В 1930-х годах в Каире жил французский математик, который принял ислам, взял имя Абд аль-Вахид Яхья, женился на египтянке и до конца жизни не снимал чалму. Звали его Рене Генон.
До этого он изучал индуизм, был посвящён в несколько эзотерических орденов, написал книги о масонстве, каббале и суфизме. Умер он в 1951 году в Каире, по всем свидетельствам - как правоверный мусульманин.
Примерно в то же время на Цейлоне работал тамильский учёный Ананда Кумарасвами - хранитель индийского отдела Бостонского музея изящных искусств, знаток санскрита, пали, тамильского, арабского и персидского. Он писал о средневековой христианской иконографии с такой же уверенностью, с какой писал о шиваизме.
А в Швейцарии жил и работал Фритьоф Шуон - немец по происхождению, суфийский шейх по посвящению, художник по призванию, принявший под старость лет дополнительное посвящение у индейцев сиу. Его последователи собирались в общины по всему миру и совершали суфийские ритуалы в сочетании с молитвами из разных традиций. Три очень разных человека. Три разных биографии. Одна идея. За всеми религиями стоит одна истина.
Термин «philosophia perennis» появился раньше всей этой троицы. Его использовал в XVI веке итальянский философ Агостино Стеуко - в трактате, где он пытался показать, что греческая философия и христианское богословие говорят об одном и том же. Позже Лейбниц подхватил этот термин и дал ему более широкое хождение.
Но идея старше любого термина. Она появляется всякий раз, когда образованный человек сталкивается с несколькими религиозными традициями сразу и обнаруживает между ними сходство, которое трудно счесть случайным.
Мистик-суфий говорит о растворении в Боге. Индийский адвайт-ведантист говорит о слиянии атмана с Брахманом. Христианский мистик Майстер Экхарт говорит о рождении Бога в душе. Буддийский дзен-мастер говорит о пробуждении. Слова разные. Опыт - похожий. Совпадение? Или все они описывают одну и ту же реальность на разных языках? Перенниалисты выбрали второй ответ. И построили на нём целую интеллектуальную систему.
РЕНЕ ГЕНОН: МАТЕМАТИК В ПОИСКАХ САКРАЛЬНОГО
Генон родился в 1886 году в Блуа, в буржуазной католической семье. Учился математике. Попал в Париж в момент, когда там цвели теософия, оккультизм, неогностицизм - весь этот пёстрый fin de siècle с его жаждой тайного знания.
Он прошёл через несколько оккультных орденов - и вышел из них с глубоким отвращением. Именно это отвращение стало продуктивным. Генон понял, что ищет нечто принципиально иное: не «тайное знание», сконструированное эклектиками XIX века, а подлинную традицию, уходящую корнями в глубину.
Он нашёл её - как ему казалось - в индуизме. Его первая большая книга «Введение в изучение индуистских доктрин» (1921) написана с поразительной строгостью. Генон читал санскрит, понимал различия между школами, избегал популярных упрощений.
Центральная идея Генона - различие между «традицией» и «модерном». Традиция - это живая передача сакрального знания через цепочку посвящений. Модерн - это отпадение от этой цепочки, замена метафизики позитивизмом, замена качества количеством.
Генон был беспощаден к современной западной цивилизации. «Кризис современного мира» (1927) - одна из самых мрачных книг XX века о западном проекте. Запад, по Генону, потерял доступ к сакральному знанию, утратил живые традиции, через которые оно передавалось.
Выход он видел один: обратиться к тем традициям, где цепочка передачи не прервалась. Для него таковыми были исламский суфизм, индуизм и отчасти средневековое христианство. Отсюда - его собственное обращение в ислам. Он принял суфийское посвящение, потому что видел в этом не смену веры, а доступ к живой метафизической традиции.
Ключевое понятие у Генона - «сакральная наука». Он настаивал, что подлинная метафизика - это точное знание, а не набор смутных ощущений. Просто это знание о другом порядке реальности - не о феноменальном мире, который изучает наука, а о принципах, которые за ним стоят.
Его космология иерархична. Есть Абсолют - Брахман в индуистских терминах, которые Генон предпочитал западным. Из Абсолюта эманирует универсальный Принцип. Из него - разные уровни бытия. Человек занимает определённое место в этой иерархии - и может либо подниматься к более высоким уровням через посвящение и практику, либо погружаться вниз через невежество.
Одна из самых важных его идей - различие между эзотеризмом и экзотеризмом. Экзотеризм - это внешняя, видимая сторона религии: обряды, догматы, моральные предписания. Эзотеризм - внутреннее ядро, метафизическое знание, доступное посвящённым.
Все великие традиции, по Генону, имеют оба уровня. Экзотерические формы могут сильно различаться - и это нормально, потому что они адаптированы к разным народам и эпохам. Но эзотерическое ядро везде одно.
Отсюда следует важный практический вывод: если хочешь получить доступ к истинному знанию, нужно выбрать одну традицию и войти в неё через законное посвящение. Смешивать традиции, брать понемногу отовсюду - это путь в никуда. Генон был противником эклектики категорически.
АНАНДА КУМАРАСВАМИ: КРАСОТА КАК МЕТАФИЗИКА
Кумарасвами родился в 1877 году в Коломбо. Отец - тамильский юрист и общественный деятель, первый индиец-баронет в Британской империи. Мать - англичанка. Образование получил в Лондоне, геолог по первой специальности.
Потом что-то щёлкнуло. Он начал изучать традиционное искусство Индии и Цейлона - в тот момент, когда британский колониализм методично это искусство уничтожал, заменяя местные ремёсла фабричными товарами. Кумарасвами стал одновременно учёным, активистом и коллекционером.
Его ранние работы - «Средневековое сингальское искусство», «Раджпутская живопись» - до сих пор остаются классикой. Но постепенно он пришёл к более широкому вопросу: что такое традиционное искусство вообще? Чем оно отличается от искусства современного?
Ответ, к которому он пришёл, перевернул привычные категории. Традиционное искусство - не «примитивное» и не «народное». Это искусство, укоренённое в метафизике. Каждый образ в индуистском храме, каждая пропорция средневекового собора, каждый орнамент на персидском ковре - это не декорация и не самовыражение художника. Это воплощение принципов, которые художник получил от традиции.
Отсюда - парадоксальный вывод: средневековый христианский иконописец и индийский скульптор, создающий образ Шивы, руководствуются одной и той же логикой. Они оба работают с символами, которые указывают на сверхчувственное. Они оба подчиняют личный вкус требованиям канона. Они оба понимают своё искусство как служение, а не самовыражение.
Кумарасвами писал об этом с такой эрудицией и убедительностью, что западные медиевисты - люди, далёкие от индологии, - читали его работы об индийском искусстве, чтобы лучше понять христианскую иконографию.
Его ключевой труд «Transformation of Nature in Art» (1934) - сравнительное исследование эстетики, которое охватывает индуизм, буддизм, ислам и христианское средневековье. Вывод: великое искусство везде подчиняется одним принципам, потому что везде служит одной цели - указанию на трансцендентное.
В отличие от Генона, Кумарасвами не искал посвящения в чужую традицию. Он оставался индуистом - но индуистом, который читал Фому Аквинского с той же внимательностью, что и Шанкарачарью. Его перенниализм был академическим и эстетическим, а не практически-религиозным.
Ещё одна важная тема у Кумарасвами - критика современного гуманизма. Он видел в нём не освобождение человека, а его умаление: когда человек перестаёт понимать себя как образ Бога и начинает понимать себя как автономного субъекта - он не растёт, а уменьшается. Традиционная антропология, по Кумарасвами, была значительно величественнее современной, потому что помещала человека в метафизический контекст, а не оставляла его наедине с собственной психологией.
ФРИТЬОФ ШУОН: ОТ ТЕОРИИ К ЖИВОЙ ТРАДИЦИИ
Шуон родился в 1907 году в Базеле, в семье немецкого музыканта. Вырос в Страсбурге. С юности изучал арабский и санскрит самостоятельно. В двадцать четыре года отправился в Алжир и принял суфийское посвящение в орден Алавийя от шейха Ахмада аль-Алави.
Впоследствии он основал собственную суфийскую тарику - Мариамийя, названную в честь Девы Марии. Это само по себе показательно: суфийский орден с христианским именем.
Шуон был самым систематичным из троих. Генон создал концептуальный фундамент, Кумарасвами разработал эстетическое измерение - Шуон построил полноценную метафизическую систему и попытался воплотить её в живой практике.
