– Дорогая, позвонила мама. Сестра квартиру покупает, надо помочь с первоначальным взносом.
Артём сказал это, не отрываясь от телефона. Как будто попросил передать соль.
Котлеты зашипели на сковородке. Масло брызнуло на фартук.
– Сколько? – спросила я.
– Семьсот.
– Тысяч?
Он поднял глаза.
– Ну а чего, рублей? Жанне не хватает на первоначальный. Мама говорит – надо помочь.
Мама говорит. Все эти годы я слышу одну фразу. Надо помочь с ремонтом. Жанне на машину не хватает. У Жанны кредит горит. Мама говорит – а мы платим.
Я перевернула котлету.
– Артём, а сколько мы вообще дали твоим за все годы?
Он потёр переносицу. Всегда так делает, когда вопрос неудобный.
– При чём тут это? Сестра квартиру берёт, не шубу.
– Да я не про шубу спрашиваю. Всего сколько?
– Не считал. И тебе не советую.
Встал. Вышел на балкон. Дверь прикрыл плотно.
Как всегда – на полуслове. Он решил, что тема закрыта. А я стою с лопаткой и подгорающими котлетами.
Выключила плиту. Достала телефон. Банковское приложение, история переводов. Каждая сумма, каждая дата – всё на экране.
Начала листать.
***
На следующий день позвонила Валентина. Свекровь не звонит просто так – ни разу за все годы не набрала спросить, как внуки. Если звонит – значит, Артём не справился.
Я стояла в магазине, выбирала курицу. Посмотрела на экран. Вздохнула. Взяла трубку.
– Инесса, здравствуй. Артём передал?
– Передал.
– Ну и что?
– Валентина Сергеевна, семьсот тысяч – серьёзные деньги.
– Жанна – родная сестра Артёма. Единственная. Ты же не откажешь?
Не «обсудите», не «подумайте». Сразу – «не откажешь».
– Я не отказываю. Но Жанна взяла у нас сто сорок тысяч три года назад. Кредит закрыть. Сама звонила, благодарила. «Через полгода верну, честное слово». Три года – ни рубля.
– Я не помню таких подробностей.
– Я помню.
– Ну что ты, Инесса, разве ж так считают между своими?
– А нам кто-нибудь помогал? Хоть раз?
– У нас не было возможности!
– А у нас, значит, всегда была?
Тишина. Женщина с тележкой обогнула меня. Охранник у выхода оглянулся – видимо, лицо у меня было не для магазина.
– Я поговорю с Артёмом, – сухо сказала Валентина и повесила трубку.
Я положила курицу в пакет и пошла к кассе. Валентина позвонит Артёму, он вечером скажет «мам расстроилась» – и по кругу. Как всегда.
Так и вышло. Вечером дети поужинали и разошлись. Полина – уроки. Кирилл – к себе. Артём отодвинул тарелку.
– Ты зачем маме нервы мотаешь?
– Я спросила про сто сорок, которые Жанна не вернула.
– Три года прошло! Забудь!
– Три года – ноль. А теперь ещё семьсот.
– Квартира – серьёзно.
– Наша тоже. Тридцать четыре тысячи ипотеки. Каждый месяц. Ещё три года. Откуда семьсот?
Он хлопнул по столу. Тарелка звякнула.
– Из накоплений! У нас подушка есть!
– Подушка – если что-то случится с нами или с детьми. Не на квартиру Жанне.
– Она вернёт!
– Как сто сорок?
Он встал. Ушёл к телевизору. Сделал погромче.
А я убрала посуду и достала телефон. Я уже листала вчера, но не складывала. Теперь сложила.
Ремонт квартиры свекрови – сто восемьдесят. Восемнадцатый год. Мы тогда снимали однушку за двадцать пять.
Первый взнос за машину Жанны – двести пятьдесят. Девятнадцатый.
Кредит Жанны – сто сорок. Обещала вернуть. Не вернула.
Кухня свекрови – двести десять. Артём тогда сказал: «Ну старая кухня, разваливается». Наша тоже не новая.
Отпуск свекрови – девяносто пять. Мы сами никуда не ездили.
Зубы – сто двадцать.
Мелкие переводы Жанне «до зарплаты» – по пятнадцать-двадцать, три-четыре раза в год. Триста двадцать тысяч мелочью. Ни один не вернулся.
Телефоны, техника, сапоги – ещё сто пятьдесят.
Миллион четыреста шестьдесят пять тысяч. В одну сторону.
Полина зашла на кухню в пижаме.
– Мам, папа опять бабушке деньги даёт?
– С чего взяла?
– Вы ругались за ужином. Я слышала.
Помолчала. Потом:
– У меня телефон третий год, экран скотчем заклеен. А тётя Жанна каждые полгода новый берёт.
Я погладила её по голове и отправила спать.
А сама сидела и думала – как сделать, чтобы Артём увидел сам. Не я ему покажу. Он сам услышит.
К утру придумала.
***
На следующий день Артём пришёл с работы с букетом. Три розы в целлофане, из ларька у метро.
Я посмотрела на цветы. За все годы – третий букет. Первый на свадьбу, второй когда Кирилл родился. Третий – сейчас. Понятно, зачем.
– Просто так, – сказал он и поставил розы в банку. Вазы у нас нет.
Сел. Пододвинул банку.
– Давай поговорим нормально. Жанна – моя сестра. Единственная. Если откажу – мама не простит. Понимаешь?
– Понимаю. А ты понимаешь, что мы за все годы отдали почти полтора миллиона? И ни разу никто не спросил – а вам ничего не надо?
Он покрутил банку.
– Ну мама старенькая.
– Маме шестьдесят девять. Она на море ездила – за наш счёт.
– Не надо так про маму.
– Это не «так». Это переводы.
Он встал. Убрал банку на подоконник. Ушёл.
Розы простояли три дня и засохли.
***
Обеденный перерыв на работе. Сижу в столовой с чаем, телефон звякнул. Валентина написала в семейный чат: «Артём, Жанна нашла квартиру мечты. Не подведи сестру. Семья – это святое».
Я не ответила. Закрыла чат. Вернулась к работе.
Вечером проверила – Артём написал: «Мам, мы думаем». Валентина: «Чего тут думать? Помоги – и всё».
***
Через два дня я забирала Кирилла из школы. Стояла у ограды. Подошла Светлана – знакомая, её дочка в параллельном классе.
– Инесса, привет! Слушай, правда, что Жанна квартиру покупает?
– Откуда знаешь?
– Она маме моей рассказывала, они соседки. Жанна говорит – двушка, хороший район. И что брат даст на первоначальный.
– Даст?
– Ну да. Говорит – уже договорились.
Кирилл выбежал из школы. Подбежал, ткнулся рюкзаком в бок.
Я улыбнулась Светлане. Взяла Кирилла за руку. Шли домой – он рассказывал про контрольную, а я не слышала. Мы ещё не решили – а Жанна уже всем рассказала.
Дома проверила чат. Жанна скинула фото планировки. Подпись: «Вот моя будущая спальня, а вот гостиная. Скоро позову на новоселье!»
Артём ответил смайликом с поднятым пальцем.
Вечером показала ему.
– Жанна рассказывает знакомым, что ты даёшь на первый взнос.
– Я ничего не давал.
– Она так считает. Планировку выложила. Мы не решили – а она за нас решила.
Артём открыл чат. Увидел планировку. Увидел свой смайлик.
– Я просто ответил.
– Для неё это согласие.
Он убрал телефон.
***
Жанна приехала через два дня. Позвонила снизу: «Ставь чайник!»
Не «можно заехать?», не «удобно?». Ставь чайник.
Вошла – духи на весь коридор. Кроссовки новые, часы новые, маникюр свежий. В руке – тот самый телефон, который Полина мне на сайте показывала две недели назад. «Мам, красивый, да?» Красивый. За девяносто тысяч. У Полины – за двенадцать, с трещиной через весь экран.
Полина вышла из комнаты. Посмотрела на Жанну – на телефон, на кроссовки. Ничего не сказала. Ушла обратно. Дверь тихо закрыла.
Жанна села на кухне. Размешивала сахар и рассказывала, как устала. Работа, начальница, цены. Аренда тридцать пять тысяч, соседи шумят, горячую воду отключают.
