Я усердно оттирала засохшие пятна томатного соуса с блестящей индукционной панели, когда из глубины нашей просторной спальни до меня донеслись странные звуки. Мой законный супруг Марат увлеченно и как-то слишком приглушенно хихикал в телефонную трубку, стараясь говорить едва различимым шепотом.
– Да ладно тебе, мам, всё нормально, Регина пока ничего не знает и точно не догадается раньше времени, – весело произнес он, явно не подозревая, что кухонная дверь осталась приоткрытой.
От этих непонятных слов тяжелая поролоновая губка мгновенно выпала из моих онемевших пальцев прямо в раковину. Я решительно зашагала в комнату, даже не успев вытереть мокрые руки о висящее на крючке полотенце, и застала мужа врасплох.
Марат судорожно вздрогнул, моментально покрылся пунцовыми пятнами и поспешно нажал на кнопку сброса вызова, стараясь спрятать смартфон за спину.
– Региночка, ну зачем же ты так тихо подкрадываешься, нельзя ведь подслушивать чужие разговоры! – натянуто улыбнулся он, безуспешно пытаясь вернуть лицу безмятежное выражение. – Я тут, понимаешь, планировал сделать тебе один очень приятный сюрприз, вот и созванивался с мамой, чтобы подробно посоветоваться по поводу некоторых деталей.
Я внимательно смотрела на его испуганные, испуганно бегающие глаза и отчетливо чувствовала, как внутри меня начинает медленно подниматься волна глухого, неприятного раздражения. Любые внезапные сюрпризы со стороны его многочисленной родни всегда отличались двойным дном и оставляли после себя исключительно горькое послевкусие.
Моя свекровь Альфия Зуфаровна и ее тридцатилетняя дочь Гульназ почему-то искренне считали своим священным долгом круглосуточно участвовать в нашей личной жизни. Это выражалось в регулярных визитах без предварительного звонка, бесцеремонных инспекциях нашего холодильника и постоянных наставительных замечаниях по поводу ведения домашнего хозяйства.
– Ой, Региночка, а зачем это вы покупаете такое дорогое оливковое масло, это же пустая трата денег! – манерно вздыхала свекровь, брезгливо вертя в руках стеклянную бутылку. – Вот наша Гульназ берет самое обычное подсолнечное по акции, и ее муж Дима никогда не жалуется, живут же люди как-то попроще!
Помимо критики моих кулинарных способностей, родственницы мужа обожали наводить свои порядки в нашей трехкомнатной квартире, расположенной в одном из лучших исторических районов Казани. Половина этой недвижимости по закону принадлежала мне, а вторая половина была оформлена на Марата, но эта просторная жилплощадь буквально жгла им всем ляжки.
– Регина, ну вам же двоим объективно слишком много места в таких огромных хоромах! – заводила свою привычную унылую песню Альфия Зуфаровна каждые выходные, неторопливо прихлёбывая мой дорогой зерновой кофе. – А вот бедной Гульназ с мужем и двумя растущими мальчишками приходится ютиться в тесной однокомнатной хрущевке на окраине города, детям ведь жизненно необходим свежий воздух и простор для нормального развития!
Я обычно лишь вежливо и молча улыбалась в ответ на эти прозрачные намеки, продолжая методично мыть посуду в раковине, пока Марат усиленно делал вид, что увлеченно читает свежие экономические новости в своем планшете. Гульназ при этом демонстративно и тяжело вздыхала, сокрушаясь о том, как несправедливо устроена эта жизнь, ведь мне квартира досталась благодаря тяжелой работе на двух должностях без выходных, а ей так крупно не повезло.
После того странного подслушанного телефонного звонка я окончательно потеряла покой и перестала нормально спать по ночам. Марат внезапно стал невероятно дерганым, начал прятать свой телефон экраном вниз и постоянно выходил для долгих разговоров на темную лестничную клетку. Я отчетливо чувствовала, как в нашей собственной уютной квартире с каждым днем сгущается какая-то невидимая, удушливая атмосфера заговора, словно за моей спиной готовилось нечто непоправимое.
В четверг после обеда мне пришлось отпроситься с работы пораньше, поскольку меня уже целую неделю по утрам мутило, а голова неприятно кружилась от любого резкого запаха. По дороге домой я зашла в ближайшую аптеку и купила обычный тест на беременность, исключительно ради того, чтобы полностью исключить этот очевидный вариант.
Дома царила идеальная, непривычная тишина, ведь муж в это время должен был находиться на своем рабочем месте в офисе. Зайдя в нашу спальню, чтобы переодеться в домашнюю одежду, я случайно заметила на прикроватной тумбочке открытый кожаный ежедневник мужа, который он обычно никогда не оставлял на виду. На одной из страниц я увидела жирную запись, обведенную ярким красным маркером: «Четверг, 16:00. Визит к нотариусу Сабировой. Оформление дарственной».