Его главная книга - «Единство трансцендентного» (De l'Unité transcendante des Religions, 1948). Уже в названии - программа. Религии едины, но их единство трансцендентно: оно не видно на уровне внешних форм, доктрин и ритуалов. Оно открывается на уровне внутреннего опыта - там, где мистик любой традиции встречает то же, что и мистик любой другой.
Шуон развил генонское различие между экзотеризмом и эзотеризмом в более нюансированную схему. У него есть три уровня:
Экзотерический уровень - внешняя форма религии. Здесь традиции радикально различаются и не совместимы: нельзя одновременно быть христианином и мусульманином в экзотерическом смысле.
Эзотерический уровень - внутренняя духовная практика. Здесь различий меньше, но они есть: суфийский зикр отличается от христианской молитвы, даже если цель одна.
Уровень чистой метафизики - то, что Шуон называл «sophia perennis». Здесь все традиции сходятся, потому что здесь уже нет форм - только интеллектуальное созерцание абсолютной реальности.
Шуон настаивал: доступ к третьему уровню возможен только через второй, а второй - только через первый. Нельзя прыгнуть напрямую к «универсальной метафизике», минуя конкретную традицию. Это - снова антиэклектическая позиция.
При этом Шуон, в отличие от многих своих учеников, позволял себе практическое взаимодействие с несколькими традициями. Его тарика включала элементы из ислама, христианства, индуизма. Это вызывало критику - в том числе со стороны ортодоксальных мусульман, которые считали его деятельность недопустимым смешением.
В поздний период Шуон добавил к суфийским практикам элементы индейской духовности сиу. Он называл это не смешением традиций, а признанием того, что каждая традиция несёт собственный «первозданный» аспект сакрального. В итоге его общины выглядели довольно экзотически: белые европейцы и американцы в индейских одеяниях совершали суфийские ритуалы.
ЧТО ИХ ОБЪЕДИНЯЕТ: ЯДРО ПЕРЕННИАЛИЗМА
При всех различиях у троицы есть общая метафизическая позиция, которую можно изложить в нескольких тезисах. Иерархия реальности. Существуют разные уровни бытия, от феноменального мира до абсолютной реальности. Религии - это пути движения вверх по этой иерархии.
Единство на вершине. На высшем уровне - Абсолют, который в разных традициях называется по-разному: Брахман, Аллах, Дао, Эйн-Соф, Единое. Различия в именах не отменяют тождества реальности.
Необходимость формы. Несмотря на единство метафизического содержания, религиозные формы необходимы и не произвольны. Они адаптированы к конкретным народам и временам. Нельзя убрать форму, оставив «чистую мистику» - это путь к иллюзиям.
Кризис модерна. Современная западная цивилизация - это отпадение от традиции. Прогресс - миф. История идёт не вверх, а вниз (или по циклам). Единственный выход - возвращение к живой традиции.
Антиэклектизм. Несмотря на признание равноценности традиций, нельзя произвольно смешивать их элементы. Нужно выбрать одну традицию и войти в неё через законное посвящение.
Влияние перенниалистов оказалось удивительно широким - и далеко вышло за пределы академической философии. Мирча Элиаде, создавший современную феноменологию религии, многим обязан Генону и Кумарасвами - хотя его метод был более академическим и менее нормативным.
Сейед Хоссейн Наср - иранский философ, профессор Университета Джорджа Вашингтона - стал главным продолжателем традиции в академической среде. Его работы по исламской науке и философии написаны в полностью перенниалистском ключе.
Олдос Хаксли в «Вечной философии» (1945) популяризировал перенниалистские идеи для широкой аудитории - возможно, именно эта книга ввела термин в широкий оборот в англоязычном мире.
Движение «Нью эйдж» 1970–80-х годов многое взяло у перенниализма - но именно то, от чего перенниалисты открещивались: эклектику, смешение традиций, духовный супермаркет. Генон смотрел бы на это с ужасом.
Консервативные интеллектуалы в исламском мире - в Иране, в арабских странах - читали Генона как диагноста западного кризиса. Его критика модерна, секуляризма и «прогресса» резонировала с исламскими традиционалистами.