– Решила покупать, – сказала она. – Нашла хорошую двушку. Район тихий, парк рядом. Но на первоначальный не хватает – нужен миллион четыреста, а у меня только половина.
– Ты же нормально зарабатываешь. Семьдесят пять.
Она перестала размешивать.
– Откуда знаешь?
– Ты сама рассказывала. На дне рождения свекрови. При всех хвалилась, что повысили.
– Ну и что? Это до вычетов. На руки шестьдесят три. Минус аренда, минус машина, минус жизнь. Ничего не остаётся.
– А телефон за девяносто?
– Рассрочка.
– А часы?
– Подарок.
– А ногти каждые три недели?
Жанна отодвинула чашку. Чай плеснул на стол.
– Ты мне допрос устраиваешь? Я к брату пришла, а ты мне маникюр считаешь!
– Не маникюр. Я считаю, сколько мы вам за все годы перевели. И сколько обратно пришло.
Она откинулась на стуле. Скрестила руки.
– Это ты про сто сорок, что ли? Да верну я, верну!
– Когда?
– Ну вот куплю квартиру, устроюсь, и верну.
– То есть сначала мы дадим семьсот. Потом ты купишь квартиру. Потом устроишься. А потом вернёшь сто сорок, которые три года ждут.
– Артём! – крикнула она в комнату. – Ты слышишь, что она говорит?!
Артём вышел.
– Давайте без скандала, а?
– Она мне бухгалтерию зачитывает!
Я подняла руки.
– Всё. Мы подумаем. Правда, Артём?
Он кивнул.
Жанна успокоилась. Допила чай. Достала телефон и стала показывать фотографии квартиры – просторная кухня, большие окна, светлый коридор.
– Вот тут будет мой уголок, – ткнула пальцем в экран. – Кресло, лампа. А балкон – на юг, представляешь?
Полина зашла на кухню – налить воды. Жанна перехватила:
– Полин, смотри, какая квартира! Нравится?
Полина глянула на экран. Потом на Жанну.
– Красивая, – сказала тихо и ушла. Стакан так и не набрала.
Жанна не заметила. Листала дальше.
– А вот вид из окна. Парк, площадка, деревья. Красота!
Квартира хорошая. Лучше нашей. У нас из окна – парковка.
На пороге Жанна обернулась:
– Мне правда очень надо. Устала снимать.
Дверь закрылась.
– Ну хоть без войны, – выдохнул Артём.
– Без войны, – кивнула я.
***
Когда дети легли, я выключила телевизор и села рядом с Артёмом.
– Хочу предложить одну вещь.
– Опять?
– Другое. У меня на работе вечерние совещания на этой неделе – вторник, среда, четверг. Три дня. Кирилла забрать не смогу. Ты тоже до семи. Позвони Жанне – пусть заберёт племянника из школы. Три раза. Приехать, побыть час. Всё.
– Жанна работает.
– Пусть отпросится на час раньше. Или попроси маму – она на пенсии. Полчаса на машине.
Артём смотрел на меня.
– Зачем?
– Ну как зачем? Надо же кому-то ребёнка забрать.
Он помолчал.
– Ладно. Позвоню завтра.
***
Утром он набрал Жанну. Говорил из коридора, дверь не закрыл. Я собирала Кириллу завтрак.
– Жань, привет. Слушай, нам с Инессой надо задержаться на работе на этой неделе. Можешь Кирюху из школы забрать? Три раза – вторник, среда, четверг. Школа рядом, привезти к нам, побыть часик.
Пауза. Кирилл жевал бутерброд и смотрел на меня.
– Мам, тётя Жанна придёт?
– Может быть.
– Она обещала в парк сводить и не сводила.
– Ешь давай.
Из коридора:
– Ну он же твой племянник. Сорок минут.
Длинная пауза.
– Понял. Ладно.
Положил трубку. Вошёл. Лицо растерянное.
– Не может. Работа, спортзал, устаёт. Сказала – «я не нянька».
– Прямо так?
– Прямо.
Кирилл поднял голову.
– Пап, а тётя Жанна ведь у нас деньги просит? Полина говорила. А если просит – почему за мной приехать не может?
