– Галина Ивановна, ну куда ты на ночь глядя попрешься с такими баулами? Дождь стеной лупит, автобусы по нашей грунтовке уже через раз ходят, застрянешь ведь где-нибудь на трассе.
– Поеду, Петровна, поеду.
Галина Ивановна решительно затянула узел на плотном мусорном пакете, в который для надежности спрятала дорожную сумку.
– У меня спину ломит так, что ни вздохнуть, ни охнуть. В доме сырость развели, обогреватель еле тянет, а у меня еще рассада зимняя не укрыта. Да и давление скачет со вчерашнего дня. Доберусь потихоньку. В городской квартире сейчас благодать, отопление уже дали, ванна горячая под боком.
Соседка по дачному участку лишь укоризненно покачала головой, кутаясь в пуховую шаль. Погода в середине октября испортилась внезапно. Еще пару дней назад солнце пригревало так, что можно было ходить в легкой кофте, а сегодня небо затянуло свинцовыми тучами, ветер срывал последние желтые листья с яблонь и бросал их прямо в лужи. Галина Ивановна планировала оставаться на даче до первых чисел ноября, как делала это каждый год после выхода на пенсию. Природа, тишина, свои овощи с грядки. Но резкое похолодание и предательская боль в пояснице спутали все карты.
Она не стала звонить сыну Денису, чтобы тот забрал ее на машине. Во-первых, связь в их садовом товариществе в непогоду всегда пропадала, телефон показывал унылый перечеркнутый кружок сети. А во-вторых, Денис работал целыми днями на износ. Зачем парня дергать по таким дорогам, да еще в вечерних пробках. Сама доберется, благо остановка рейсового автобуса находилась всего в пятнадцати минутах ходьбы от калитки.
Дорога до города выдалась утомительной. Автобус дребезжал стеклами, внутри пахло мокрой шерстью чужих пальто и перегаром от какого-то угрюмого мужичка на заднем сиденье. Галина Ивановна пристроила тяжелую сумку с домашними заготовками в ногах и прикрыла глаза. Мысли плавно перетекли к городской квартире.
Там хозяйничали молодые. Денис женился на Алине два года назад. Девочка казалась милой, скромной, приехала из небольшого областного городка. Сразу стала называть Галину Ивановну мамой, в глаза заглядывала, чай подливала. Когда встал вопрос о жилье, Галина Ивановна сама предложила им вариант. У нее была просторная трехкомнатная квартира с хорошим ремонтом, оставшаяся еще со времен покойного мужа (про него она вспоминала редко, но с теплотой). Сама она с мая по глубокую осень жила на даче, а зимой занимала лишь одну комнату, стараясь молодым не мешать.
– Вы живите, копите на первоначальный взнос, – сказала она им тогда за семейным ужином. – Зачем чужому дяде за съем отдавать? У меня места полно. А я вам мешать не буду.
Алина тогда чуть не расплакалась от благодарности. Обещала, что будут каждую копеечку откладывать, чтобы поскорее свою ипотеку взять. Денис тоже воспрянул духом, взял дополнительные смены на работе.
Сначала все шло хорошо. Но в последнее время Галина Ивановна начала замечать странности. Алина постоянно жаловалась на отсутствие денег. То у нее сапоги порвались, то продукты подорожали так, что в магазин страшно зайти. При этом Денис приносил домой приличную зарплату, которую они договорились сразу переводить на специальный накопительный счет.
Полгода назад, когда Галина Ивановна собиралась уезжать на дачу, Алина подошла к ней с виноватым видом.
– Галина Ивановна, а можно мы пока коммуналку оплачивать не будем? Вы же все равно квитанции через свой телефон платите. Мы тут посчитали, нам совсем немного до взноса осталось, хотим поднажать. А с наших текущих расходов я Денису даже на нормальное мясо наскрести не могу.
Галина Ивановна тогда вздохнула, но согласилась. Квартира все-таки на ней, счета приходят на ее имя. Пенсия у нее была хорошая, плюс небольшие накопления имелись. Ради счастья единственного сына можно и потерпеть. Но вот счета за последние три месяца заставили ее напрячься. Показания счетчиков воды и электричества, которые Алина исправно присылала ей в мессенджер, били все рекорды. Складывалось ощущение, что в квартире круглосуточно работает сталелитейный цех, а воду не выключают даже ночью. На робкий вопрос свекрови Алина по телефону защебетала, что стиральная машинка стала барахлить, приходится перестирывать, да и Денис любит долго в душе стоять после работы.
Автобус наконец-то втянулся в городские кварталы. Знакомые улицы блестели от дождя в свете вечерних фонарей. Галина Ивановна вышла на своей остановке, перехватила поудобнее ручки сумки и медленно побрела к своему девятиэтажному дому. Дорога заняла около получаса из-за ноющей спины.
Поднявшись на лифте на свой этаж, она поставила сумку на бетонный пол, достала из кармана куртки связку ключей. Привычно вставила ключ в нижний замок, повернула. Щелчок показался ей каким-то необычно громким в тишине подъезда.
Едва она приоткрыла тяжелую металлическую дверь, как в нос ударил резкий, химический запах. Так пахло в дешевых парикмахерских: смесью едкого лака, ацетона и чего-то сладковато-приторного. Галина Ивановна замерла на пороге, не спеша заходить.
Из глубины квартиры доносился гул голосов, играла какая-то ритмичная, долбящая музыка, прерываемая жужжанием непонятного прибора.
Галина Ивановна осторожно шагнула в просторную прихожую и обомлела. Вся вешалка была завалена чужими куртками, пальто и плащами. Под банкеткой в хаотичном порядке валялось не меньше семи пар разнокалиберной обуви: от грязных кроссовок до изящных женских ботильонов.
Ее любимый коврик ручной работы был затоптан грязными следами.
Сняв уличную обувь и тихо поставив сумку в угол, Галина Ивановна прошла по коридору. Дверь в гостиную была приоткрыта. Она заглянула туда и почувствовала, как к горлу подступает ком.
Ее уютная гостиная, которую она с такой любовью обставляла классической мебелью, превратилась в подобие дешевого зала ожидания. На дорогом кожаном диване, закинув ногу на ногу, сидели две незнакомые молодые девицы и увлеченно листали смартфоны. На полированном журнальном столике стояли пластиковые стаканчики с недопитым кофе, валялись какие-то глянцевые журналы и пустые обертки от шоколадок.
Одна из девиц подняла глаза на Галину Ивановну, смерила ее оценивающим взглядом с ног до головы и недовольно цокнула языком.
– Женщина, вы куда без очереди? Алина сказала, что запись сегодня сдвинулась на полчаса. Ждите в коридоре, тут и так дышать нечем.
Галина Ивановна даже не нашлась что ответить. Она просто развернулась и пошла дальше по коридору, туда, откуда доносился источник шума. К своей собственной спальне.
Дверь была распахнута настежь. То, что она увидела внутри, заставило ее схватиться рукой за дверной косяк.
Комната была переоборудована до неузнаваемости. Ее широкая двуспальная кровать была сдвинута к стене, а прямо по центру, на ее любимом светлом ламинате, стоял огромный педикюрный трон на подиуме. Рядом располагался складной массажный стол с яркой одноразовой простыней. У окна стоял длинный стол с вытяжкой, лампами и рядами бесчисленных баночек с лаками.
За столом сидела Алина. Волосы забраны в небрежный пучок, на лице медицинская маска, в руках жужжащий аппарат, которым она виртуозно снимала старое покрытие с ногтей очередной клиентки. Белая пыль от ногтей летела во все стороны, оседая на шторах, подоконнике и телевизоре.
Рядом на массажном столе лежала еще одна женщина, а над ней склонилась какая-то незнакомая бойкая девушка с пинцетами в руках, наращивая ей ресницы.
