Декабрь 1989 года. СССР уже шатается. «Страна умирает, как древний ящер с новым вирусом в клетках» © Илья Кормильцев. Горбачёв ещё на трибуне, но под ним, кажется, хрустит лёд. И вот выходит «Крокодил» — советский сатирический журнал, который раньше кусал только нерадивых завскладами и пьяниц у станка. А тут — обложка. И на ней — Сталин.
Не улыбающийся, не с трубкой, не в шинели на параде. А составленный из черепов.
Это Альфред Штабель, уфимский художник, который рискнул — и выиграл конкурс «Глазами гласности».
Конкурс, заметьте, с названием говорящим: глаза, которые наконец-то видят. И видят они то, что раньше было под сукном. Подпись под рисунком — «И длится тень столетие…» — звучит почти как эпитафия. Тень Сталина, по Штабелю, ещё не кончилась. И правильно: в 1989-м ещё никто не знает, что через два года рухнет всё, а тень останется. Но тогда казалось: вот он, прорыв.
За год до этого — ну хорошо, за два — по стране уже прокатился фильм Тенгиза Абуладзе «Покаяние». Снятый в 1984-м, лёгший на полку, а в январе 1987-го — эфир. Там героиня говорит знаменитое: «Зачем мне улица, если она не ведёт к храму?» И там тоже была тень. И черепа — в памяти, в кошмарах. Штабель, сам того не зная, нарисовал графическую версию «Покаяния». Только вместо Абуладзе — карандаш. Вместо крупного плана — обложка тиражом в полтора миллиона.
Но вот что характерно — и вот тут начинается самое интересное.
Альфред Штабель, который в 1989-м казался левым диссидентом, радикальным обличителем культа личности, — спустя несколько лет вдруг оказывается в «Советской России». В газете, которая будет кричать про «пятую колонну», про измену родины, про Ельцина, Чубайса и всех, кто развалил империю.
И он будет рисовать для них. Бичевать «новых хозяев жизни». С таким же остервенением, с каким раньше рисовал сталинские черепа.
И тут — вопрос. Для советского обывателя — шок. Для интеллигента — подозрение: продался? переобулся? Для самого Штабеля — нет. Потому что он, кажется, был последователен. Он боролся не «с коммунизмом вообще», а с любым лицемерием власти. Сначала показал монстра под красным знаменем. Потом — монстров под рыночными лозунгами. Художник не менял жанр. Он менял мишень. И «Советская Россия» для карикатуриста стала таким же рупором правды, каким в 1989-м был «Крокодил». Жаль только, что в 1990-е «Советская Россия» превратилась в газету, где печатали не столько карикатуры на олигархов, сколько мутный зов о возвращении ГУЛАГа. Но Штабель, повторю, видел в этом всё ту же правду.
Эпоха гласности была прекрасна тем, что разрешала говорить про Сталина. И ужасна тем, что запрещала говорить про будущее. А когда будущее наступило — оказалось, что черепов стало больше, а вожди просто сменили костюмы. И Штабель это понял раньше многих. Потому и ушёл в «Советскую Россию» — не от любви к красному знамени, а от ненависти к новой лжи. Искренний, как человек, который однажды нарисовал Сталина из мертвых голов, а потом всю жизнь доказывал: важно не то, из чего сделан портрет, а то, кому он служит.