Друзья, мы с вами пишем книгу. Не просто обзоры и не критику — настоящую книгу, главу за главой, вместе с подписчиками. Сегодня — шестая глава.
В прошлых сериях: прошёл год. Белый молчал. Ольга теряла надежду. Никитин продолжал искать — и копал слишком глубоко. Может быть, слишком глубоко для человека, который остался совсем один.
Сегодня — о том, как расплачиваются за правду. О том, как старая дружба превращается в смертельную угрозу. И о том, кто такой на самом деле тот самый Кабан, которого мы никогда не видели, но так много слышали.
---
Часть первая. Вечер в пивной
Вечер встретил Никитина холодным ветром и моросящим дождём — тем самым, который забирается под воротник и напоминает, что лето кончилось навсегда.
Он сидел в небольшой пивной на окраине, недалеко от своего дома. Заведение называлось «У Петровны» — дешёвое, тёмное, с засаленными скатертями и запахом жареных сосисок. Никитин любил это место. Здесь его никто не знал. Здесь он мог думать.
На тарелке дымились сосиски с горчицей — жирные, дешёвые, но чёрт возьми, вкусные. Рядом стояла кружка «Жигулёвского». Того самого, разливного, с которым он когда-то сидел на кухне у старых друзей.
— Ну, Саша, — сказал он сам себе, поднимая кружку. — За тебя. Где бы ты ни был.
Он выпил, закусил, откинулся на спинку стула. Мысли текли медленно, как смола.
За год он собрал много информации. Слишком много. Он знал теперь о связях Белова с Введенским, о «Белой стреле» Тучкова. Он знал, кто крышевал казино в 90-х. Кто заказывал убийства.
И он знал, что это знание — смертельно опасно.
— Эй, Никитин, — окликнула его хозяйка, тётя Петровна, женщина лет шестидесяти с вечно замотанной головой. — Ты второй час сидишь. Добавить?
— Давай, Петровна. Ещё одну кружку. И сосиски.
Он ел и пил, не торопясь. День клонился к вечеру. В баре зажгли свет — тусклый, жёлтый, как в старых советских столовках.
Никитин расплатился, накинул куртку, вышел на улицу.
Часть вторая. Очередь из темноты
На улице стемнело. Фонари горели через один. Улица была пустынной — редкие прохожие торопились по своим делам, не поднимая голов.
Никитин закурил. Сделал шаг в сторону дома.
И тут тишину разорвал звук.
Тр-р-р-р-р!
Он не видел стрелявшего. Только услышал — короткая автоматная очередь, хлёсткая, сухая, вжикнули пули где-то над головой. Одна из них чиркнула по плечу — резкая боль пронзила тело, и Никитин, не думая, бросился в сторону, за припаркованную машину.
Тр-р-р-р! — вторая очередь прошла выше, срикошетила от асфальта.
— Привет от Кабана! — крикнул кто-то из темноты. — Кончай копать, мент!
И затем — тишина. Шаги, удаляющиеся в темноту. Дверь машины хлопнула. Двигатель зарычал. И всё стихло.
Никитин лежал на мокром асфальте, прижимая руку к плечу. Из раны текла кровь — тёплая, липкая, пропитывала куртку. Он попытался встать, но ноги не слушались. И только тогда из пивной выбежали люди — тётя Петровна с испуганным лицом, какой-то мужик в телогрейке, ещё кто-то.
— Господи, Никитин! — закричала Петровна. — Ты чё, подстрелили? Затаскивайте его в тепло!
Вдвоём с мужиком они подхватили Никитина, затащили обратно в бар. Усадили на стул. Кто-то уже рвал тряпки на бинты.
— В больницу надо! — кричал мужик.
— Не надо, — прохрипел Никитин. — Домой. Плечо — пуля прошла на вылет. Не смертельно. Сам зашью.
Петровна перевязала рану — как могла, грязными тряпками, лишь бы кровь остановить. Никитин стиснул зубы, встал.
— Спасибо, Петровна. Я пойду.
— Ты с ума сошёл! Тебе «скорую» надо!
— Сказал — не надо. Не вызывай никого.
