Анатолий засиделся "в девках". Так в деревне про него в шутку говорили. Вроде мужик нормальный, не пьющий, не драчливый, домашний. Только какой-то простоватый был, наивный. Ну и что уж скрывать - бестолковый чуток, мать с отцом, вместо того, чтобы ему поручения давать, сами все делали. Так скорее получится и как надо.
Родители его женить пытались, сватов засылали, да всё как-то не складывалось. То девушка откажет, то он сам застесняется, то что-то не срастётся. Кому охота с таким семью создавать? Ни дров наколоть, ни курицу заколоть к ужину... Родители махнули рукой, пусть живёт как знает.
Анатолий и жил. Один. Скучно, тоскливо. Работал, домой приходил, ужин грел, спать рано ложился. Ни тебе разговора по душам, ни смеха детского, ни бабьего голоса в доме, как у других. Годы шли, а он всё один. Так и перевалило ему за сорок.
И вдруг его словно припекло. Затосковал, загрустил, сам с собой разговаривать начал. Собрался как-то, побрился, надел самую лучшую рубаху и уехал, якобы к брату в район. Все думали просто проведать, а он, оказывается, за другим делом поехал.
Через неделю возвращается. И не один.
Весь сияет, шагает так осторожно, будто растерять сокровище боится. А рядом с ним женщина идёт. Красивая, глаз не оторвать. Крепкая, розовощёкая, коса русая ниже пояса, а фигура - в талии так и переливается... На руках у неё кроха лет трёх, за юбку держится ещё один, а третий, лет семи, позади топал с гордым видом. Вошла в дом, огляделась, как к себе домой пришла.
- Ну, здравствуйте, что ли. Я Настя. Теперь будем жить вместе.
Старики родители чуть со стульев не попадали. Сына одёрнуть пытались -"Ты чего, совсем умом тронулся? Бабу с таким большим прицепом привёз, да ещё и командиршу такую?" Анатолий только краснел, молчал, вздыхал, но не мог восхищенного взгляда от "жены" отвести. А Настя развернулась к старикам, брови нахмурила.
- Вы, мама с папой, не мешайте. Я тихая, не скандальная.
Старики притихли. Стали внуков они новоявленных рассматривать - мальчишки хоть и чужие были, да ладные такие, глазастые. Жалко их стало. Да и чего греха таить - захотелось старикам пройтись с ними по селу за ручку, пряников купить, побаловать, за щёчки пухлые потискать... Как и все пары их возраста...
Первое утро настало. Пора корову на пастбище провожать. А у них в семье испокон веков женщины этим занимались. Встала рано свекровь, подоила, хочет идти в сторону пастбища - а Настя как рявкнет с постели.
- Вы куда, мама? Анатолий - на двор! Корову провожать!
Анатолий аж подскочил. Проморгался, спросонья ничего не понял. Настя повернулась на другой бок, укрылась одеялом и добавила уже спокойно.
- Ты мужчина, ты и работай. А я буду высыпаться. Иначе здоровья не хватит за всеми вами ухаживать.
Мама от удивления и слова вымолвить не может, так и крутится в голове - сейчас корова испугается, да и совестно перед людьми... И сына жалко чуток - невыспамшись пойдет работать... Но молчит, с интересом на него глядит, что и не помнит поди, как сарай открыть..
Толя молча натянул сапоги, вышел во двор. Соседки увидели, рты пораскрывали. Такого ещё не бывало, чтобы мужик Бурёнку провожал. На второй день повторилось то же самое. А на третий вечер мужики на лавочке начали Толю совестить...
- Ты чего, брат, совсем бабе дал волю? Корова это бабье дело. Ты припугни её, на место поставь.
Анатолий вздохнул, почесал затылок и поплёлся домой "разбираться". Вошёл в дом, брови нахмурил, кулак сжал, а что сказать, не придумал. Настя сидела за столом, картошку чистила, ножом так и сверкала. Подняла глаза.
- Ты чего такой? Случилось что?
- Ты это... Ты завтра вставай. Сама. Корову провожай. А то люди смеются.
Настя нож отложила, встала, руки в боки уперла.
-Анатолий, я тебя предупреждала. Я слабая женщина, мне сон нужен. Если не нравится - мы уйдём. И ребят больше не увидишь.
Взглянул он на детей, что сидели на печи, смотрели большими глазёнками. Младший заплакал было, старший обнял его, с надеждой на Анатолия таращится...
Толя шибко удивился Насте, растерялся... Пугает, так, будто это его сыновья, какая чудная баба... Но за это время привык к ней, да и мальчонка старшенький всё за Толей ходит, спрашивает... Защиты ищет...
Толя сник, голову опустил. Вздохнул. Больше он про корову не заикался. Доить научился. Куда деваться если у мамки руки болят, а Настя спать утром хочет?
Летом на сенокосе, в полях, бабы работали, а Настя иной раз, всё бросала да сидела в теньке, воду пила. "У меня от косы мозоли, и жары не переношу". А когда она своим, четвёртым, на сносях была, так Толя и вовсе её на руках носил. И в баню - и на крыльцо. Соседки только головами качали.
-Глядите, как баба мужика в узде держит.
- Он и сам рад этому...
Годы шли. Дети выросли, за своими семьями уехали. Старики померли. Остались Толя с Настей вдвоём в том же доме, что когда-то она вошла в него с тремя чужими детьми и гордой осанкой.
Анатолий с момента женитьбы поднимался раньше всех, корову провожал, печь топил. Настя вставала позже, варила густые щи, пекла хлеб, принималась за стирку. Не жизнь, а сказка по меркам соседок... Может и так - глаза её до самой старости молодо блестели.
Однажды утром Толя у крыльца сел, бледный, за сердце схватился. Настя выскочила босиком на холодную землю, прижала его голову к груди.
-Толя, Толя... Не смей, слышишь? Я тебя не отпущу! Ты меня знаешь!
- Да куда ж я денусь. С первого дня про тебя всё понял...
Толя хитро улыбнулся, посмеялась ему в ответ Настя... Усадила мужа на кресло во дворе, теплой накидкой прикрыла, а сама пошла дрова колоть, да воду таскать в баню. Дети с внуками скоро приедут, мамку с папкой навестить...