Последние дни перед войной казались странными даже тем, кто служил на границе не первый год. Обычно по ту сторону реки можно было увидеть крестьян, услышать лай собак из приграничных деревень или заметить редкие повозки на дорогах. Теперь всё словно вымерло. Дороги пустовали, поля стояли без людей, а по вечерам над границей висела такая тишина, что слышно было, как ветер шелестит в камышах.
Молодой красноармеец Николай Сорокин служил на заставе всего второй год. Ему было двадцать лет, и старшие бойцы любили подшучивать над его серьёзностью. Николай замечал вещи, на которые другие давно перестали обращать внимание. Именно поэтому его всё больше тревожило происходящее вокруг.
Однажды вечером он стоял на наблюдательной вышке вместе со старшиной Фёдором Андреевичем.
— Товарищ старшина, а вам не кажется, что там слишком тихо? — спросил Николай, вглядываясь в темнеющий горизонт.
Старшина усмехнулся и поправил ремень.
— Опять ты за своё, Сорокин. То следы тебе подозрительные, то птицы не так летают.
— Но раньше такого не было.
— Раньше и лето было другое, — отмахнулся старшина. — Не накручивай себя.
Николай замолчал, но тревога никуда не исчезла. Уже несколько дней подряд он замечал вдалеке короткие вспышки света по ночам. Иногда ему казалось, что доносится далёкий гул моторов, который тут же растворялся в темноте. Всё это выглядело странно, но доказать что-либо он не мог.
На заставе жизнь шла своим чередом. Днём бойцы занимались хозяйственными делами, чистили оружие, ремонтировали постройки. Вечером собирались возле казармы, курили и обсуждали новости.
— Вот увидишь, Колька, осенью домой поедешь в отпуск, — говорил его товарищ Гриша Лебедев. — Будешь девушкам рассказывать, как границу охранял.
— Если до осени всё будет спокойно, — ответил Николай.
Гриша рассмеялся.
— Ты как старик. Всё тебе беда мерещится.
Рядом сидел начальник заставы капитан Егоров. Он был человеком опытным и редко вмешивался в разговоры солдат. Но в этот раз поднял глаза от газеты.
— Тревога — это не всегда плохо, — спокойно сказал он. — Иногда она жизнь спасает.
— Вот! — оживился Николай.
Капитан посмотрел на него и добавил:
— Только тревога должна опираться на факты, а не на предчувствия.
Эти слова Николай запомнил надолго.
Двадцать первого июня стояла необычайно тёплая погода. Солнце медленно уходило за лес, окрашивая небо в красноватые оттенки. Казалось, наступал обычный летний вечер. На заставе играла гармошка, кто-то писал письма домой, кто-то чистил сапоги перед воскресным построением.
Николай получил ночной наряд у самой границы. Вместе с ним вышел сержант Кузнецов — спокойный и немногословный человек лет тридцати.
Они медленно шли вдоль пограничной полосы. Над рекой висел лёгкий туман. Вода казалась неподвижной.
— Товарищ сержант, а вы ничего не замечаете? — спросил Николай.
— Что именно?
— Не знаю. Будто всё замерло.
Кузнецов остановился и прислушался.
— Да вроде тихо.
— Вот именно. Слишком тихо.
Сержант ничего не ответил.
Около полуночи они услышали далёкий звук. Сначала он был едва различимым, словно где-то далеко работал трактор. Потом звук стал сильнее. Кузнецов поднял голову.
— Слышишь?
— Да.
Гул не исчезал. Напротив, становился всё отчётливее. Сержант нахмурился.
— Странно.
Они ещё несколько минут стояли молча. Теперь уже не было сомнений — где-то за границей работало множество моторов.
— Надо сообщить на заставу, — тихо сказал Николай.
Они поспешили к ближайшему посту связи. На заставе сначала решили, что это очередная тревога молодого бойца. Но вскоре моторы услышали уже все. Капитан Егоров лично вышел во двор.
— Где направление?
— Северо-западный участок, товарищ капитан.
Он несколько секунд слушал ночную тишину. Вернее, уже не тишину. Теперь гул шёл сплошной волной. Капитан резко повернулся к дежурному.
— Поднять личный состав.
— Тревога?
— Выполнять!
На заставе мгновенно началось движение. Загремели двери, бойцы выбегали из казармы, застёгивая ремни на ходу. Никто уже не смеялся над тревогами Николая.
Небо на западе вдруг озарила короткая вспышка. Потом ещё одна. И ещё.
— Что это? — тихо спросил кто-то.
Ответить никто не успел. Через несколько секунд со стороны границы донёсся первый далёкий раскат. Земля едва заметно дрогнула. Капитан медленно снял фуражку и посмотрел в сторону горизонта. Его лицо стало необычно серьёзным.
— Началось... — произнёс он.
Николай почувствовал, как по спине пробежал холод. Всё то, что несколько дней казалось ему тревожным предчувствием, вдруг обрело страшный смысл.
Гул моторов уже не скрывался. Он нарастал с каждой минутой, заполняя ночь тяжёлым рокотом. Где-то вдали вспыхивали новые зарницы, а над лесом поднималось багровое зарево. Бойцы молча занимали свои позиции. Гриша подошёл к Николаю и неловко усмехнулся.
— Похоже, зря мы над тобой шутили.
Николай посмотрел на друга.
— Лучше бы я ошибался.
Никто не ответил.
Над границей заканчивалась последняя мирная ночь. А вместе с ней уходила прежняя жизнь — спокойная, понятная, наполненная планами и мечтами. Впереди была война, о которой тогда ещё никто не знал почти ничего.
Но каждый из них уже чувствовал: мир, который существовал вчера, остался в прошлом. Навсегда.
Уверен, что сам понравится и этот рассказ. Ссылка ниже.