Он вышел на улицу, шатаясь, добрался до подъезда. Поднялся на свой третий этаж. Дома, возле зеркала в ванной, снял куртку, рубашку. Промыл рану водкой — зашипел от боли, чуть не закричал. Достал иголку с ниткой — стерилизовал, как умел, в пламени зажигалки.
И начал шить себя сам. Кривясь, обливаясь потом, но методично, как учили в молодости, когда ещё служил в армии.
— Держись, Никитин, — шептал он. — Держись.
Часть третья. Кто такой Кабан?
Только закончив перевязку, он позволил себе упасть на диван. Рука болела, пульсировала, но это была тупая, глухая боль — значит, рана не смертельная.
Он лежал и думал.
«Привет от Кабана».
Какого Кабана? Того, с которым Белый постоянно созванивался? Того, чьё имя мелькало в разговорах?
Никитин помнил эти разговоры. Белов звонил Кабану часто. «Алло, Кабан, здорово, брат!» — и дальше какие-то дела, схемы, деньги. Этот персонаж оставался «тёмной лошадкой» — все о нём слышали, никто его не видел.
Но почему теперь Кабан хочет убить Никитина?
Часть четвёртая. Три версии
Никитин лежал на диване, прижимая к плечу мокрую тряпку, и прокручивал варианты.
Версия первая: Белов.
Самый страшный для него вариант. Если Кабан действовал по просьбе Белова — значит, Белов жив. Но значит и другое: Белов не хочет, чтобы его нашли. Настолько не хочет, что готов убрать того, кто ищет.
— Саша, ты ли это? — прошептал Никитин в потолок.
Он не мог в это поверить. Тот Белов, который сидел с ним в участке, который проигрывал пел на гитаре, который говорил о семье и о будущем, — неужели он мог стать убийцей? Не врагов — а друга?
Но, может быть, Белов уже не тот. Может быть, годы в подполье, постоянный страх, потеря всего, что было дорого, превратили его в другого человека. И теперь ему плевать, кто там копает — друзья или враги.
Версия вторая: Кабан решил действовать сам.
У Кабана свои интересы. Со смертью или исчезновением Белова он мог решить занять его место. Криминальный мир не терпит пустоты — кто-то должен возглавить оставшиеся структуры, перехватить потоки, забрать сферы влияния.
Но мир менялся. Криминал уходил в легальный бизнес. Бандиты становились «бизнесменами с тёмным прошлым». Может быть, Кабан хотел замести следы — убрать всех, кто мог знать о его связи с Беловым. А Никитин, который слишком много копал, оказался в списке.
Версия третья: спецслужбы.
Самый мрачный вариант. Никитин знал о связях Белова с Введенским. Знал о «Белой стреле» Тучкова. Если эти знания могли кому-то повредить — те, кому они мешали, могли решить проблему чужими руками.
Натравить Кабана на Никитина — и Кабан выполнит работу, даже не зная, кто заказчик. А спецслужбы останутся в стороне.
Часть пятая. Решение
Никитин зашил плечо — кривыми стежками, как умел. Выпил водки для храбрости, чтобы снять боль. И до утра просидел на кухне, глядя в окно.
Он понял одно.
Если он продолжит копать — его убьют.
Не предупредят. Не пригрозят. Просто уберут, как мусор на улице. И никто не вспомнит, что был когда-то участковый Никитин, который хотел правды.
— Ну и что, — сказал он вслух. — Я не остановлюсь.
Он встал, подошёл к доске, на которой висели фотографии и нити. Снял с полки старую фотографию, которую дал ему отец Космоса — ту, где они втроём: Космос, Белый и профессор.
— Вы не за меня, ребята, — сказал он. — Я сам за всех.
И продолжил смотреть на доску.
Плечо болело, но это ничего не меняло.
Продолжение следует...
---
Что дальше?
— Кто действительно стоял за покушением — Белов, Кабан или спецслужбы?
— Остановится ли Никитин или продолжит копать, несмотря на смертельную угрозу?
— Объявится ли сам Кабан на страницах нашей книги?
Пишите в комментариях!
Каждая ваша идея может стать частью следующей главы. Как думаете, какую версию покушения выбрать? Может быть, у вас есть своя?
Мы пишем эту книгу вместе. Глава за главой.
Подписывайтесь на канал — продолжение следует!