В глазах на секунду потемнело от осознания масштаба происходящего предательства, и мне пришлось опереться о стену, чтобы не упасть. Эта дарственная могла означать только одно – Марат решил тайно подарить свою долю в нашей общей квартире любимой сестре Гульназ, чтобы его мамочка наконец-то успокоилась и была уверена, что родовое имущество останется внутри их клана. А меня, человека, который годами вкладывал все свои силы и средства в этот дом, они просто решили технично вычеркнуть из списка полноценных членов семьи.
Я обессиленно опустилась на край ванны, чувствуя, как руки начинают крупно дрожать от обиды, а в висках навязчиво стучит одна и та же болезненная мысль о подлом предательстве за моей спиной. Тут мой взгляд случайно упал на картонную коробочку с тестом, которую я всё еще судорожно сжимала в ладони, и я решила завершить начатое дело.
Этих пяти минут томительного ожидания хватило для того, чтобы полностью перевернуть мой мир и заставить посмотреть на ситуацию совершенно другими глазами. На белой полоске отчетливо проявились две яркие, неоспоримые малиновые линии, свидетельствующие о скором прибавлении в семействе.
Вместо того чтобы расплакаться от бессилия, я вдруг тихо и почти беззвучно рассмеялась, глядя на свое отражение в зеркале. Мой дорогой супруг Марат и его многоуважаемая матушка Альфия Зуфаровна выбрали самое неподходящее и проигрышное время для своих тайных имущественных интриг. Я не стала устраивать бурные сцены со звонками, не планировала бить дорогую фарфоровую посуду, а вместо этого спокойно прошла в гостиную, включила легкую комедию и принялась ждать возвращения благоверного.
Муж переступил порог квартиры ближе к половине шестого вечера, выглядя невероятно счастливым, воодушевленным и даже что-то весело насвистывая себе под нос. Увидев меня искренне смеющейся перед телевизором, он резко замер на месте, и все его напускное веселье мгновенно испарилось.
– Регина, я что-то сейчас вообще ничего не понимаю, что здесь происходит и почему ты дома так рано? – его лицо вытянулось от удивления, а в голосе промелькнули панические нотки.
– А я вот как раз всё очень хорошо поняла, Марат, включая твой визит к нотариусу в четыре часа дня и тайное подписание дарственной на долю в нашей квартире, – я выключила телевизор и посмотрела на него в упор. – Ты огромный молодец, сделал такой роскошный подарок любимой сестре, и теперь Гульназ официально является полноправным совладельцем этого жилья.
– Регина, подожди, я могу тебе абсолютно всё логично объяснить, ведь это по сути просто формальная бумага! – испуганно затараторил муж, пытаясь подойти ближе. – Мама меня так сильно умоляла об этом, да и Гульназ с детьми действительно нуждается в улучшении условий, им ведь нужен воздух!
– Да про детский воздух я уже выучила наизусть, можешь не повторяться, – я жестом остановила его оправдания. – Раз твоя нежная сестра теперь официально является хозяйкой половины квартиры, то пусть заселяется и живет здесь на законных основаниях. У меня к вам обоим как раз есть одно очень интересное и чисто деловое предложение.
Марат смотрел на меня с таким диким недоумением, словно перед ним сидела абсолютно сумасшедшая женщина.
– Наши ежемесячные коммунальные услуги за эту трехкомнатную квартиру составляют ровно восемь тысяч рублей, которые мы теперь будем честно делить строго пополам между собственниками, – спокойно продолжила я свой монолог. – С тебя и твоей сестры теперь требуется ровно четыре тысячи рублей ежемесячно, плюс половина стоимости интернета. Также я планирую прямо сегодня составить подробный график уборки общего коридора, чтобы детально обсудить с Гульназ, кто из нас моет ванну в чётные дни, а кто занимается этим в нечётные.
В этот самый момент в прихожей раздался наглый, требовательный и продолжительный звонок в дверь, исполнить который в этой жизни умела только моя свекровь. Марат испуганно попятился назад, а я решительно прошла в коридор и распахнула дверь.
На пороге нашей квартиры стояла сияющая от безграничного счастья Альфия Зуфаровна, а позади нее скромно потупила глазки довольная Гульназ.
– Региночка, добрый вечер, а мы тут как раз совершенно случайно мимо вашего дома шли и решили заглянуть на чашечку ароматного чая! – сладко пропела свекровь, пытаясь протиснуться мимо меня в коридор.
– Какое замечательное совпадение, а у меня для вас как раз есть важный документ, – я с улыбкой протянула золовке последнюю квитанцию за жилищно-коммунальные услуги. – Вот, Гульназ, держи, это твоя законная половина счета за квартиру, которую необходимо оплатить строго до двадцатого числа, иначе нам начнут начислять пени. И сразу хочу тебя официально предупредить, что моя личная полка в холодильнике — вторая сверху, так что попрошу ее своими продуктами не занимать.
– Марат! – истошно взвизгнула золовка, испуганно отпрянув назад и переводя взгляд на моего мужа. – Ты же твердо обещал нам, что она обо всем узнает позже, и всё будет абсолютно нормально!
– Ну, я тоже изначально так думал, – растерянно пробормотал мой супруг, окончательно растеряв всю свою былую спесь.
– А что в вашем понимании означает слово «нормально»? – ледяным тоном поинтересовалась я, глядя на онемевшую свекровь. – Это значит, что я должна была молча умиляться тому, как вы за моей спиной делите мою законную недвижимость и планируете заселить сюда весь свой табор, выставив меня в самый дальний угол? Нет, Альфия Зуфаровна, такого сценария в моем доме точно никогда не будет.
– Да ты просто ничего не понимаешь в семейных ценностях! – свекровь попыталась пойти в привычное агрессивное наступление, повышая голос. – Родная семья — это самое святое, что есть у человека в жизни, а у моей бедной дочери двое маленьких детей!
– Я согласна, что семья — это святое, именно поэтому я прямо сейчас защищаю свою собственную, настоящую семью, – спокойно ответила я, поворачиваясь к Марату, который уже сидел на корточках в коридоре, обхватив голову руками. – Кстати, дорогой, тот самый сюрприз, о котором вы так долго и тайно шептались с мамой по телефону, у меня тоже имеется.
Я неторопливо достала из кармана своего домашнего халата сложенный в несколько раз аптечный тест и аккуратно бросила его прямо ему на колени.
– Ты сегодня легким росчерком пера подарил долю в этой квартире своей сестре, хотя мог бы со временем передать ее собственному будущему ребенку. Ты, Марат, только что попытался лишить законного жилья не только меня, но и своего собственного сына или дочь. Поздравляю от всей души, твоя мама может искренне гордиться таким замечательным и преданным сыном.
В коридоре мгновенно воцарилась такая оглушительная, мертвая тишина, что было отчетливо слышно, как у испуганной Гульназ шумно заурчало в животе от нервного перенапряжения. Альфия Зуфаровна несколько раз беспомощно открыла и закрыла рот, так и не сумев подобрать ни одного членораздельного слова.
Марат медленно поднял глаза, сначала долго и отрешенно всматриваясь в две малиновые полоски на тесте, а затем перевел взгляд на меня. В его расширенных зрачках в эту секунду отразился самый настоящий, липкий и осознанный ужас от понимания того, какую непоправимую глупость он только что совершил ради чужих интересов.
Он резко вскочил на ноги, его лицо перекосилось от ярости, и он повернулся к своим родственницам.
– Мама, пошла вон отсюда прямо сейчас. И ты, Гульназ, тоже забирай свои вещи и уходи немедленно. Обе убирайтесь вон из моей квартиры, чтобы я вас здесь больше никогда в жизни не видел! – громогласно рявкнул Марат, и от его неожиданного крика золовка даже испуганно отскочила к лифту.
– Сыночек, да ты что такое говоришь, она же просто цинично манипулирует тобой с помощью этой беременности! – попыталась было возмутиться свекровь, но муж лишь указал ей на открытую дверь коридора.
Они ушли, напоследок оглушительно хлопнув тяжелой дверью и осыпая меня самыми изощренными проклятиями на весь подъезд. Марат обессиленно опустился передо мной на колени, пряча лицо в моих ладонях и судорожно вздыхая.
– Региночка, прости меня, пожалуйста, я оказался самым настоящим, непроходимым идиотом. Я искренне думал, что это просто формальная бумажка, которая успокоит маму, и я даже представить не мог, что у нас будет ребенок. Я обещаю тебе, что аннулирую эту сделку и верну всё назад буквально завтрашним утром!
Я спокойно смотрела на его раскаяние, отчетливо понимая, что этот жесткий урок навсегда изменит его отношение к своей семье.
– Ты действительно вернешь всё до единого сантиметра, Марат, а всё твое дальнейшее общение с этими родственниками отныне будет происходить исключительно по большим государственным праздникам, – подвела я окончательный итог нашему разговору.
Муж преданно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на мой еще абсолютно плоский живот и согласно кивнул головой, окончательно осознав свои главные жизненные приоритеты. А Гульназ, как мне недавно рассказали общие знакомые, теперь безуспешно пытается оформить обычную коммерческую ипотеку, но банки упорно отказывают ей из-за плохой кредитной истории и отсутствия стабильного дохода.