– Алёна, присмотри за Марком, пока меня не будет, – торопливо сказала Ольга, нервно роясь в сумке. Она на секунду замерла, чмокнула детей в щёки и добавила, стараясь говорить бодрее: – Дядя Игорь подъедет минут через двадцать, посидит с вами, пока папа не придёт, а я вернусь к ужину. Ведите себя хорошо!
Женщина стремительно сбежала по лестнице, возле подъезда её уже ждала машина. Ольга обманула дочь, она не собиралась возвращаться домой к ужину. В планах женщины была поездка в аэропорт, а оттуда к берегам теплого моря, где ее ждет один очень интересный мужчина. Да-да, Ольга собиралась разводиться. Она уже нашла замену и собиралась именно к нему. А дети… Она была уверена, скоро заглянет дядя Игорь, а там и муж вернётся с работы. Всё будет под контролем – она не собиралась бросать их на произвол судьбы…
Марк носился по квартире, то забираясь на диван, то скатываясь с него с радостным визгом, громко распевал песни из любимого мультфильма и то и дело дёргал старшую сестру за рукав. Алёне нужно было закончить рисунок для школьного конкурса – завтра был последний день сдачи работ. На листе уже проступали контуры волшебного леса, но сосредоточиться никак не получалось: младший брат не давал ни минуты покоя.
– Алёна, ну включи мне мультики! – ныл Марк, дёргая её за руку и заглядывая в глаза с умоляющим выражением. – Ну пожалуйста‑пожалуйста!
– Марк, я же рисую… – устало вздохнула Алёна, пытаясь вернуть взгляд к листу бумаги. Её пальцы слегка дрожали от напряжения.
– Ну всего одну серию! Ну Аллллёёён! – не унимался мальчик, подпрыгивая рядом.
После очередного витка вокруг стола и громкого вопля Алёна сдалась. Она отложила кисти, закрыла альбом и включила на планшете детский канал – хотя мама строго‑настрого запрещала сидеть в гаджетах без разрешения. “Пусть взрослые разбираются”, – подумала девочка, потирая виски. Девочка уже поняла, что дядю Игоря ждать не приходится. Он в очередной раз соврал, что придет. Таким ненадёжным человеком был мамин брат. На него совершенно нельзя было положиться.
Она подошла к окну. За стеклом уже зажигались фонари, отбрасывая жёлтые круги на асфальт, а на часах было почти девять вечера. Небо окрасилось в тёмно‑фиолетовые тона, первые звёзды робко проглядывали сквозь сумерки. Папа должен был приехать давно! Алёна достала телефон и набрала его номер.
– Абонент недоступен, – равнодушно произнёс механический голос.
Девочка попробовала ещё раз – тот же ответ. Телефон папы был выключен. Алёна почувствовала, как внутри зарождается тревога, похожая на холодный комок в груди. Дрожащими руками она набрала мамин номер. Гудки шли, но никто не отвечал. Потом и вовсе включилась голосовая почта.
Тогда Алёна снова набрала номер папы. Ответ тот же. Девочка сглотнула комок в горле – теперь она по‑настоящему испугалась. Почему папа не отвечает? И почему он до сих пор не приехал? И где же мама? Она обещала вернуться к ужину…
Квартира была заперта: мама, уходя, повернула ключ снаружи и забрала его с собой. Выбраться самостоятельно не получится. Позвать на помощь тоже вряд ли выйдет – полгода назад папа установил новые окна и двери с отличной звукоизоляцией. Официально – чтобы шум с улицы не мешал Алёне заниматься музыкой. На самом деле он просто устал от жалоб соседей на то, что мама постоянно устраивает скандалы и истерики.
Прошло еще два часа. Марк начал зевать, тёр кулачками глаза и капризничал всё сильнее. Его голос звучал всё тише, а движения стали вялыми. Алёна укутала его в плед, включила приглушённый свет ночника, отбрасывающего на стену причудливые тени, и села рядом.
