В четверг я приехал на пятнадцать минут раньше. Такая уж привычка с работы – чуть опоздаешь, и начальник отдела звонит, а у него голос поставлен так, что лучше бы ты дома остался. Я выбрал столик у окна, снял куртку, повесил на соседний стул, проверил телефон. В чате тишина, последнее – присланный мною вчера чертёж узла крепления воздуховода. Шеф молчал, значит, ближайшие часа два можно было не дёргаться.
С Леной мы познакомились неделю назад в приложении. Я в эти сервисы не особо верил, но после развода прошло два года, и коллега Игорь практически силой заставил зарегистрироваться: 'Коля, тебе тридцать шесть, не дед ещё, а в твоём графике только так и знакомиться – на объектах невест нет'.
Лена написала первой. Спросила, правда ли, что я занимаюсь промышленной вентиляцией, – её брат работает с климатическим оборудованием, она немного в теме. Переписывались три дня, голосовыми не обменивались – она сказала, что не любит. На аватарке – улыбчивая женщина с короткой стрижкой, чуть за тридцать, светлые волосы, серёжки-гвоздики. Я предложил встретиться в кафе возле набережной, она согласилась.
В семь вечера, как договаривались, дверь открылась, и вошли две женщины. Я сначала решил, что обознался, – на фотографии она была одна. Но та, что шла первой, прищурилась, оглядела зал, заметила меня и махнула рукой. За ней вторая, чуть полнее, в очках в толстой оправе, с сумкой через плечо. Лена подошла и широко улыбнулась:
– Привет! Ты не против, я с подругой? Это Галя, мы сто лет не виделись, случайно встретились на остановке. Ты же не будешь возражать?
Тон был такой, что возражать не предполагалось. Как говорят 'я тут чай заварила, хочешь?' – вроде вопрос, а чай уже налит и стоит перед тобой. Я встал, кивнул, сказал что-то вежливое. Галя оглядела меня с головы до ног, коротко, сухо улыбнулась и села напротив.
– Меню уже заказал? – Лена взяла папку, раскрыла. – О, тут неплохой выбор. Галя, смотри, даже паста есть. Ты будешь пасту?
Подруга взяла меню, и началось. Первые пять минут они выбирали блюда, обсуждая соусы и способы приготовления курицы, будто я пустое место. Я сидел, смотрел в телефон, потом убрал его. Неудобно. В конце концов, я пригласил человека, надо поддерживать беседу. Дождался, пока они сделают заказ, и спросил Лену, как прошёл её день. Она работала оператором в контакт-центре местного банка, я знал это из переписки.
– Да нормально, – ответила она, помешивая трубочкой чай. – Слушай, а ты ведь в проектном институте работаешь?
– Да. Системы вентиляции для производственных зданий.
– И сколько у вас платят?
Вопрос прозвучал буднично, как 'который час' или 'не передадите соль'. Я чуть помедлил. Платили нормально, я получал восемьдесят две тысячи, иногда премии за сдачу проекта раньше срока. Но называть цифру незнакомому человеку, который сверлит тебя взглядом, – мне показалось странным.
– Средне, – сказал я. – На жизнь хватает.
Лена переглянулась с Галей.
– Ну а если примерно? – подала голос Галя. – Восемьдесят, девяносто?
– Восемьдесят два, – сказал я, потому что увиливать было глупо, да и скрывать нечего.
Галя покачала головой, словно я сообщил, что зарплату выдают продуктовыми карточками. Лена отпила чай.
– Это как-то не очень, – сказала она. – У нас в банке ребята из IT-отдела по сто двадцать получают.
– Я не в IT, – ответил я. – Я проектирую воздуховоды. Там другие деньги.
– А почему не уйдёшь в IT?
Это спросила Галя, причём таким тоном, будто предлагала очевидное решение проблемы, которую я сам не вижу. Я улыбнулся и сказал, что мне нравится моя работа. Проектирование вентиляции – это не просто воздуховоды, это расчёты, привязка к строительным конструкциям, работа с заказчиками. Я занимаюсь этим двенадцать лет, с тех пор как окончил строительный, и менять профессию в тридцать шесть только ради того, чтобы кому-то понравилась цифра в ведомости, мне казалось глупым.
Официант принёс заказ. Лена взяла пасту с грибами, Галя – стейк из лосося с овощами, я ограничился супом и горячим бутербродом. Когда тарелки расставили, Лена оглядела мой бутерброд и хмыкнула:
– Скромно. На диете?
