Филин взмахнул крыльями и взлетел.
— Левее, — командовал он сверху. — Там корень, смотрите. А сейчас залезайте в эту трубу. Здесь ручей, идите по самой кромочке. Выше, выше поднимайте лапы! Что вы, как улитки? А здесь — большая автотрасса. Мы пройдём под ней. Не бойтесь шума и света. Теперь бегом по этой тропе. Это старая дорога для зверей...
Кошки шли, дрожа и спотыкаясь. Им казалось, что прошла вечность. Может, час. Может, два. Может, вся ночь. Боня и Люся не понимали, что такое время. Не знали, что им удалось перейти Московский центральный диаметр через подземную трубу, что звериная тропа провела их под МКАДом, что они дошли до Верхнеяузских болот — ещё дальше от останкинской квартиры, но ближе к человеку, который мог им помочь.
— Добрались, — сказал филин. — Полезайте под лавку на крыльце, видите? Утро вечера мудренее.
— Спасибо, — прошептала Люся филину.
— Не стоит, — ответил тот. — Я вас не из любви привёл. Просто у каждого должен быть шанс. Хотя у нас в Лосином острове это не принято. Не выжил — твои проблемы. Но когда-то егерь дал шанс мне. А я сегодня — вам. Добро надо возвращать.
Он взмахнул крыльями и исчез в ночной темноте. Кошки забрались на крылечко и забились под лавку, где лежал старый пыльный половичок.
— Люсь, — сказала Боня. — Помнишь, как мы дрались из-за домика?
— Помню.
— А про гардины?
— Помню.
Боня вздохнула:
— Бабушка, наверное, нас ищет. И Даня скучает.
— Не знаю, — грустно ответила Люся. — А может, наоборот, бабушка радуется, что гардины теперь целые.
Кошки помолчали.
— Бонь, а, Бонь..., — сказала Люся. — Давай если вернёмся домой — больше никогда не будем драться. И на гардины не полезем…
— А ты хочешь вернуться?
— Ну… хочу, конечно. Но как-то стыдно.
Кошки помолчали.
— Люсь, — Боня уткнулась носом в Люсино ухо. — У тебя глаза мокрые.
— У тебя тоже, — Люся прижалась к Боне плечом. — Это от сырости.
Но обе знали, что это неправда. Потому что обе плакали. Первый раз в жизни. Они невозможно устали, они были очень голодные. Им было страшно и хотелось домой. Но родной дом теперь был неизвестно где. Погрустив ещё немного, они свернулись калачиками и заснули.
Глупые маленькие кошки! Впрочем, кто из нас в жизни не совершал глупостей? И кто из нас не нуждался в таком филине, который сказал бы: «Эй, иди сюда. Тут темно и страшно. Но я провожу».
Глава четырнадцатая