Прежде чем покинуть Восточный Техас, я должен добавить пару заметок о случайных встречах, точные даты которых было бы невежливо сообщать.
Однажды мы остановились на ночь в доме плантатора, который уже лет двадцать жил в Восточном Техасе. Это был не обделенный умом от природы, образованный человек, чей доход от рабского труда, как он сам рассказал, составлял около 4000 долларов. Его резиденция была одним из самых больших зданий, которые мы видели в Техасе. Это был двухэтажный особняк с двумя крыльями и длинной галереей.
Все окна были когда-то застеклены, но теперь из восьмидесяти стекол, которые первоначально заполняли нижние окна, в сохранности осталось только тридцать. Ни одна дверь в доме никогда не была оборудована входной ручкой или простой веревкой с узлом. Поэтому, если дверь закрывалась, приходилось подцеплять ее край ногтями или просить кого-нибудь в доме, чтобы вам открыли. Однако, нам довелось услышать, как сосед плантатора выражал искреннее восхищение гениальным устройством этих дверей.Что касается мебели, она была самого примитивного качества.
Накануне нашего визита у одного из членов семьи плантатора приключилось кровоизлияние в легкие. Пока мы ужинали, этот человек сидел между большим камином и открытой наружней дверью, а рядом с ней было окно, в котором осталось всего три стекла. При этом на улице дул стылый северный ветер, и было видно, как снаружи галерея постепенно покрывается льдом. На следующий день больной не смог появится за завтраком из-за «неудачного поворота событий», как выразился наш хозяин.
На этом ужине не подавали ничего, кроме вечной жареной картошки, кукурузного хлеба и кофе. Дурно пахнущее сливочное масло выставляли на стол по случаю, а пшеничную муку вообще никогда не использовали. Это было «слишком хлопотно».
За столом нам прислуживали две негритянки в коротких платьях из саржевой хлопчатобумажной ткани, когда-то белых, а теперь выглядящих так, будто их весной протянули через дымоход Вода для нужд семьи плантатора доставлялась в бочках на головах этих двух девушек из ручья, расположенного в четверти мили от дома. Это занятие занимало почти все их время.
У этого джентльмена было тридцать или сорок негров и два законных сына. Один из них уже достиг возраста восьми лет и превратился в ленивого парнишку, заядлого сквернослова, жующего табак маленького драчуна и хулигана. Мы слышали, как он за домом хлестал своего щенка, прерываясь ругательствами между ударами, а отец и мать все это видели и слышали. Мальчик явно подражал манере отца в обращении с неграми:
«Мне нужно с тобой рассчитаться! Я достаточно долго все тебе спускал с рук! Я покажу тебе, кто твой хозяин! Вот так вот, убирайся, будь ты проклят, но я с тобой еще не закончил».
«Прекрати ругаться, — наконец сказал отец, — маленьким мальчикам нельзя ругаться».
«А ты, что делаешь, когда злишься? — ответил мальчик, — да, ты ругаешься, так что лучше заткнись ка сам».
Мы неоднократно слышали, как мужчины без малейшего повода ругались в таком стиле на белых женщин и детей.
Источник - A journey through Texas; or, A saddle-trip on the southwestern frontier; with a statistical appendix. New York : Mason Brothers, 1860. Olmsted, Frederick Law.