– Просто не голоден.
– А ты всегда так питаешься или только когда гостей принимаешь?
Я не сразу понял, шутка это или нет. Галя усмехнулась, не отрываясь от лосося. Я промолчал.
Разговор перешёл на жильё. Лена спросила, где я живу, и я назвал район. Спальный массив на окраине, пятнадцать минут пешком до конечной станции метро, девятиэтажный панельный дом конца восьмидесятых. Квартиру купил шесть лет назад, ещё в браке, взял ипотеку, выплатил досрочно три года назад. После развода она осталась за мной. Двушка, сорок шесть метров, комнаты смежные, кухня семь метров. Ремонт делали с бывшей женой сами, приглашали только электрика и сантехника, остальное – обои, ламинат, плитка в ванной – своими руками по выходным.
– Смежные? – переспросила Галя. – Это проходная получается?
– Проходная, – подтвердил я. – Но мне одному хватает.
– А машина какая? – спросила Лена, будто не слышала про квартиру.
Машина у меня была та, что осталась после раздела имущества. Я забрал старый отечественный седан, бывшая взяла телевизор и кухонный гарнитур. Автомобилю шёл двенадцатый год, кузов местами пошёл рыжиками, но мотор работал исправно, и я менял масло каждые восемь тысяч, как часы. Подвеску перебрал в прошлом году, поставил новые амортизаторы. Машина возила меня на работу и на объекты, иногда выбирался за город, на этом всё.
Я назвал марку. Лена уставилась на меня, потом перевела взгляд на Галю. Подруга положила вилку и издала короткий смешок, больше похожий на фырканье.
– Слушай, ей же двенадцать лет, – сказала Лена, будто я сам не знал. – Она ещё ездит?
– Ездит. Исправно.
– А почему не поменяешь? – спросила Галя, отрезая кусок рыбы. – Сейчас же можно взять в кредит, пять лет – и новая.
– Меня эта устраивает.
– Устраивает, – повторила Галя и посмотрела на Лену, как смотрят на ребёнка, который упрямится перед тарелкой с кашей. – Лен, ты слышала?
Лена кивнула. Они переглянулись с тем самым выражением, которое я уже начинал узнавать: мы тут понимаем друг друга, а он нет, и это не наша проблема.
Я попытался перевести тему. Спросил про брата, который занимается климатическим оборудованием. Лена вяло ответила, что у него всё нормально.
Лена доела пасту и отодвинула тарелку.
– А район твой... там же ничего нет. Я знаю, я там была. Один супермаркет и аптека. Даже кино нет.
– Мне хватает.
– Тебе хватает, – снова повторила она и вздохнула. – Коля, ну а планы у тебя какие? Тебе тридцать шесть, ты живёшь в двушке в спальнике, ездишь на старой машине, зарплата восемьдесят. Ты не хочешь ничего менять?
Я отодвинул тарелку. Горячий бутерброд остыл, сыр затвердел, есть расхотелось.
– А зачем мне менять? – спросил я спокойно. – У меня работа, которая нравится. Квартира своя, не съёмная. Машина возит. Кредитов нет. Мне комфортно.
Галя посмотрела на меня поверх очков и усмехнулась.
– 'Комфортно'. Это потому что ты один. А представь, если женщина рядом. Ей же хочется куда-то выйти, в отпуск поехать, не на электричке же. А у тебя машина развалится через год.
– Не развалится. Я её обслуживаю.
– Обслуживает он, – хмыкнула Галя. – Лен, ты слышала? Он её обслуживает.
Лена закатила глаза. Они опять переглянулись.
Я почувствовал, как внутри поднимается глухое раздражение. Не злость, а именно раздражение – как бывает, когда тебя оценивают по графам, которые ты сам считаешь второстепенными, и ставят оценку, не спрашивая. Они пришли на свидание, которое я назначил, за мой счёт – я уже знал, что счёт принесут мне, – и весь вечер обсуждали, достаточно ли я хорош. Не как человек. Как кошелёк.
Официант принёс десертное меню. Лена взяла его, полистала.
– Тирамису хочется, – сказала она, не глядя на меня. – Будешь?
Вопрос был обращён к Гале. Галя кивнула:
– Давай. И чайник зелёного.