– Алина, – голос Галины Ивановны прозвучал тихо, но в повисшей на секунду паузе между треками играющей музыки он разнесся по всей комнате.
Невестка вздрогнула. Аппарат в ее руке дернулся, клиентка ойкнула и отдернула палец. Алина медленно подняла голову, стянула маску на подбородок. Ее лицо мгновенно пошло красными пятнами.
– Галина Ивановна? А вы... вы почему не позвонили? Вы же говорили, что до ноября на даче будете.
– Да вот, решила сюрприз сделать. Погоды нынче стоят непредсказуемые, – Галина Ивановна сделала шаг в комнату. Запах химии здесь был просто невыносимым. Она посмотрела на свои обои с нежным цветочным узором, которые теперь были заляпаны какими-то темными брызгами. Перевела взгляд на прожженный в нескольких местах подоконник.
– Девочки, у нас технический перерыв, – суетливо защебетала Алина, вскакивая со стула. Она начала нервно смахивать пыль со стола. – Насть, давай закругляйся с ресницами.
Клиентка за столом возмущенно засопела.
– Какой перерыв? Вы мне покрытие сняли, а дальше что? Я с такими огрызками пойду? Я вам деньги плачу за нормальный маникюр, а не за половину работы. У вас ценник в прайсе, как в элитном салоне в центре города.
Галина Ивановна молча перевела взгляд на большое зеркало от шкафа-купе. К нему скотчем был приклеен плотный лист бумаги. «Прайс-лист топ-мастера Алины». Цены там действительно стояли немаленькие.
– Женщина, успокойтесь, я вам скидку сделаю, – зашипела Алина на клиентку, бросая затравленные взгляды на свекровь. – Идите в гостиную, подождите пять минут.
Девушка с массажного стола тоже поднялась, недовольно отряхиваясь. Мастерица по ресницам, поняв, что запахло жареным, быстро начала собирать свои инструменты в пластиковый контейнер.
Через пять минут в комнате остались только Галина Ивановна и ее невестка.
– Ну, рассказывай, бизнесменша, – Галина Ивановна тяжело опустилась на краешек своей сдвинутой кровати. Спина болела немилосердно, но сейчас это волновало ее меньше всего. – Давно у нас тут дом быта открылся?
Алина нервно перебирала край своего фартука. Глаза бегали по комнате, избегая встречаться со взглядом свекрови.
– Галина Ивановна, вы только не ругайтесь. Это просто мои подружки. Я им по себестоимости делаю, руку набиваю.
– Подружки? – Галина Ивановна усмехнулась, кивнув в сторону прайс-листа на зеркале. – Те, что в гостиной сидят, тоже подружки? И ценник у тебя для подружек больно кусачий.
– Ну я же должна материалы окупать! – Алина попыталась перейти в нападение, слегка повысив голос. – Мы с Денисом каждую копейку экономим, на ипотеку собираем. А на мою зарплату в бухгалтерии далеко не уедешь. Вот я и решила подработать в свободное время.
– В свободное время? Судя по графику записи в твоей тетрадке на столе, ты тут с утра до ночи пилишь. И напарницу себе взяла. А Денис знает о твоих масштабах?
Алина прикусила губу и отвернулась к окну.
– Денис работает. Ему не обязательно знать все женские дела. Он думает, что ко мне иногда девочки с работы заходят.
– То есть муж пашет без выходных на стройке, света белого не видит, думая, что вы экономите, а ты тут салон красоты устроила в моей квартире? – Галина Ивановна почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Не истеричная, а именно холодная, взвешенная. – И за электричество, которое твои лампы и вытяжки мотают, я плачу со своей пенсии. За воду, которую твои клиентки в туалете спускают. И ремонт мой, который ты тут благополучно угробила, тоже я оплачивать должна?
– Какой ремонт? Подумаешь, пыль протереть! – фыркнула Алина, скрестив руки на груди. Страх прошел, уступив место привычной наглости. – Вы же сами сказали: живите, обустраивайтесь. Квартира все равно пустует. Какая вам разница, чем я тут занимаюсь, если это приносит доход в нашу семью?
– В вашу семью? – переспросила Галина Ивановна. – И много ты на общий счет перевела с этого дохода? Денис мне в прошлое воскресенье звонил, говорил, что вы уже три месяца ни копейки отложить не можете, потому что жизнь подорожала.
Алина дернула плечом.
– У меня тоже свои нужды есть. Косметика, одежда. Я молодая девушка, мне хочется выглядеть нормально. Не могу же я у мужа на колготки просить.
В прихожей хлопнула входная дверь. Раздались тяжелые мужские шаги. Галина Ивановна даже не пошевелилась, а вот Алина заметно побледнела.
– Алин, я дома! – раздался усталый голос Дениса. – Там в коридоре опять кто-то сидит. Ты же обещала, что сегодня никого не будет, я с ног валюсь.
Денис заглянул в спальню и замер на пороге. В рабочих джинсах, заляпанных строительной пылью, с темными кругами под глазами от недосыпа, он выглядел на пять лет старше своего возраста.
– Мам? А ты как тут? Почему не позвонила?
Он подошел к матери, хотел обнять, но остановился, оглядывая разгромленную комнату. Его взгляд зацепился за педикюрное кресло, за стол с кучей аппаратуры, за прайс-лист на зеркале.
– Это что еще за выставка достижений народного хозяйства? – Денис нахмурился, переводя взгляд с матери на жену. – Алин, это чье оборудование?
Алина молчала, комкая фартук.
– А это, сынок, секрет твоей жены, – спокойно ответила Галина Ивановна. – Ты же мне жаловался, что Алина в своей конторе копейки получает, что вам на продукты не хватает. Просил меня коммуналку оплачивать. А твоя жена тут элитный салон открыла. Клиенток принимает по расценкам центрального района. И девочку еще посадила ресницы клеить.
Денис медленно повернулся к жене.
– Алин, это правда? Ты мне говорила, что Машке с работы пару раз в месяц ногти красишь бесплатно. А это что?
Он подошел к столу, взял в руки толстую тетрадь на пружине, которую Алина не успела спрятать. Открыл наугад.
– Понедельник – пять человек. Вторник – шесть человек. Наращивание, коррекция, педикюр. Тут суммы за один день такие, как я за неделю на объекте зарабатываю.
Денис захлопнул тетрадь и бросил ее на стол. Звук удара заставил Алину вздрогнуть.
– Куда ты деньги деваешь, Алин? Мы с тобой договорились: моя зарплата на первый взнос, твоя – на еду и мелкие расходы. Я полгода нормального мяса не ел, макаронами да картошкой с дачи питаемся. Я без выходных пашу, чтобы мы в своей квартире жили. А ты мне ноешь, что денег нет?
– Я на материалы трачу! На курсы повышения квалификации! – взвизгнула Алина, переходя в истерику. – Ты думаешь, это дешево стоит? Я для нашего же блага стараюсь! Вон, кресло в рассрочку взяла, за него платить надо!
– Кому ты врешь? – Денис шагнул к ней. В его голосе не было злости, только глухая, беспросветная усталость. – Я видел твою историю в браузере на планшете. Ты в прошлом месяце сумку брендовую заказала за бешеные деньги. И маме своей в деревню телевизор огромный купила. Я думал, это она сама накопила, ты же так сказала. А это ты, значит, за мамин счет тут бизнес строишь, с меня жилы тянешь, а деньги налево спускаешь?
Алина поджала губы и отвернулась. Ей нечего было сказать. Все ее оправдания рассыпались в прах.
Галина Ивановна медленно поднялась с кровати. Спина отозвалась резкой болью, но она заставила себя выпрямиться.
– Значит так, молодежь. Слушать меня внимательно, два раза повторять не буду.
Она подошла к окну, закрыла приоткрытую створку, из которой тянуло сырым осенним ветром.
