Провожала в армию Ивана симпатичная Алена, с которой он встречался почти год. Вечерами гуляли за селом после танцев в клубе, или костер жгли у речки, бывало до рассвета сидели. Расставаться не хотелось.
Перед проводами тоже почти всю ночь гуляли, Иван просил ее:
- Аленушка, ты только дождись меня, а я как вернусь, так и поженимся. Ни дня не будем ждать, сразу подадим заявление. Скучать буду по тебе. Далеко, наверное, отправят…
- Ванечка, миленький, да куда же я денусь, конечно дождусь, ты служи спокойно, дождусь. Я тоже по тебе буду скучать, писать будем письма друг другу. Я даже могу каждый день писать, а ты наверное, не сможешь так часто, там в армии у тебя времени не будет. Вон Мишка сосед рассказывал, как они маршировали, бегали, куда-то выезжали…
- Ничего, в армии время быстро пролетит, вернусь, поженимся, детишек народим, - смеялся Иван, обнимая свою любимую.
Когда он провожал Аленку домой, и если их видела ее мать Степанида, парню сразу становилось не по себе от ее взгляда. В деревне все знали Степаниду, горластую и шумную, где какая заваруха, шум, значит там она.
Степанида всегда с пренебрежением относилась к подружкам Аленки, тем более к Ивану. Его она терпеть не могла.
- Что ты связалась с этим нищим Ванькой… Что ты в нем нашла? У них семья - семеро по лавкам. Будете перебиваться с копейки на копейку. Мозгов у тебя нет… Слава Богу в армию скоро уйдет, забудешь…
- Мам, Ваня хороший, добрый, и что из этого, что семья у них большая, зато вон какой он хозяйственный, - пыталась заступится она за него.
- Молчи уж, заступница нашлась, да что ты понимаешь в жизни? – Алена замолкала, знала, что мать рассердится и ей же от нее достанется.
Степанида работала в селе завскладом. Считала себя по сравнению с другими зажиточной, потому что зерно в домашних амбарах не выводилось. В сарае стояли ящики с гвоздями, которые ржавели без дела, все что надо и не надо тащилось домой, так на всякий случай, чего только не было в сарае. Многих в селе называла нищими, в том числе и семью Иван.
Хотя если подумать, то у самой Степаниды богатства не было, а то что в сарае хранилось, да в амбарах, этому она и радовалась. Не любили Степаниду в селе за ее скандальный характер и длинный язык.
Стоило ей увидеть какую-нибудь подружку Аленки, разговаривающей с парнем или рядом с ним, тут же ехидно говорила:
- Наговорится, насмеется… Принесет в подоле.
А если кто-то из подружек дочери одевал коротенькое платье или юбку, говорила:
- Идет, виляет хвостом-то… Навиляет…раньше времени принесет матери в подоле.
Пришло время, Аленка проводила своего Ванечку в армию, плакала расставаясь, но твердо обещала ждать. Когда получила от него первое письмо с адресом, от счастья и радости не знала куда себя деть. Увезли далеко Ивана, аж на Дальний Восток, служил на границе. В каждом письме писал, как он скучает по ней. Она тоже писала большие и теплые письма. Они писали друг другу нежные и красивые письма.
Но однажды Алена вдруг почувствовала себя неважно, а потом поняла, что ждет ребенка. Испугалась.
- Как матери сказать? Она и так Ваню терпеть не может, а тут еще ребенок от него.
Степанида заметила живот у дочери, когда он уже стал виден, Алена молчала. Хоть и говорила мать о ее подружках всякую ерунду, а оказалось, что из подружек, ее дочь первой забеременела.
- Уж не от Ваньки ли собралась рожать, - кричала мать в доме, так, что стекла в окнах тряслись, и сама себе отвечала, - конечно от него, от нищего, не зря с ним по ночам шастала.
Много чего выслушала Аленка от матери, но твердо знала, будет рожать. Тем более давно уже сообщила Ване, что у них будет ребенок. Степаниде ничего не оставалось делать, как смириться.
Когда Иван получил письмо от Алены с новостью, что он будет отцом, ох, как же его трясло… Зажав в руке письмо, ходил взад-вперед по казарме.