Меня не спросили. Я сидел и смотрел, как они заказывают десерт. Лена закрыла меню и повернулась ко мне.
– Слушай, ну если серьёзно. Ты парень вроде неплохой. Но вот смотри: квартира смежная, это вообще никуда не годится. Дети если – куда их? Проходная комната, это же не жизнь.
– Дети? – переспросил я. – Мы с вами видимся первый раз.
– Ну это в перспективе, – вмешалась Галя. – Любые отношения – это перспектива. А какая перспектива в смежной двушке?
Я молчал. Официант принёс тирамису и чайник. Лена взяла ложечку, попробовала, одобрительно кивнула.
– А ремонт ты сам делал?
– Сам.
– Видно, наверное, да? Обои кривые?
– Обои нормальные.
– Ну не знаю. Самодельный ремонт обычно видно. У Гали муж нанимал бригаду, они всё по уровню делали. Сколько у вас вышло? – повернулась она к подруге.
– Сто шестьдесят с материалом, – ответила Галя. – Но у нас три комнаты.
– А у тебя, значит, свои руки, – Лена посмотрела на меня с лёгкой усмешкой. – Экономил?
Я представил, как мы с бывшей женой по выходным клеили обои в коридоре. Она держала стремянку, я разравнивал полотна. Ламинат укладывали вдвоём, спорили, с какой стороны начинать. Это был нормальный ремонт, не идеальный, но свой.
Я гордился этой квартирой – первой собственной, купленной в ипотеку, вытянутой из съёмных углов и вечного подсчёта чужих денег. А сейчас передо мной сидели две женщины и обсуждали, насколько она нехороша для гипотетических детей, которых я не планировал, с женщиной, которую видел первый раз в жизни.
– Послушайте, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Может, о чём-то другом поговорим? Вы с Галиной сто лет не виделись, наверное, есть свои темы. А мы с Леной потом как-нибудь отдельно встретимся.
Лена подняла бровь.
– А что такого? Мы просто общаемся. Ты что, обижаешься?
– Я не обижаюсь. Просто странно. Мы не знакомы ещё, а вы обсуждаете мою зарплату, квартиру и машину. Это немного... неудобно.
Галя поставила чашку и посмотрела на меня долгим оценивающим взглядом.
– А что тут неудобного? Ты позвал Лену на свидание. Она должна понимать, с кем имеет дело. Время, между прочим, не резиновое. Ей тридцать два, она хочет семью, детей, стабильность. А стабильность – это доход, жильё, перспективы. Что, мы не должны были спрашивать?
– Можно спросить иначе.
– Как? 'Какие у вас планы на жизнь?' – она изобразила светский тон. – Это одно и то же. Просто мы честно, без этих ваших экивоков.
Я посмотрел на Лену. Она ела тирамису и молчала, предоставив подруге вести переговоры. Лицо спокойное, даже довольное – видимо, такая форма свидания с инспекцией её устраивала. Или ей просто не хотелось брать ответственность за вопросы, которые задавала Галя, удобнее оставаться в позиции наблюдателя.
И тут прозвучала та самая фраза.
Галя отпила чай, посмотрела на меня, потом на Лену и сказала негромко, словно подводила итог совещания:
– Ну что, в целом – на троечку потянет. Если постарается.
Лена кивнула, не отрываясь от десерта.
На троечку. Если постарается.
Я сидел и смотрел на этих двух женщин. Галя поправила очки и потянулась за чайником, чтобы долить себе ещё. Лена доела последний кусочек тирамису и вытерла губы салфеткой. Обе выглядели абсолютно довольными – вечер прошёл с пользой, смотрины состоялись, вердикт вынесен.
Я ощутил странное спокойствие. Не обиду, не злость – именно спокойствие, какое бывает, когда долго сомневаешься, а потом вдруг принимаешь решение, и всё становится ясным.
Я подозвал официанта. Молодой парень в белой рубашке подошёл к столику.
– Принесите счёт, пожалуйста.
– Общий? – уточнил он.
– Раздельный.
Лена подняла голову.
– В смысле?
– В прямом. Я плачу за свой суп и бутерброд. Паста, лосось, два тирамису и чайник зелёного – ваша часть.
Галя отставила чашку.
– Ты серьёзно?
– Вполне.
– Ты пригласил девушку на свидание и заставляешь её платить?
