Когда на кладбище вижу пластиковые цветы (а они там везде), приходит мысль, что
они здесь для того, чтобы показать, что это всё здесь ненастоящее.
Эти «цветы» как бы осторожно намекают на это: «Вы кладёте как будто цветы тем, кто как будто здесь есть».
Помню своё первое впечатление, когда увидел тело Тани. Смотрю на этот странный предмет в гробу, и чувствую, что… ничего не чувствую. Хотя пятнадцать минут назад – на пути в больничный морг, – думая о Тане, заливался слезами.
Стою и думаю: «Какое отношение вот это имеет к моей Тане?»
И, когда я сам себе ответил: «Никакого», пришла следующая мысль: «Оказывается, любил-то я вовсе не тело, а то, что тело делало живым. И когда Жизнь из тела ушла, то оно уже не вызывает никаких чувств.
Не то, чтобы раньше я был уверен в том, что люблю тело. Я как-то об этом особо не задумывался – повода не было, потому что обычно человека мы воспринимаем целым и неделимым – он для нас весь и сразу. Возможно, поэтому и трудно понять, что именно ты любишь в нём.
Смерть делает очевидным то, что не было видно до этого – что именно ты любил в человеке. Любил ты в нём то, что делало его живым (наверное, это называется душой).
И одновременно с этим становится понятно, что любить тело – это всё равно, что любить одежду (ну, или скафандр).