В России перенниализм нашёл неожиданный отклик в 1990-х - в контексте поиска духовных альтернатив после краха советской идеологии. Александр Дугин активно ссылался на Генона, хотя его выводы из перенниалистских идей вряд ли устроили бы самого Генона.
Перенниализм - интеллектуально соблазнительная позиция. Именно поэтому критиковать её нужно серьёзно, а не походя. Проблема сравнения. Когда перенниалисты говорят «мистики всех традиций описывают одно и то же» - они опираются на поверхностное сходство языка. Но детальное сравнение показывает: то, что суфий называет «фана» (исчезновение в Боге), и то, что буддист называет «нирвана» (угасание), - это метафизически разные концепции. В суфизме есть Бог, в котором растворяется душа. В тхераваде нет ни Бога, ни постоянной души. Сходство языка не означает тождества опыта и тем более тождества метафизических систем.
Проблема отбора. Перенниалисты работают преимущественно с мистическими и метафизическими текстами. Но религия - это не только метафизика. Это также этика, социальная организация, история, политика. Если взять религию целиком - сходств значительно меньше, а различий значительно больше. Проблема иерархии. Перенниалистская схема неявно предполагает, что «настоящая» религия - это эзотеризм, метафизика, посвящение. Экзотеризм - «народная», низшая форма. Но большинство верующих всех традиций - именно «экзотерики». Схема получается аристократической: истинное знание доступно немногим, остальные довольствуются оболочкой (как будто это что-то плохое!).
Проблема исторического метода. Генон и Шуон работали не как историки. Они не интересовались тем, как традиции исторически формировались, заимствовали друг у друга, трансформировались. Для них традиция - нечто вечное и неизменное. Историческая наука показывает: всё гораздо сложнее. «Вечные традиции» имеют историю, авторов, источники влияния.
Проблема нормативности. Перенниализм претендует на описание - но по факту является нормативной позицией. Когда Генон говорит, что «подлинная традиция» требует того-то и того-то - он не описывает религиозную реальность, а предлагает её оценку с определённых философских позиций. Эта оценка небесспорна.
Проблема практики. Призыв «войти в традицию через посвящение» выглядит разумно в теории. На практике это означало, что европейские интеллектуалы принимали посвящения в суфийских орденах, индейских племенах, индуистских сампрадаях - и создавали гибридные общины. Это именно то смешение, которое Генон теоретически запрещал.
При всей критике у перенниалистов есть то, что не устаревает. Они первыми - или в числе первых - поставили религиозное многообразие как интеллектуальную проблему, требующую серьёзного ответа. До них западная мысль либо игнорировала другие традиции, либо объявляла их «примитивными», либо впадала в теософский кисель. Перенниалисты предложили третий путь: воспринимать каждую великую традицию всерьёз, на её собственных условиях.
Их критика современности не потеряла остроты. Идея о том, что западная цивилизация потеряла доступ к чему-то важному в погоне за техническим прогрессом - эта идея продолжает звучать у мыслителей совершенно разных направлений.
Кумарасвами создал инструменты для понимания традиционного искусства, которые работают до сих пор. Его различие между «духовным» и «материалистическим» пониманием образа остаётся продуктивным в искусствоведении.
Наконец, сама постановка вопроса: есть ли за многообразием религиозных форм что-то общее? - это вопрос, от которого нельзя отмахнуться. Даже если ответ перенниалистов неверен - вопрос остаётся.
ПАРАДОКС ГЕНОНА
Рене Генон умер в феврале 1951 года в Каире. По свидетельствам, его последним словом было «Аллах». Он был похоронен по мусульманскому обряду. Человек, который посвятил жизнь идее единства всех традиций, в конце выбрал одну. Человек, который критиковал экзотеризм, умер как правоверный мусульманин - то есть именно в экзотерической форме.
Парадокс этот - не случайный. Он встроен в саму перенниалистскую логику. Абсолют един, но жить в абстракции нельзя. Нужна форма. Нужна традиция. Нужно конкретное. Генон это понял. Выбрал. Вопрос о том, правильно ли он понял, что за этим выбором стоит, - остаётся открытым.
Продолжение следует.
ОТКРЫТ НАБОР НА КУРС "СЦЕНАРИЙ ТЕЛЕСЕРИАЛА".
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!