– Я приглашал на свидание одного человека, – сказал я. – Пришли двое. И свидания как такового не получилось. Получился аудит моего финансового положения. Я не обязан оплачивать работу аудиторов.
Лена покраснела.
– Ничего себе. То есть ты такой принципиальный, да? Мы просто спросили то, что любую нормальную женщину интересует. А ты обиделся, как маленький.
Я не ответил. Официант принёс два чека, положил на стол. Я взял свой, отсчитал ровно по счёту плюс десять процентов чаевых, положил купюры в папку и встал.
– Подожди, – Лена подняла руку. – Ты правда уходишь?
– Да.
– Из-за того, что мы спросили про зарплату? Коля, это нормально – интересоваться, чем человек живёт. Ты что, не понимаешь?
Я надел куртку и взял телефон со стола.
– Интересоваться – да. Устраивать допрос с подругой, выставлять оценки и обсуждать мою машину так, будто я сдаю её в утиль, – нет. Вы мне не приёмная комиссия. Я не поступаю к вам на бюджет.
– На бюджет ты бы не прошёл, – негромко сказала Галя.
Я посмотрел на неё. Она смотрела без улыбки, спокойно и оценивающе, как на отбракованный товар. Я вдруг подумал, что за этим спокойствием стоит что-то ещё, какая-то своя правда. Может быть, свой неудачный опыт, свои просчёты, свои разочарования в мужчинах, которые обещали и не делали, и теперь она оберегала подругу от чужих ошибок. А может, просто искренне верила, что брак – это сделка, и чем раньше выяснить условия, тем лучше для всех. Я не мог её судить. Но я мог уйти.
– До свидания, – сказал я.
На улице было прохладно, апрельский ветер носил по асфальту сухие прошлогодние листья. Я сел в машину, повернул ключ. Двигатель завёлся ровно, без перебоев. Двенадцать лет, говорите. А он работает. И ещё поработает.
Я выехал с парковки и поехал в сторону дома. На душе было странно – не пусто, не горько, а облегчённо, будто я избежал того, что могло затянуться надолго и выйти боком. 'На троечку потянет, если постарается'. Надо же.
Дома я переоделся в старый свитер, налил чай и открыл ноутбук. На почте лежало письмо от начальника отдела с правками по проекту. Я открыл чертёж и принялся пересчитывать сечение воздуховода на третьем этаже. Работа шла спокойно, привычно. Цифры ложились ровно, как всегда ложатся цифры, когда занимаешься тем, что умеешь и любишь.
В одиннадцать вечера я закрыл ноутбук. Во дворе горели фонари, у соседнего подъезда мужчина выгуливал таксу. Где-то на седьмом этаже в кухонном окне гас и загорался синий отсвет телевизора. Обычный вечер обычного района. Моего района.
Я вспомнил слова Гали про отсутствие перспектив. Через месяц мы сдавали большой проект по торговому центру в соседнем городе, я вёл его с самого начала, и там были сложные узлы, требовавшие нестандартных решений. Я придумал два, и один уже утвердили. Мне нравилось придумывать. Мне нравилось, когда схема сходилась и все диаметры и длины вставали на места.
Я подумал о Лене. Наверное, она тоже искала своего. Кого-то, кто впишется в её картину мира – с раздельной квартирой, новой иномаркой и зарплатой от ста двадцати. Она не плохая. Она просто другая. И хорошо, что это выяснилось на первом свидании, а не через месяц, когда я бы уже начал что-то к ней чувствовать.
Перед сном я заглянул в телефон. В приложении было непрочитанное сообщение от Лены.
'Ты зря так. Галя просто хотела помочь. Она переживает за меня после моего бывшего. А ты правда хороший, просто странный какой-то. Если захочешь, напиши. Без Гали.'
Я не ответил. Не потому, что затаил обиду. Просто мне не хотелось больше участвовать в этом оценивании. В конце концов, я не дипломная работа, чтобы мне ставили тройку с пожеланием доработать. Я живой человек. И уж точно не проект, который можно защитить перед комиссией.
Наутро я завёл машину, прогрел двигатель и поехал на работу. На светофоре возле моста стоял новенький внедорожник, владелец нервно поглядывал на часы на приборной панели. Мой старый седан тихо урчал на холостых. Я поймал себя на мысли, что мне нравится этот звук. Привычный. Надёжный.
Может, я и правда странный. Но мне с собой нормально.