В квартире стояла тишина и темнота. Максим попробовал нащупать выключатель, но тот не пожелал обнаружиться. Тогда включив фонарь на телефоне, Максим медленно двинулся по коридору. В первой комнате никаких форм жизни не наблюдалось, а спрятаться было некуда — из мебели разве, что диван, два кресла и старенькая этажерка. Вторая комната оказалась куда интереснее, хотя и более пустой. Мебели тут не имелось, зато на полу стояло средних размеров зеркало, явно старинное, в красивой серебряной рамке. Максима аж передернуло всего, настолько жутко это выглядело. Не обнаружив кроме зеркала ничего и никого, он двинулся дальше, и наконец в третьей комнате оказалась искомая им дама.
Аркадия Ильинична, скрючившись лежала на полу. Сперва Максиму показалось, что она уже неживая, однако, прислушавшись, он услышал едва различимое бормотание. Подойдя к старушке, он присел рядом с нею. Она была жива, но не отрываясь и не моргая смотрела на стену перед собою. Напротив Аркадии Ильиничны устроился натуральный иконостас. Только вместо образов святых там висели фотографии в огромном количестве. Максим подошел ближе, чтобы разглядеть, кто был на снимках. На некоторых фотографиях были запечатлены Соня и ее сестра Лиза Пронины. Причем фотографии Сони явно были свежими, худая и бледненькая девушка узнавалась без труда. На других фото неожиданно обнаружился Великий Создатель, в миру — Георгий Алексеевич Юдин. Молодой и веселый, он обнимал красивую женщину за плечи и радостно улыбался в камеру, на лице не было и тени той мрачной гримасы, которая появилась у него, когда он стал новым «миссией». Также тут обнаружилась и Анна Пронина. Ее фотографий было очень много. Причем большая часть снимков сделана еще до того, как Пронина-старшая сошла с ума, на них она была еще веселая и здоровая. Рядом с Анной находился снимок какой-то женщины, похожей на ту, что обнимал Юдин и портрет какого-то молодого человека с волосами цвета вороньего крыла и очень неприятным, тяжелым взглядом больших, слегка выпуклых, совиных глаз.
— Это же ведь Матвейка, — услыхал за собой Максим полный удивления возглас сторожа Александра.
— Какой еще Матвейка? — нахмурился Максим, светя фонарем в сторону вошедших сторожа и оперативной группы.
— Звонарь, — пояснил Смолянинов.
— Вот ларчик и открылся, — чуть ли не с облегчением вздохнул Максим, — нужно срочно выяснить адрес проживания этого Матвея, — заявил он сторожу. Раз уж это контингент церковный, то адрес быстрее получится добыть именно через него и его всезнающие каналы. Сторож, видимо, подумал также, кивнул и вышел, по пути уже набирая чей-то номер. Максим же снова присел на корточки напротив пожилой женщины.
— Добрый вечер, Аркадия Ильинична, — тихо и осторожно поприветствовал старушку он, — я из полиции, насчет вашего племянника и Софьи Прониной.
Старушка умолкла и посмотрела на Максима в упор. Глаза ее пустые и словно одичалые смотрели сквозь него, на стену с фотографиями. Максим уж было решил, что и от этой женщины ничего не добьется, как вдруг та заговорила в полный голос.
— Он мне не племянник, — зло заявила она.