– Я вас сюда пустила из добрых побуждений. Чтобы вы на ноги встали, семью построили. А вместо этого ты, Алина, устроила в моем доме проходной двор. Испортила мне мебель, прожгла подоконники, засрала ванную комнату. И самое главное – ты врала своему мужу и мне. Сидела на моей шее, заставляя оплачивать твои бизнес-расходы.
Галина Ивановна повернулась к невестке.
– Даю тебе три дня. Чтобы через три дня духу твоего здесь не было. Забирай свои столы, кресла, баночки и выметайся. Ищи себе коммерческое помещение, снимай квартиру, делай что хочешь. Но в моем доме этого притона не будет.
– Вы не имеете права меня выгонять! Я жена вашего сына! – взвилась Алина. – Мы прописаны тут!
– Прописан тут Денис, – спокойно отрезала Галина Ивановна. – А ты здесь находишься на птичьих правах. Договор аренды мы не заключали, временную регистрацию я тебе не делала. Если через три дня ты не съедешь добровольно, я вызову участкового и участкового налогового инспектора. Посмотрим, как они оценят твою незаконную предпринимательскую деятельность без оформления самозанятости и кассового аппарата. Уверена, штрафы тебе не понравятся.
Упоминание налоговой сработало безотказно. Алина побледнела и сжала кулаки, понимая, что свекровь бьет точно в цель.
– Денис! – она с мольбой посмотрела на мужа. – Ты же не позволишь своей матери выгнать меня на улицу?
Денис долго молчал, глядя в пол. Потом поднял глаза. В них читалось полное разочарование.
– Собирай свои вещи, Алин. Я сниму нам однушку на окраине. Первый взнос у нас есть, но теперь придется использовать его на аренду. И да, с завтрашнего дня мы ведем раздельный бюджет. Твои бизнес-доходы – это твои проблемы. А я больше на макаронах сидеть не намерен.
Он развернулся и вышел из комнаты, оставив жену стоять посреди разгромленной спальни.
Следующие три дня превратились в настоящий кошмар. Алина собирала вещи со скандалами, хлопала дверями, обвиняла Галину Ивановну в разрушении молодой семьи. Клиентки, которым пришлось отменять запись, обрывали телефон, требуя вернуть предоплату. Денис молча помогал перетаскивать коробки и тяжелое оборудование в нанятую Газель.
Когда за ними наконец закрылась дверь, Галина Ивановна без сил опустилась на диван в гостиной. В квартире стояла звенящая тишина, прерываемая лишь шумом дождя за окном.
Впереди было много работы. Нужно было отмывать полы от въевшейся акриловой пыли, менять прожженный подоконник, выветривать запах дешевых ароматизаторов и ацетона. Нужно было пережить тяжелый разговор с сыном, который, хоть и поддержал мать, чувствовал себя раздавленным предательством жены.
Но Галина Ивановна не жалела ни о чем. Она прошлась по комнатам, распахнула все окна настежь, впуская в дом свежий, влажный октябрьский воздух. Боль в спине почему-то стала отступать. Она вернулась домой раньше положенного срока и вовремя раскрыла тайну невестки, не дав ей окончательно превратить доброту в инструмент для собственного обогащения.
Жизнь расставила все по своим местам. Денис и Алина переехали в тесную съемную квартиру, где Алина уже не могла развернуть свой салонный бизнес из-за нехватки места и недовольства соседей. Ей пришлось устроиться в обычную парикмахерскую на процент, где график был жестким, а начальство не терпело капризов. Денис перестал работать на износ, забрал накопленные деньги с их общего счета и перевел на свой личный вклад, наконец-то начав думать о своем будущем без розовых очков.
А Галина Ивановна заварила себе крепкий чай с чабрецом, который сама собирала летом, села в любимое кресло и впервые за долгое время улыбнулась, чувствуя себя полноправной хозяйкой в своем собственном доме.
Если вам понравилась эта жизненная история, пожалуйста, поставьте лайк, подпишитесь на канал и поделитесь в комментариях своим мнением о поступке свекрови.