– Алён, а где мама? – сонно спросил Марк, его голос дрожал от сдерживаемых слёз.
– Скоро будет, – прошептала Алёна, гладя брата по голове и чувствуя, как к горлу подступают слёзы. – Давай поспим, а утром они все приедут.
Но утром ничего не изменилось. В комнате родителей по‑прежнему никого не было. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь шторы, только подчеркнули пустоту квартиры.
– Мама! – захныкал Марк. – Где мама? Я хочу к маме!
Алёна обняла брата, чувствуя, как к горлу подступают слёзы, а страх сжимает сердце тисками. Она снова и снова набирала номера родителей – всё бесполезно. Тишина квартиры давила на уши, делая одиночество ещё более ощутимым.
На второй день ситуация не улучшилась. Алёна пыталась сохранять спокойствие ради брата, но внутри всё сжималось от тревоги. Она кормила Марка остатками еды из холодильника, уговаривала его поиграть в тихие игры, читала ему сказки, хотя сама едва могла сосредоточиться на словах.
К третьему дню Марк начал жаловаться на головную боль и озноб. Его щёки раскраснелись, а лоб был горячим на ощупь.
– Мне холодно, – дрожащим голосом сказал он, кутаясь в плед.
Алёна испугалась не на шутку. Она намочила полотенце и положила его на лоб брата, напоила тёплым чаем, но температура не спадала. Девочка с тревогой смотрела на бледное лицо Марка, на его дрожащие губы и понимала: нужно что‑то делать.
Четвёртый день стал самым тяжёлым. Марк почти не вставал с дивана, его била дрожь, он то впадал в беспокойный сон, то просыпался с жалобным плачем:
– Алён, мне страшно… Я хочу к маме…
Алёна гладила его по голове, шептала успокаивающие слова, но сама была на грани паники. Девочка накормила брата найденной в шкафу пачкой быстрой лапши (она знала, что это вредно, но деваться было некуда), и задумалась. В её телефоне было всего три номера: мама, папа и бабушка Светлана Петровна. Мама строго запрещала звонить бабушке, но других вариантов просто не оставалось. Дрожь в руках не унималась, когда Алёна нажала на кнопку вызова. Гудки тянулись мучительно долго, словно вечность.
– Алло? – раздался строгий голос бабушки.
– Бабушка… – всхлипнула Алёна, и слёзы покатились по её щекам. – Это я, Алёна. Нам нужна помощь…
********
Ещё когда Матвей только начал встречаться с Ольгой, Светлана Петровна насторожилась. Ей сразу не понравилась будущая невестка: та была слишком эмоциональной, часто устраивала сцены из‑за пустяков, не любила заниматься хозяйством. Ольга могла закатить скандал из‑за того, что Матвей забыл вынести мусор, или из‑за пролитого чая. Дальше было хуже. В браке родилось двое детей, но она воспринимала их как досадную помеху – редко играла с ними, редко обнимала, а если Марк начинал капризничать, просто повышала на него голос.
Светлана Петровна не раз пыталась поговорить с сыном:
– Матвей, посмотри, как она обращается с детьми! Разве так можно? – говорила она, с тревогой глядя на сына. – Она не создана для семьи.
– Мам, не вмешивайся, – хмуро отвечал сын, избегая её взгляда. – Мы сами разберёмся.
Однажды Светлана Петровна приехала без предупреждения – хотела помочь с готовкой перед праздником (должно было прийти много гостей). Картина, которую она увидела, заставила её похолодеть: Ольга стояла посреди кухни и кричала на Марка, который случайно разбил чашку. Осколки стекла блестели на полу, а мальчик стоял, сжавшись, и тихо плакал. Алёна пыталась заслонить его собой, но мать лишь отмахнулась от старшей дочери.
– Ты просто невыносим! – шипела Ольга, её лицо покраснело от гнева. – Вечно всё портишь!
Не выдержав, Светлана Петровна вмешалась:
– Ольга, прекрати! – твёрдо сказала она, стараясь сдержать дрожь в голосе. – Нельзя так обращаться с детьми.
– Это не ваше дело, – отрезала Ольга, сверкнув глазами. – Я сама знаю, как воспитывать своих детей.
Бабушка не отступила. После этого визита она написала жалобу в органы опеки. Инцидент быстро замяли, но отношения в семье разладились окончательно. Ольга пришла в ярость и категорически запретила детям общаться с бабушкой. Матвей, хоть и понимал, что мать действовала из лучших побуждений, не стал перечить жене.
С тех пор общение Светланы Петровны с семьёй сына свелось к коротким поздравлениям с днём рождения и Новым годом – сухим, формальным сообщениям, которые никто по‑настоящему не ждал.
*******
– Что случилось, Алёна? – голос бабушки вдруг стал мягче, в нём прозвучала неподдельная тревога.
– Мы с Марком одни уже четыре дня, – заплакала девочка, её голос дрожал. – У Марка температура, а я не знаю, что делать! Родители не отвечают, мы заперты в квартире…
– Успокойся, милая, – решительно сказала Светлана Петровна, и в её голосе появилась та твёрдость, которая всегда внушала уверенность. – Я выезжаю, скоро буду. У меня есть ключи.
Через сорок минут дверь наконец распахнулась и на пороге стояла бабушка.
– Быстро собирайте самое необходимое, – распорядилась Светлана Петровна. – Поедете ко мне.
**************************
У себя дома бабушка устроила внуков в гостевой комнате, заботливо укрыла их одеялами и погладила Марка по голове:
– Спите, мои хорошие. Всё будет хорошо.
Она вызвала врача на дом, который осмотрел её внука. Мальчик не нуждался в госпитализации, а просто в лечении, что принесло женщине немалое облегчение. Убедившись, что они уснули, бабушка вздохнула и взялась за телефон.
Сначала Светлана Петровна попыталась дозвониться до Ольги – безуспешно. Затем набрала номер Матвея – тот же результат. Тогда она решила проверить, не попал ли сын в больницу. Дрожащими пальцами набрала номер справочной центральной городской больницы:
– Здравствуйте, – взволнованно заговорила бабушка, сжимая трубку так, что побелели костяшки пальцев. – Проверьте, пожалуйста, не поступал ли к вам пациент по имени Матвей Смирнов? Примерно четыре дня назад.
– Одну минуту, сейчас проверю, – вежливо ответила оператор.
Минуты тянулись мучительно долго. Светлана Петровна нервно сжимала трубку, сердце билось чаще обычного, а в висках стучала кровь. Наконец оператор вернулась:
– Да, Матвей Викторович Смирнов поступил к нам четыре дня назад вечером после ДТП. Состояние тяжёлое, но стабильное. Находится в отделении реанимации, пока без сознания.
У Светланы Петровны подкосились ноги – она опустилась на стул, чувствуя, как земля уходит из‑под ног
– Могу я приехать к нему? – с трудом выговорила Светлана Петровна, чувствуя, как пересохло в горле.
– Посещения разрешены с 14:00 до 16:00. Записываться заранее не нужно.
– Спасибо! Большое спасибо! – выдохнула бабушка и положила трубку. Её руки дрожали, а в груди бушевала буря эмоций: страх за сына, тревога за внуков, гнев на невестку. Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. “Сейчас не время для паники, – твёрдо сказала она себе. – Нужно действовать”.
Затем она принялась искать Ольгу. Сначала позвонила на её мобильный – “Абонент временно недоступен”. Звук автоответчика прозвучал как насмешка. Потом набрала номер подруги Ольги, с которой та собиралась встретиться: та лишь пожала плечами – Ольга не появлялась и не выходила на связь. Голос подруги звучал отстранённо, будто происходящее её совсем не касалось.