— Но вы знакомы с Матвеем Тесаковым, — Максим многозначительно кивнул себе за спину, — если он вам не родственник, то…
— Мерзкое отродье, вот он кто. Гниль и падаль. Уродец, — с ненавистью выплюнула Аркадия Ильинична и неожиданно резво села, подогнув под себя ноги. — Вы хотите знать кто Соньку порешил? Это я ее, — женщина сжала кулаки, закусила губу и прикрыла глаза. Ее набухшие, морщинистые веки задрожали, а по щекам покатились слезы. — Я убила родную внучку, потому что хотела воскресить любимого. И сделала бы это снова, ради него… я и себя бы убила, если б в этом был толк, — женщина с трудом поднялась и шагнула к стене с фотографиями, сняла ту, где был запечатлен Юдин и уставилась на нее, нежно поглаживая изображение пальцем. — Аня, — тут Аркадия Ильинична ткнула ногтем с аккуратным маникюром в фото Прониной-старшей, — дочь моя. Я в пятнадцать лет понесла от одноклассника. Думала, любовь у нас с ним, а он так… поматросил и бросил… А мне же всего-то пятнадцать лет… куда ребенок-то… Мать меня тогда в охапку и в деревню заперла. Там я и разродилась у бабки в глуши. Ох и тяжко мне пришлось. Бабка больно набожная была и жизни совсем не давала. Чуть со свету меня не сжила из-за того, что я в подоле принесла… А потом мать моя ребеночка на себя записала. А я как родила, из дома и ушла куда глаза глядят, вот в чем была, в том и ушла. Поступила в швейное училище, отучилась. Замуж вышла. Муж красивый у меня был, бабы на него заглядывались. Вот он однажды и сбежал к какой-то паскуде. Детей слава богу у нас не случилось, а та шалава ему сына родила. Красивый мальчик, на мужа моего похож очень… А я вот одна осталась. Хотела с матерью помирится, но она прогнала меня и на порог даже не пустила. Сказала, мол проваливай туда откуда пришла. А я разве не имела права на дочь? На счастье? Я же совсем одна осталась! Совсем одна! — крикнула Аркадия Ильинична с обидой в голосе, — а потом я Георгия встретила… Я такой любви в жизни не испытывала. Дышать без него не могла, жить не могла, спать не могла. Все что он не попросит выполняла. А у него был дар особенный, мертвых он воскрешал, — женщина повернулась к Максиму, — правда воскрешал, сама видела. Молва быстро разлетелась о талантах моего любимого и вокруг него тут же стали скапливаться всякие гады. Деньги полились рекой. Он работал на износ. Но все рухнуло в одно мгновение, — Аркадия Ильинична щелкнула пальцами, — дочь у него была, Софа, изнасиловал ее кто-то из тех поганцев, что возле Георгия терлись, сынок какого-то авторитета. Не вынесла дурочка этого и руки на себя наложила. Правда перед эти мальчика умудрилась родить, недоношенного, слабенького, но живого… — женщина провела пальцем по портрету звонаря, — Матвеем назвали. А Георгий мой эту мразь, что над Сонькой надругался в могилу свел, а потом попытался дочь воскресить. Но во время обряда нагрянул папашка того выродка, что Соньку снасильничал, обряд сорвался. Георгий мой исчез, куда, я не знаю. Думаю, что папашка того гаденыша малолетнего его порешил и как собаку где-то закопал, — Аркадия Ильинична умолка.
— А внучку-то родную вы за что зарезали? — тихо спросил Максим.
— Внучку… — хмыкнула резко женщина, — да какая она мне родня-то…так по крови если, — она снова погладила фотографию Юдина, — Матвей, Софин сын объявился года три тому назад. Сначала просто ходил в гости, развлекал меня старуху, все про мать свою непутевую, да про Георгия выспрашивал, а потом однажды заявил, что, как и Георгий мертвых воскрешает, сказал, что вернет мне его, но нужна жизнь в обмен. А Соня, внучка моя, как раз подходит, она же из близнецов была. Заманить эту глупышку на кладбище делом плевым оказалось. Я ей пообещала сестру вернуть, она и поверила…она поверила, и я поверила…А я ведь верила, что Матвей мне Георгия вернет, мою единственную любовь. Только вот как оно вышло… не вернулся он… — тут Аркадия Ильинична глухо рассмеялась, — и снова я одна… совсем одна… — женщина умолкла, не отрываясь глядя на фотографии и тихо заплакала, — я бы их всех порешила, лишь бы мой Георгий снова был рядом, — крикнула она и с силой грохнула по фотографии Анны Пронины.
— Будем считать, что это признание, — громко заявил Максим. — Пакуйте ее, — обернулся он к оперативной группе. Когда Аркадию увели, к Максиму подошел сторож, о котором он уже успел позабыть.
— Адрес звонаря есть, — тихо заявил Смолянинов.
— Поехали, — кивнул Максим.
Однако стоило им усесться в машину, как у сторожа зазвонил телефон.
Александр ответил на звонок, и Максим краем уха услыхал:
— Я тут с вашей записью сидела, и вам… лучше вам это самим увидеть, — тревожно говорила какая-то девушка. — В общем, приезжайте как можно скорее, — почти истерично выкрикнула она и сбросила звонок.
— Сначала на кладбище, — коротко скомандовал Александр. Максим не стал интересоваться зачем, а просто поехал в указанном направлении.
Дверь в сторожку оказалась настежь распахнутой.
— Алена! — отчаянно крикнул сторож влетая внутрь. Слава богу, девушка обнаружилась живой. Она забилась в угол за перевернутую кровать и, трясясь всем телом, наперебой начитывала молитвы, кажется, все что знала разом. В ее широко распахнутых глазах застыл звериный ужас, нижняя челюсть подрагивала, а в лице не было ни кровинки. Максим уж было подумал, что и она свихнулась. А сторож осторожно присел перед этой Аленой на корточки.
— Что тут случилось? — тихо спросил он.