- Что случилось, - спрашивали сослуживцы, увидев его состояние – Ты весь бледный, руки трясутся, что с тобой? Плохие вести из дома?
- Нет, - отмахнулся Иван, - все нормально.
- Да как нормально-то, на себя посмотри, давай рассказывай, беда какая, так одного в беде не оставим, – говорил Вовка, его земляк.
- Нет, не беда, наоборот… В общем, ребята, отцом я скоро стану.
- Пацаны, - заорал Вовка радостно, - давай сюда, молодого папашу поздравлять будем.
Смеха, радости и шума было много. Сослуживцы хлопали по плечу, по спине, поздравляли, потом и вовсе схватили и подбросили пару раз вверх.
- Поздравляем, братан, - больше всех радовался земляк Вовка, - ребенок – это здорово. Придешь из армии, а у тебя уже готовый сын или дочка.
Иван никому не стал сообщать, когда вернется. Он шел по заснеженной дороге со станции в село и думал о том, как встретит его Алена с сыном Сережкой. Даже не представлял, каково это держать на руках сына, родного маленького человечка, смотреть, как он улыбается. И хоть в сего семье были младшие сестры и братья, но он их никогда не держал на руках.
Иван сразу пошел к себе домой, как раз по пути. Аленка с матерью жила дальше, ближе к краю села. Мать с отцом обрадовались, младшие два брата повисли на нем, радости было много. Мать уже суетилась, стала накрывать стол. Гордилась своим сыном, а как не гордиться, пограничник, на Дальнем Востоке служил, можно сказать на краю земли.
- Мам, ладно я пошел, - сказал Иван, когда улеглась суматоха.
- Сынок, ты же с дороги, голодный, - но он лишь махнул рукой, типа потом.
- Ну что ж сынок, - обняла она сына, - иди уж. Аленка тоже соскучилась, иди раз уж оба замешаны, Сережка - твой сын, потом вместе приходите.
Подойдя к дому Степаниды, закурил, постоял еще немного, отбросил сигарету и вошел в дом. Зря боялся. Встретили дружелюбно, несмотря на то, что будущая теща горластая, на это раз была ласковая. Тут же сунула ему Сережку в руки.
- Ну вот, зятек, смастерили, тем и пользуйся.
Тут же вылетела из дальней комнаты Алена и повисла у него на шее.
- Ванечка, Ванечка, - говорила она, - это наш с тобой сынок, смотри, как он похож на тебя.
Домой в этот вечер не пришел Иван. Родственники напрасно прождали его, но все поняли, там у него сын, будущая семья. Иван с Аленой долго не откладывали и подали заявление в загс. Потом была свадьба.
Половина села гуляли на свадьбе. Вначале жили у Степаниды, но Иван сразу начал строить свой дом на месте старого дедовского. Вот тогда-то и пригодились гвозди, что стояли в ящиках в сарае у Степаниды. Она была рада, что пригодились в хозяйстве.
Шло время. Напрасными были слова Степаниды по поводу их бедности. Жили, как все, оба работали, свой дом крепкий построили, родили еще сына и дочку.
Степанида привыкла к зятю и уже ничего плохого о нем говорила. Только разносила разговоры по селу.
- Любит Иван мою Аленку, любит... А уж как детей любит, как заботится, все в дом. И ко мне относится с добром, уважительно, никогда себе не позволяет плохого слова сказать.
Сорок лет прожили Алена с Иваном в согласии. Она занималась хозяйством и огородом, муж заготавливал дрова, сено, зимой на тракторе чистил дороги. Дети выросли и разъехались, никто из них в селе не остался.
Но не бывает в жизни все гладко, да ладно. Пришла беда и к ним в дом. Умерла Алена, болела. Горе огромное свалилось на Ивана, остро почувствовал одиночество, особенно после похорон, когда разъехались дети и внуки. Началась совсем другая жизнь, ничего не мило, ничего не хотелось делать, а если делал, то спустя рукава, сыновья и дочка звонили почти каждый день, а все равно один.