Наконец, Светлана Петровна связалась с участковым. Взволнованно, но чётко описала ситуацию, стараясь не упустить ни одной детали:
– Мои внуки четверо суток были одни в запертой квартире. Их мать уехала и не вернулась, отец попал в аварию… – голос бабушки дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. – Прошу проверить, не было ли каких‑либо происшествий с Ольгой. И, если возможно, узнать, где она может находиться.
Полицейский внимательно выслушал, записал все данные и пообещал проверить информацию. Его спокойный, уверенный тон немного успокоил Светлану Петровну.
***************************
На следующий день, как только для посещений открылись двери больницы, Светлана Петровна была уже там. В голове крутились мысли о детях, о сыне, о том, что будет дальше.
Пройдя в реанимационное отделение, она увидела сына – бледного, с подключёнными датчиками, но живого. Его грудь мерно поднималась и опускалась, монитор рядом показывал ровные линии пульса. Светлана Петровна замерла на мгновение, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Она медленно подошла к кровати, осторожно, будто боясь спугнуть, взяла Матвея за руку. Его ладонь была прохладной, но живой.
Медсестра предупредила:
– Он пока без сознания, но врачи говорят, что шансы хорошие.
– Спасибо, – прошептала бабушка, не отрывая взгляда от лица сына.
Она села рядом с кроватью, не отпуская его руки, и тихо заговорила:
– Матвеюшка, ты только держись. Дети в порядке, они у меня. Всё наладится, вот увидишь… – её голос дрожал, но она старалась говорить уверенно. – Ты только поправляйся поскорее. Нам всем нужно быть вместе.
Бабушка рассказывала о том, как Алёна нашла в себе силы позаботиться о брате, как храбрилась, хотя сама была напугана до смерти. Говорила о том, какой храбрый у него сын – Марк, который, несмотря на температуру, старался не расстраивать сестру.
**************************
Через два дня Матвей пришёл в себя. Сначала он не мог понять, где находится: вокруг были незнакомые приборы, свет казался слишком ярким, а тело будто налилось свинцом. Он с трудом сфокусировал взгляд и увидел мать. Её лицо, обычно такое строгое, сейчас выражало такую глубокую нежность и тревогу, что на мгновение ему стало легче.
– Мам?.. Что случилось? Где дети? – его голос был хриплым, почти неузнаваемым.
– С ними всё хорошо, – поспешила успокоить его Светлана Петровна. Она наклонилась ближе, осторожно поправила подушку. – Они у меня дома. Алёна и Марк целы и невредимы. Но нам нужно многое обсудить…
Матвей заметно взволновался: его брови сошлись на переносице, пальцы сжались в кулаки.
– А Ольга? Где она?
– Она уехала отдыхать и никому об этом не сказала. Дети были одни несколько дней. Алёна позвонила мне, хотя твоя жена запрещала им со мной общаться.
Лицо Матвея исказилось от боли и тревоги. Он закрыл глаза, словно пытаясь осмыслить услышанное. В груди что‑то сжалось, стало трудно дышать.
– Боже… Как они? Что произошло? Расскажи всё по порядку… – его голос дрожал.
Светлана Петровна начала рассказывать – подробно, ничего не упуская. Она описала, как Алёна звонила ей в слезах, как дети четверо суток провели запертыми в квартире, как у Марка поднялась температура, а Алёна, несмотря на страх и растерянность, старалась заботиться о брате.
Матвей слушал, стискивая пальцы в кулаки. Его лицо то бледнело, то покрывалось красными пятнами. Когда мать дошла до момента, где Ольга не появлялась и не выходила на связь, он резко выдохнул:
– Значит, она просто бросила их? Бросила своих детей одних, запертых в квартире?