Алена перевела взгляд на Смолянинова и из глаз ее хлынули прямо-таки водопад из слез. Она бросилась сторожу на шею и вцепившись в него мертвой хваткой, аж костяшки пальцев побелели, что-то невнятно забормотала.
— Я понял, — нахмурился сторож. — Я тебя отведу к батюшке, там она тебя точно не достанет, — Алена еще сильнее ухватилась за куртку сторожа и опять что-то сбивчиво забормотала. — Нет, точно не сможет, пойдем, милая, пойдем со мной, — ласково позвал он, поднимая несчастную с пола. — Сейчас вернусь, — бросил Александр Максиму, — посмотрите пока запись, — хмуро добавил он и практически поволок на себе свою помощницу из сторожки.
Максим поднял перевернутый стул и сел к ноутбуку. Запись уже была открыта, нужно только нажать кнопку воспроизведения. Максим ткнул на клавишу и брови его от удивления сбежали за линию роста волос. На видео было четко видно, как труп Софьи Прониной на своих двоих совершенно самостоятельно покидает территорию морга, просто перепрыгивая забор высотой не менее двух метров.
— Что за черт!? — выругался невольно Максим. Он отмотал запись к началу и еще раз ее пересмотрел. — Нет… что за черт!? — снова вскрикнул он. Позади него заскрипели ступени и Максим резко вскочив, повернулся к двери. Мгновенно достав табельный пистолет, он взвел курок.
— Спокойствие, только спокойствие, — громко заявил сторож Смолянинов. Подняв высоко руки, он шагнул в сторожку, — я так понимаю с видео вы уже ознакомились, — сторож подошел к ноутбуку и тоже включил запись. — Занятненько, — спокойно выдал он, досмотрев до того момента, как труп Софьи Прониной атлетически перемахивает через забор.
— Занятненько!? — с легкой долей истерики передразнил сторожа Максим, — занятненько значит? — никак не мог успокоиться он. — Вы можете мне объяснить, — тыча в сторону ноутбука, взревел Максим, — что это за черт? Какого… гребаного… черта…
— Я не знаю, — огрызнулся сторож на Максима. Он свернул видео с камер морга и открыл папку куда шла запись с его собственных камер. Минуту он изучал их. — Дьявол, — коротко выругался он и бросился к двери. Максим мельком взглянул в ноутбук и тут же побежал за Смоляниновым. Труп Софьи Прониной побывал здесь. Напрасно ее отец думал, что покойница его не тронет на святой земле.
У могилы, где всего два дня назад обнаружили тело несчастной девушки, обнаружилось три фигуры — Пронин Андрей Алексеевич, его мертвая дочь — Софья и неожиданно — Матвейка-звонарь.
— О какие люди, — расплылся в гаденькой улыбочке парень, — здравствуйте, Александр Евгеньевич, — насмешливо поздоровался он, — я тут, видите ли, немного занят и болтать с вами мне сейчас не с руки, — он кивнул в сторону трупа девушки, удерживающей собственного отца, находящегося кажется в обмороке.
— Поднять руки! — рявкнул Максим, направляя пистолет на звонаря, — вы арестованы по обвинению… — договорить Максим не успел. Звонарь весело рассмеялся и покачал головой.
— Не выйдет, товарищ полицейский…убей его, — отдал он приказ и тут с глухим рычанием на Максима бросилась мертвая девушка. Он выронил пистолет и упал на землю приложившись со всего маху затылком о чью-то оградку. В голове зашумело, а во рту появился металлически-сладковатый привкус. Словно в замедленной съемке он наблюдал, как сторож бросился на звонаря, однако и его отшвырнула покойница, прытко подскочившая на помощь своему хозяину. Перелетев через ограждение, сторож ударился о надгробие и рухнув к основанию плиты, затих. Максим попытался нащупать пистолет. А в это время мертвая девица склонилась над собственным отцом и одним резким движением вырвала у него сердце. Максима замутило. В звенящей тишине кладбища раздался глухой стон. Это с трудом поднялся сторож, а Максим наконец увидел свой пистолет. Еле превозмогая жуткое головокружение, он рывком кинулся к оружию. Однако его маневр заметил звонарь и когда Максим уже прицелился для выстрела, на него опять налетела мертвая девица, ухватив за горло своими ледяными мертвыми руками. Максим захрипел, перед глазами поплыли мушки, как вдруг дикий рев наполнил округу, а девица чуть ослабила хватку. Максим тут же протиснул руку с пистолетом, направив его покойнице прямо в лицо. Грохнул выстрел, и покойница рухнула на Максима заливая его тягучей и отвратительно пахнущей кровью.
К счастью для Максима труп мертвой девушки тут же с него оттащили и помогли сесть. Тяжело дыша, сторож Александр, покачиваясь пристроился рядом.