Артём не ответил. Взял телефон. Набрал мать.
– Мам, привет. Нам с Инессой надо задержаться на работе. Можешь Кирилла из школы забирать? Вторник, среда, четверг.
Я слышала голос Валентины – быстрый, высокий, объясняющий.
– На машине полчаса. Или на автобусе сорок минут.
Снова голос из трубки. Долгий.
– Понял, мам. Нет так нет.
Положил. Сел. Уставился в стол.
– Давление. Далеко. Транспорт. Мы сами справимся – молодые.
Мне сорок три. Ему сорок пять. Молодые.
Кирилл допил молоко, подхватил рюкзак и ушёл обуваться.
Тихо стало.
Артём сидел. Бутерброд не тронут. Смотрел в стол. Потом на телефон. Потом снова в стол.
Наконец поднял голову.
– Семьсот тысяч – могут попросить. А за внуком три раза съездить – нет?
Я не ответила. Вымыла чашку. Поставила в сушилку.
– Покажи мне переводы, – сказал он.
Я открыла приложение. Положила телефон на стол. Он взял. Листал не торопясь. Лицо менялось – хмурое, удивлённое, каменное.
– Полтора миллиона, – сказал тихо.
Положил телефон. Отодвинул от себя, как будто обжёгся.
– Полине на шестнадцать мама подарила раскраску. Кириллу – шоколадку.
Это он сказал сам. Не я.
Встал. Ушёл в комнату.
Вечером поужинали в тишине.
Ночью я проснулась от звука. Артём ходил по кухне. Два часа. Шаги, скрип стула, звук чайника.
Встала, вышла.
Он сидел за столом. Перед ним – его телефон, экран светится. Банковское приложение. Он сам открыл. Сам листал. На столе – кружка с остывшим чаем.
– Ты чего? – спросила я.
– Я ведь каждый раз думал – ну ладно, последний раз. Последний. А потом ещё. И ещё.
Я села напротив.
– Я не хочу ругаться, Артём.
– Я уже решил. Утром позвоню.
Утром позвонил. Я вышла из кухни – это его разговор.
Стояла в коридоре. На подоконнике – банка с засохшими розами. Из кухни доносился голос Артёма – сначала тихий, потом громче.
«Мам, я решил – нет. Нет, это не Инесса. Мам, послушай. Нет. Я сказал – нет. Почему предатель? Мам – нет. Всё. Я решил».
Голос Валентины я слышала даже через стену – высокий, резкий. Не слова, но тон. Обвинение. Слёзы. Снова обвинение.
Потом тишина.
Через минуту он вышел. Бледный.
– Сказала, что я предатель. Что ты меня настроила. Что не забудет.
– А ты?
– Сказал, что решение моё.
Я кивнула.
Полина выглянула из комнаты.
– Всё нормально?
– Да, – сказал Артём. – Нормально.
Он вернулся на кухню. Взял бутерброд. Жевал, глядя в стол.
***
Спустя пару недель Жанна позвонила. Не Артёму – мне. Голос другой, тише.
– Инесса, слушай. Я тут подумала. Если вам надо – я могу Кирилла из школы забирать. Ну, когда нужно. Я могу.
– Спасибо, Жанна. Мы уже решили вопрос. Не нужно.
Она помолчала. Потом:
– Ну ладно. Как хотите.
Повесила трубку.
Жанна нашла деньги на взнос. Взяла у подруги. Оформила ипотеку без наших семисот. Значит – могла. Просто зачем, если есть брат.
Валентина не звонит. Передала через знакомую: «Инесса его настроила. Он бы сам никогда не отказал».
Пусть думает. Артём сам позвонил. Сам сказал «нет».
В прошлые выходные он принёс коробку. Положил перед Полиной.
– Это что?
– Открой.
Телефон. Новый. Не за девяносто – за тридцать. Но новый. С целым экраном.
Полина посмотрела на отца. Потом на меня. Прижала коробку к себе и ушла в комнату. Через минуту вышла и обняла Артёма.
– Пап, спасибо.
– Давно надо было, – сказал он.
Я хитрая или просто перестала быть дурой?