– Получается, что так, – тихо ответила Светлана Петровна. – Не думаю, что она сделала это специально Просто она была уверена, что придёт её брат и... Ну, или ты вернёшься с работы.
Матвей закрыл глаза. В голове не укладывалось: его жена, мать его детей, могла так поступить. Он вспомнил, как ещё недавно оправдывал её перед матерью, как говорил: “Мы сами разберёмся”. Теперь эти слова жгли его изнутри, словно раскалённое железо.
– Мам, – хрипло произнёс он, – помоги мне. Мне нужно как‑то связаться с Ольгой, нужно понять, что теперь делать. Дети не должны больше такое переживать.
– Конечно, помогу, – Светлана Петровна сжала его руку, её пальцы слегка дрожали, но в голосе звучала твёрдость. – Я уже обратилась в полицию – они ищут Ольгу. И я буду рядом с детьми, пока ты не поправишься.
– Спасибо, – прошептал Матвей. Он сглотнул ком в горле, в глазах стояли слёзы. – Спасибо, что была рядом с ними, когда я не смог…
***********************
Ольга вернулась из отпуска через неделю. Она шла по аэропорту с чемоданом, на губах играла улыбка, в голове крутились планы, как рассказать подругам о своём чудесном отдыхе и новом ухажере. Солнечные блики плясали на полированном полу, вокруг суетились люди с багажом, звучали объявления рейсов – всё казалось таким беззаботным. Но у выхода её остановили двое полицейских.
– Ольга Викторовна, вам предъявляется обвинение в оставлении несовершеннолетних детей в опасности, – сказал один из них, глядя ей прямо в глаза. – Ваши дети четверо суток находились одни в запертой квартире без возможности позвать на помощь. И ваш муж попал в аварию, но я так понимаю, вас это не сильно обеспокоит.
Женщина побледнела. Чемодан чуть не выскользнул из рук. Мир вокруг будто померк, звуки стали глухими, а ноги подкосились.
– Но… я же оставила их ненадолго! – попыталась оправдаться Ольга. Её голос дрожал, в нём звучала растерянность. – Должен был приехать мой брат Игорь, потом Матвей с работы… Я же не знала, что с Матвеем что-то случится!
– Нельзя просто надеяться, что кто-то придёт, – строго ответил полицейский. Его тон не оставлял места для споров. – Нужно убедиться, что они в безопасности. Следуйте за нами.
************************
Алёна, узнав о возвращении матери, отказалась с ней разговаривать. Слишком много боли и страха она пережила за эти дни. Каждый раз, когда Ольга пыталась подойти, девочка отворачивалась, её глаза оставались холодными. Но зато отношения с бабушкой начали меняться: Светлана Петровна показала, что может быть не только строгой, но и заботливой. Она часто навещала внуков, помогала с уроками и даже научила Алёну готовить несколько простых блюд – “на всякий случай”.
Марк больше не боялся бабушку – теперь он с радостью бежал к ней в объятия, зная, что она обязательно принесёт что‑нибудь вкусное и поиграет с ним в настольные игры. Его смех снова зазвучал в доме, а глаза заблестели от счастья.
Когда Матвея выписали из больницы, он первым делом приехал к матери. Дети бросились к нему – Алёна плакала, обнимая отца, её плечи дрожали; Марк висел у него на шее, громко смеясь и рассказывая, как они с бабушкой играли в прятки. Матвей крепко прижимал их к себе, чувствуя, как в груди разливается тепло, а на душе становится легче.
– Всё будет по‑другому, – твёрдо сказал он, глядя на детей. Его голос звучал уверенно, в глазах читалась решимость. – Больше никто не оставит вас одних.
Он посмотрел на мать и тихо добавил:
– Спасибо. Без тебя мы бы не справились.
Светлана Петровна лишь кивнула, смахнув слезу. Она знала: теперь семья начнёт новую главу – ту, где дети будут в безопасности, а забота и поддержка станут важнее обид и разногласий…