— Жаль не курю, — хрипло заметил он Максиму, утирая кровь с рассеченной брови.
— Где этот клоун? — глухо спросил Максим и огляделся.
— Матвейка? — уточнил сторож, — сбежал, паскуденыш. А Пронин мертв, ему сердце вырвали. Соня, — тут сторож глянул в сторону мертвой девицы, — кажется тоже…надеюсь на этот раз окончательно.
Максим достал телефон из куртки и принялся вызывать группу экспертов, не имея ни малейшего понятия как объяснить, что тут произошло.
Эпилог
К счастью, экспертная группа поверила в ту ересь, которую им наплел Максим, хоть и звучало это крайне неправдоподобно. По его, Максима версии выходило, что труп Софьи Прониной и ее отца они со сторожем (у которого наконец-то появилось алиби) обнаружили на кладбище. Кто вырвал мужику сердце? А бог его знает. Будем искать. Правда потом Максиму удалось-таки спихнуть это убийство на Аркадию Ильиничну. К счастью для него, бабка впала в вегетативное состояние и не могла ни подтвердить, ни опровергнуть обвинения, бодро пуская слюни в областной психушке.
Соню Пронину наконец-то похоронили, с нею вместе также были погребены и ее мать с отцом. Всех троих отпели, а батюшка к тому же, по особой просьбе Александра, над девушкой провел дополнительную заупокойную службу, на всякий случай.
Звонаря Матвейку так и не нашли. Он испарился, будто в воду канул. Максим, конечно, разослал на него ориентировку, но на этом дело пока и застопорилось, потому как по официальной версии Матвей Тесаков фигурировал в деле как свидетель.
— Более того, — кусая пряник и отхлебывая крепкий, ароматный кофе сторожа Александра, добавил Максим. — Матвей Михайлович Тесаков в природе, конечно, существует. Точнее, существовал, потому как он, вообще-то одна тысяча девятьсот одиннадцатого года рождения и почил, соответственно, в две тысячи седьмом, покоится, кстати, тут же на кладбище, а документы вашего Матвейки — липа, хоть и качественная. Квартирки и Потаповой Аркадии Ильиничны, и та, где жил этот самый Тесаков, зарегистрирована на некоего Георгия Алексеевича Юдина, одна тысяча семьдесят первого года рождения, известного как Великий Спаситель, без вести пропавшего еще в девяносто втором. При обыске жилища «Тесакова» найдены те самые иконки, что были обнаружены в трупах Прониной-старшей и Прониной-младшей, а также чье изображение присутствует на надгробии Софьи Юдиной, дочери исчезнувшего Спасителя, — рассказывал Максим сторожу. — Мне тут, кстати, прислали отчет о вскрытии Юдиной Софьи Георгиевной, умершей в девяносто втором, так вот она и правда рожала, а умерла от обильной кровопотери, перерезала себе сонную артерию ножницами. И еще, не уверен, что это важно, но из квартиры бабки-убийцы пропало зеркало, ну то, что в комнате стояло, в серебряной раме, соседка заявила, — закончил свой рассказ Максим.
— Занятненько, — хмыкнул заметил сторож, взглянув на Максима с легким прищуром.
— Конечно занятненько, — передразнил его Максим. — Дело официально закрыто, виновное лицо установлено, а причастность этого звонаря не доказать, потому что тогда придется объяснять, что на самом деле случилось на кладбище, да и вообще, Софью Пронину ведь бабка родная пришибла, а Матвей этот Тесаков, его никак сюда не притянуть, если по-хорошему конечно, да и вообще непонятно кто он на самом деле, — недовольно заявил Максим.
— Да уж, что и говорить — пути Господни неисповедимы! — спокойно отозвался сторож Александр, — то ли еще будет, — задумчиво добавил он и внимательно посмотрел на Максима.
Дома же Максим раз за разом пересматривал запись с камер у морга, где отчетливо видно, как труп Софьи Прониной самостоятельно уматывает в неизвестном направлении. Да, дело-то он закрыл и лицо, виновное в смерти девушки установил, но… Ох уж это жирнющее «но». Как объяснить разгуливающий по улицам труп Софьи Прониной? Чем ее смерть и смерть ее сестры (а в том, что эти смерти связаны Максим не сомневался, чувствуя эту самую связь селезенкой) связаны между собой? Зачем «Матвею Тесакову» понадобились жертвы близнецов Прониных и их родителей? И тут Максима как током стукнуло. Он полез в почту и открыл письмо сторожа Александра с газетной статьей о Юдине, где также имелась и копия его альманаха. Пролистав страницы, Максим отыскал то, что ему уже зачитывал сторож и немедленно набрал номер.
Р.s. продолжение следует