Потихоньку начал прикладываться к бутылке, раньше не пил, времени не было на это. А тут разом навалилось свободное время и одиночество. Напьется, наревется и уснет. А однажды случилось и с ним несчастье. Проснувшись утром, не мог поднять ноги. Не шевелятся они.
- Господи, что со мной приключилось, - испугался Иван. – Ноги отказали…
Еле дотянулся до телефона, позвонил дочке Татьяне. Сообщил, вскоре она с мужем Виктором приехала на машине из района. Потом была больница. Когда выписали, ходить не мог, правда врач серьезно сказал:
- Не могу точно сказать, когда сможете встать, но все возможно… А может и так придется… - он не стал произносить слова «доживать», ну не совсем старый Иван.
- Ну что, папа, поедем в нам, - сказал Татьяна, поживешь пока у нас… Не думаю, что снохи твои рады будут тебе, ясное дело… А одному в селе, в доме…
Иван и сам все понимал, ох, как не хотелось ем убыть обузой дочери. Лежал у них в доме на кровати, а ногами пошевелить не может. Врач выписал лекарства, уколы. Дочь ухаживала за ним, зять не заходил в комнату, а если проходил мимо, то демонстративно зажимал нос, типа воняет.
А однажды Иван услышал разговор Виктора с дочерью. Зять недовольно выговаривал:
- Долго еще мы будем нюхать все эти запахи. Вези его домой, или братья твои пусть по очереди возятся с ним.
- Ну что ты, Витя, как он один в селе, да и отец ведь мой. Я надеюсь, что встанет…
- Ага встанет, ясно дело, не встанет, - бурчал зять.
Иван решил, во что бы то ни стало, но должен встать. А как? Начал растирать свои ноги, сначала пальцы, потом все выше и выше. Сам себе делал массаж и не раз благодарил Бога, что руки его работают и в руках есть сила. Каждый день понемногу разминал пальцы и ноги, массажировал. Он чувствовал ноги. Пошло много времени, и однажды он сказал:
- Дочка, ты бы принесла мне какие-нибудь костыли.
- Костыли? – удивилась дочь, засмеялась, но вечером костыли принесла к нему в комнату, поставила рядом с кроватью.
- Ну вот тебе костыли, давай начинай бегать.
- Смейся -смейся, - улыбался отец, а может и побегу чуть позже.
Через несколько месяцев Иван уже понемногу ходил по комнате на костылях, радовался. Прошел почти год после больницы.
- Дочка, отвезите меня домой, - как-то попросил Иван.
- Пап, но ты еще… - начала было Татьяна, но он ее остановил, отмахнулся.
- Везите, я же чувствую, дома мне буде еще лучше.
Перешагнув через порог своего дома, вдохнул запах родных стен, и так стало ему хорошо, спокойно.
- Спасибо, дочка, и тебе Витя, спасибо, - проговорил он, - поезжайте, я теперь сам… Не зря говорят, дома и стены помогают.
Вскоре он сидел на крыльце своего дома. Осматривал двор, увидел, как в калитку входят его младший брат Николай с женой.
- Здорово, брат, - обнял его Николай, жена его тоже поздоровалась. – А мы тут услышали, что приехал ты домой, обрадовались. Ну говори, чем помочь. Ирка моя сейчас в доме порядок наведет, поесть приготовит, вот с продуктами своими пришли…
- Спасибо, Коля, и тебе Ира, да вот думаю кур завести в первую очередь. Как-то скучно, когда во дворе никто не копошится, - улыбнулся Иван.
- А тебе удобно на костылях-то будет с курами, их кормит надо…
- Я надеюсь скоро они мне не нужны будут. Я еще и на трактор сяду, вот посмотришь. Чувствую я в себе силу, Коля, чувствую, а пить больше не буду, никогда. Все в наших силах, - брат одобрительно кивал.
- А что, я верю тебе, Вань, - ответил брат, - ты у нас всегда был упертым и сам всего добивался. Знаем мы тебя. Конечно еще и хозяйство разведешь, а мы тебе поможем. Ты еще не старый, будем жить. Ну что такое шестьдесят три…
Можно почитать и другие мои публикации.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем!