Последний год Мая Субботина работала без выходных. Не брезговала ни корпоративами, ни сборными концертами, ни участием в разогреве публики перед выходом королей и императриц шоу-бизнеса, стремясь накопить недостающую сумму для покупки дома. Лето проводила в жарком пыльном городе, никуда не выезжала, спасаясь искусственной прохладой кондиционеров. Мало спала, мало ела, но сил хватало на бешенный ритм жизни, так как впереди маячил уединенный дом с мансардой, увитый диким виноградом, окруженный соснами, расположенный на самом берегу моря.
Этот дом Мая присмотрела давно и удивлялась, и радовалась, что его никто не покупает. «Меня ждет, - думала она. - И место волшебное, и цена в пределах разумного. Возможно, покупатели бояться призраков, которые обычно обитают в старых домах, - смеялась она про себя. - Но я в сказки не верю».
Дом был прекрасен: с высоким каменным крыльцом, колоннами и портиком над входом, узкими классическими окнами и лепниной в морском стиле. Внутри хозяин сохранил старинную мебель, большой камин на дровах и изразцовые печи, оставленные больше для красоты, поскольку отопление в доме было электрическое. Мая мечтала сдавать комнаты на первом этаже туристам, любящим море и старинные особняки. Если же в холодное время года постояльцев не будет, она станет писать книги, ведь когда-то в юности Мая мечтала стать писательницей.
«Это будет мое убежище, место, где я начну все сначала», - размышляла она перед сном, - еще немного и я покину это вязкое болото шоу-бизнеса, куда нелегко попасть, но выбраться еще сложнее».
Карьера двадцати пятилетней певицы Маи была на взлете, но именно в этот момент она вдруг почувствовала опустошение, как будто лезла, карабкалась изо всех сил на вершину горы, а когда достигла ее, то посмотрев вокруг с высоты, осознала, что совсем не этого хотела. За семь лет вращения в шоу-бизнесе Мая поняла, что очень одинока, что известность не гарантирует счастья, и чем выше поднимаешься по извилистой лестнице успеха, тем тревожнее становится твоя жизнь. Страх потерять положение, доставшееся ей дорогой ценой, зависимость от людей вершащих судьбы молодых артистов, привычка терпеть и подстраиваться под мнение других, изменила Маю настолько, что однажды, посмотрев в зеркало, она себя не узнала.
Мая родилась в семье швеи и слесаря-сантехника. Мама была очень строга, не била конечно, но иногда Мае казалось, что лучше бы она ударила, чем выносить этот осуждающий взгляд острых, как нож, черных глаз. В доме Ольга Петровна была непререкаемым авторитетом. Невозможно было ослушаться ее или высказать свое мнение.
Отца Мая редко видела трезвым. Когда Василий Семенович уходил на работу она еще спала, а поздно вечером приползал пьяным или его приносили на руках товарищи, такие же трудяги, но не жившие ни дня без алкоголя. Жизнь родителей была трудна и беспросветна. Хлеб насущный доставался в поте лица, но так жили все: родственники, знакомые, соседи. И Маю ждала такая же судьба: тяжелая, но простая и понятная.
С ранней юности Мая ощущала на себе восторженные взгляды людей. Прохожие оборачивались и шептали ей вслед:
- Смотри, смотри, какие синие у девочки глаза, как васильки, и волосы, смотри, длинные, волнистые и золотом отливают. Наверное, актрисой будет или моделью, фигура то, что надо: талия узкая, ноги длинные – прям королева подиума.
Однако Мая знала, что этому не бывать, мать не допустит, несмотря на множество талантов, которыми Мая обладала. Она хорошо пела, танцевала в хореографической студии, занималась в музыкальной школе. Но больше всего ей нравилось писать стихи и рассказы, которые Мая читала маме перед сном. Девочка мечтала о том, что, когда-нибудь станет знаменитой писательницей, а пока надо было закончить школу и идти работать на швейную фабрику, туда, где всю жизнь трудилась ее мать.
Однажды Мая автостопом добиралась в город из дачного поселка, где их семья сажала картошку. Красавицу Маю, которая шла по дороге, громко горланя любимую песню, увидел и подвез до дома Станислав Львович, продюсер и шоумен, приехавший из столицы в их город на конкурс молодых исполнителей. Синеглазая стройная Мая с длинными золотистыми волосами, произвела большое впечатление на Станислава. Он похвалил ее необычный бархатистый тембр голоса и предложил поехать с ним, обещал сделать из нее звезду. Мая, вернувшись домой, проворочалась ночь в раздумьях, на утро решилась и оттолкнув мать, вставшую у нее на дороге, хлопнув дверью, понеслась навстречу новой жизни.
Станислав оказался женат, но выполнил свое обещание относительно карьеры певицы. Мая стала любовницей Станислава, который был старше ее на двадцать лет. Правда для этого ей понадобилось изменить многое, если не сказать все: внешность, манеры, принципы. Станислав Львович предоставил ей квартиру, продвигал в шоу-бизнесе, оплачивал наряды и косметические процедуры, которые позволили Мае стать одной из светских красавиц и утратить свою непосредственную привлекательность. Благодаря своему особому голосу и яркой внешности Мая быстро приобрела популярность. Однако, прекрасно понимала, что осталась бы незамеченной, как многие талантливые девушки, если бы не помощь Станислава. Мая не любила своего спонсора, но была ему благодарна за то, что вытащил ее из нищеты.
Пять лет Мая работала, как заведенная, во всем слушала своего благодетеля. Она совершенно разучилась распоряжаться своей жизнью, потому что ей распоряжался Станислав. Мая так и не купила квартиру, правда Станислав подарил ей дорогое авто после одного из наиболее успешных туров, но львиную долю заработанных Маей денег он оставлял себе.
Пришло время, когда Станислав исчез из жизни Маи, так же неожиданно, как появился. Она разыскивала его, звонила, опрашивала знакомых, но никто не мог ей помочь или не хотел.
Вскоре до Маи донеслись слухи, что продюсер увлечен новой молоденькой провинциалкой. Через некоторое время Станислав Львович появился у Маи и предложил ей выехать из квартиры.
- Что я сделала не так? – заливалась слезами Мая.
- Ты постарела, - жуя яблоко сказал Станислав. – Я сниму тебе квартиру, но оплачивать будешь сама.
- Не беспокойся! – вспылила Мая. – Я сама в состоянии о себе позаботиться!
- Как хочешь, - равнодушно сказал Станислав, бросил огрызок яблока в раковину и удалился, сказав напоследок:
- Через неделю сюда въедет другая девушка. Поторопись!
- Предатель! – крикнула ему вдогонку Мая.
- Ничего личного, - улыбнулся Станислав у дверей, — это шоу-биз, детка.
Мая тяжело переживала предательство продюсера. От нее все отвернулись, перестали приглашать участвовать в концертах и конкурсах. Пуститься в сольный тур без поддержки продюсера она не решалась. Но Мая боролась до конца. Она бралась за любую возможность хоть как-то удержаться на плаву. Сняла маленькую квартирку на окраине города, и решила во что бы то ни стало заработать нужную сумму, чтобы купить старинный особняк на берегу моря, который она увидела в рекламном проспекте. Домой возвращаться не хотела, да и не могла. Мама, наверняка, не приняла бы ее обратно. Ведь ни разу после отъезда Маи мама не ответила на ее звонки.
С детства Мая мечтала писать романы. Она много читала, придумывала собственные истории, которые рассказывала подругам и родителям, но жизнь распорядилась по-другому. Вкусив все прелести шоу-бизнеса, Мая быстро разочаровалась и решила вернуться к своей детской мечте.
До сих пор Мая помнила, как родители первый раз привезли ее на море, какое волнительное чувство страха и радости одновременно испытала она, глядя на огромную массу живой воды, которая то сердито колыхалась, угрожая затянуть в пучину, то ласкалась мягкой кошечкой, омывая легкой волной ноги маленькой Маи. Так как у родителей Маи машины не было, то они редко позволяли себе поездку на море, хотя жили всего в ста километрах. Но еще тогда Мая пообещала себе, что когда вырастит, то обязательно будет жить на берегу моря.
И вот теперь, лежа перед сном в своей маленькой съемной квартирке, Мая представляла, как она сидит у раскрытого окна своего дома и пишет роман, который, несомненно, будет иметь успех, и мама перестанет злиться и скажет: «Вот, наконец-то ты, дочка, занялась серьезным делом». А за окном плещется море, нашептывает ей свои истории и сюжеты для будущих книг.
Через год после того, как Мая рассталась с продюсером, на одном из светских мероприятий ее заметил сын очень богатого человека. Альберт был младше Маи на шесть лет. Он влюбился в нее без памяти, не давал прохода, дарил цветы, дорогие подарки. Мая уступила. Про нее снова вспомнили, посыпались выгодные предложения. Молодой любовник оплачивал все прихоти Маи деньгами отца. Мая тяготилась этими отношениями, но денег для покупки дома все не хватало, и она продолжала встречаться с Альбертом.
Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы Альберт не погиб. Изрядно напившись в ночном клубе, устроил гонки с приятелем на своем новеньком электромобиле, выскочил на встречную полосу и врезался в мусоровоз. Разъярённый отец засудил совершенно невиновного водителя мусоровоза, но сына ему уже никто вернуть не мог.
На похоронах у Маи сдали нервы, она много плакала, ей казалось, что она оплакивает не Альберта, а свою никчемную жизнь. Отец Альберта подошел к ней и положил свою тяжелую руку на плечо, от чего у Маи дрогнули колени.
- Не волнуйся, я возьму над тобой шефство в память о Вашей любви с Аликом. Я познакомлю тебя с хорошим музыкальным менеджером, твои дела быстро пойдут в гору.
Мая вспомнила тот день, когда впервые увидела отца Альберта. Это было в ее гримерке после концерта. Альберт привел отца познакомиться. Еще тогда Маю неприятно поразил холодный взгляд высокомерного господина в дорогом костюме с красным лицом и блестящей лысиной, едва прикрытой редкими волосами.
Маю не обрадовало, а испугало предложение Игоря Александровича. Она не смела поднять глаза, предчувствуя, что, едва выбравшись из одного капкана, угодила в другой.
Через две недели после похорон отец Альберта позвонил Мае и попросил ее быть вечером дома, он заедет поговорить.
Мая со страхом ждала. В девятом часу вечера раздался звонок. Мая бросилась к дверям, дрожа всем телом. Игорь Александрович вошел с невозмутимым выражением лица, по которому невозможно было понять, что у него в голове.
- Проходите пожалуйста, - пролепетала Мая, - прошу в комнату. – Она указала рукой на распахнутую дверь и последовала за гостем, который тяжелыми шагами прошествовал вперед, так что ламинат застонал под ним. Игорь Александрович по-хозяйски расположился за столом и стал доставать из портфеля документы.
— Вот, это договор, ознакомься и подпиши. Завтра с тобой свяжется человек, о котором я тебе говорил. Его фамилия Вышнеградский. Слышала о таком? Хотя вряд ли – это совсем другой уровень, не то, что твоя самодеятельность, - сказал Игорь Александрович, протягивая бумаги Мае. Его лицо было багровым толи от духоты в комнате, то ли от возбуждения. От висков по толстым щекам стекали капельки пота.
Мая, боясь возразить важному гостю и не зная, как выпутаться из ситуации, робко подняла глаза и тихо произнесла:
- Спасибо большое. Вы очень добры ко мне, но я не буду больше петь. Я собираюсь купить дом на берегу Балтийского моря и уехать туда насовсем. Вот.
В подтверждение своих слов она протянула рекламный буклет, где был изображен старинный особняк.
- Еще чего! - перебил ее Игорь Александрович, — я уже договорился, отработаешь год, денег подсоберешь, тогда и езжай на все четыре стороны. Подписывай скорей – грозно добавил он и всунул ей в кулак свою брендовую ручку. - И неси бокалы, Алика нужно помянуть, ты же не была на девять дней.
Мая слабой рукой поставила подпись в том месте, куда ткнул своим жестким пальцем Игорь Александрович.
Он достал из портфеля бутылку вина, кисть винограда и сыр.
Мая, вынула из шкафа хрустальные бокалы, которые жалобно звякнули в трясущихся руках и села напротив, потупив глаза.
Выпили по бокалу вина молча. Мая не знала, что говорить. Игорь Александрович не сводил с нее глаз. Он жадно ел сыр, двигая массивными челюстями, как жерновами, и глотал виноград целиком с косточками.
Мая чувствовала, как колотится ее сердце, близился момент расплаты.
Выпили еще по одному бокалу. Игорь Александрович тяжело поднялся, вытер губы салфеткой, подошел к Мае и, схватив ее хрупкую фигурку в охапку, потащил на кровать.
Ночь была жуткой. На утро вся в синяках и ссадинах Мая лежала, распластанная на кровати, как раненная птица, и смотрела в потолок стеклянными глазами. У нее не было сил плакать. Игорь Александрович уехал час назад, буркнув перед дверью, что заедет вечером, чтобы была дома.
Мая в отчаянии вспомнила про дом на берегу моря, с трудом поднялась, взяла телефон и позвонила риелтору. К ее удивлению, хозяин значительно снизил цену, так как ему нужно было срочно улетать за границу. Мая расплакалась от радости: теперь ей хватало денег для покупки дома и на первое время, пока она обустроится на новом месте и сможет сдавать комнаты туристам. Она сообщила риелтору, что готова заключить сделку.
«Бежать, бежать без оглядки, - Мая лихорадочно бросала одежду в чемодан. - Там, вдали от этой страшной жизни, я начну все сначала».
Думая так, Мае становилось легче, как будто она уже сбросила тяжелые дорогие оковы и нагишом ступила в очищающие объятия морской волны.
___________
Дом располагался на самом краю маленького рыбацкого поселка. Молодежь давно покинула эти места в поисках лучшей жизни. Старики уже не в силах выходить в море на своих суденышках, ловили с берега и продавали на местном рынке, куда почти каждый день приезжали из города любители свежего или копченого угря и другой морской рыбешки.
Дом в реальности оказался старше, чем выглядел на фото. Это был одноэтажный особняк из красного клинкерного кирпича, с мансардой. Его строгие линии и массивные ставни напоминали о временах, когда в нем жили другие люди, основательные и серьезные, чуждые современной суетливой жизни. Виноград, густой и темный, почти полностью скрывал окна мансарды, создавая впечатление, будто дом намеренно что-то прячет за этой зеленой завесой.
На первом этаже располагалась большая гостиная с камином, бронзовой антикварной люстрой под четырехметровым потолком, украшенным лепниной. На стене висел портрет красивой дамы в позолоченной раме. Он произвел на Маю противоречивое впечатление. Женщина была необычайно красивая: у нее были каштановые волосы, собранные в высокую прическу, бледное лицо и выразительные голубые глаза. Изящные кисти рук с синими прожилками скрещены у пояса, а локти опирались на подлокотники вольтеровского кресла, которое Мая обнаружила здесь же, возле камина. Такая поза должна была передать спокойствие и умиротворение хозяйки, но Мая почувствовала напряжение в облике дамы, как будто ее усадили позировать насильно. Легкое синее платье с отложным кружевным воротничком делали образ мягче, но глаза были строгие и немного испуганные. Создавалось впечатление, что женщина хочет что-то сказать, но не может.
Пофантазировав у портрета, Мая прошла из гостиной в узкую столовую с длинным столом и стульями с высокими прямыми спинками. Следующая дверь вела в просторную кухню, нашпигованную всевозможной техникой, видимо, уже привнесенной сюда гораздо позже. По коридору налево и направо располагались по две комнаты, небольшие, квадратные, окнами в лес, который находился с тыльной стороны дома. В конце коридора с обеих сторон были пристроены два санузла с душем и туалетом. Эти удобства явно были добавлены хозяином сравнительно недавно, так как выбивались своей современностью из общего старинного интерьера дома. «Вот здесь будут жить мои постояльцы», - подумала Мая и улыбнулась. Пока ей все в доме нравилось.
По скрипучей деревянной лестнице она поднялась на мансардный этаж. Под косым потолком располагалась спальня, с широкой кроватью из красного дерева и таким же массивным шкафом на толстых ножках. У дальней стены красовалась изразцовая печь. На полу возле кровати толстый ковер и прикроватная тумбочка со светильником в виде трехрожковой свечи. К спальне примыкала гардеробная и ванная комната. Еще одна комната с небольшим балконом, выходила окнами на море. Она показалась Мае наиболее уютной, в ней было много света и слышно, как шумит прибой. Мая сразу же определила, что здесь устроит свой кабинет.
Море находилось буквально в пятидесяти метрах, стоило только спуститься с песчаного холма по деревяной лестнице вниз. Сегодня оно притихло, как бы прислушиваясь к тому, что происходит в доме. Мая сбежала на песчаный пляж и поздоровалась с морем, окунув ладони в соленую воду и поднеся к лицу, умылась, вкушая запах водорослей. Потом оглянулась на свой дом и счастливо улыбнулась. С тыла дом прикрывал сосновый лес. Три стройные сосны, подошедшие к дому ближе всех, шумели растрепанными ветром кронами, как будто тихо переговаривались между собой.
«Неужели это мой собственный дом?» - думала Мая и на душе становилось хорошо и спокойно. Не надо было куда-то бежать, что-то кому-то доказывать, соответствовать, быть на уровне. Даже о деньгах пока можно было не беспокоиться. Завтра она пойдет в поселок, закупится на ближайшую неделю простыми продуктами, без всяких излишеств, как когда-то дома у родителей: картошка, овощи, рыба или курица. «Человек живет не для того, чтобы набивать желудок, приобретать совершенно ненужные вещи; не для того, чтобы соответствовать чужому мнению …» - думала Мая. Но для чего он живет, она пока не могла себе ответить однозначно. «Наверное, для творчества, тишины и созерцания?» - предполагала она, но не была в этом уверена. «Поживем увидим», - сказала Мая вслух, попрощалась с морем и пошла в дом распаковывать вещи.
Солнце постепенно опускалось в море, оставляя золотистую дорожку, бегущую от горизонта прямо к песчаному берегу. В доме все окрасилось в багровый цвет, так что Мае на мгновенье показалось, что она снова стоит на сцене под яркими софитами. Но уже в следующую минуту свет погас, и в доме поселился полумрак. Мая закрыла входную дверь на замок, зажгла светильник, достала из сумки йогурт и печенье, и прихватив под мышку ноутбук, отправилась в спальню. Включив любимую мелодию, она закрутилась одеялом, которым была накрыта кровать и быстро заснула. Тяжелый день был позади. Мая надеялась, что впереди ее ждет только хорошее.
Всю ночь сквозь крепкий сон, навалившийся на Маю, как только ее голова коснулась подушки, ей чудилось, что кто-то ходит по дому, но она успокаивала себя, что это ей только кажется и глубже прятала голову под одеяло.
Когда солнце начало вылазить из своего морского убежища, Мая ощутила, как нежный розовый свет проник в спальню и чайки начали перекличку. Она откинула одеяло, встала с кровати и подошла к раскрытому окну. Море еле двигалось, как будто тоже не хотело просыпаться. Переливающаяся гладь перламутровой воды слепила глаза, а свежий ветерок залетал в комнату и играл с волосами Маи. Где-то над крышей дома шелестели сосны. Мая впервые почувствовала, что она не одинока, вокруг много живых существ, живущих своей уникальной жизнью.
- Что ж, - сказала Мая сама себе, - пора двигаться, как говорила мама: «Не потопаешь, не полопаешь». Она схватила полотенце и бросилась по лестнице вниз. Надо было поздороваться с морем и искупаться.
Завершив утренние процедуры и написав длинный список всего, что нужно было купить, Мая взяла большую сумку и направилась в поселок.
На базаре было оживленно. Гости из города, приехавшие на автобусе, остановившемся неподалеку, рассматривали свежую рыбу, зелень и овощи, разложенные на прилавках местными жителями, которые наперебой хвалили свой товар.
В конце торгового ряда образовалась очередь. Мая с любопытством подошла ближе, протиснулась сквозь толпу, заглянула на товар, привлекший столько внимания. На прилавке была щедро разложена всевозможная рыба, по внешнему виду только что выловленная. Здесь был и знаменитый Балтийский угорь, и камбала, и огромные лещи, и серебристый судак с выпученными глазами. Возле каждой рыбины стоял ценник. Продавец – хмурый мужчина неопределенного возраста с бородой и беспорядочно отросшими черными волосами, густо разбавленными сединой, молча смотрел на покупателя без всякого интереса. На вопросы людей не отвечал, а смотрел на человека до тех пор, пока тот, махнув рукой, соглашался купить по той цене, которая заявлена в ценнике, или отходил в сторону. На его место тут же протискивались другие. Мая тоже решила взять несколько рыбин и пристроилась в конец очереди. Когда она стояла напротив продавца, народ уже рассосался. Автобус с туристами отъехал. Мая показала рукой на угря и камбалу:
- Извините, Вы не могли бы немного снизить цену? – вежливо спросила она, стрельнув в мужчину кокетливым взглядом. Вдруг ее красота подействует на этого дикаря, и он отдаст подешевле.
Но, к сожалению, в лице мужчины ничего не переменилось. Он по-прежнему смотрел на Маю, как будто сквозь нее. Не дождавшись ответа, Мая повторила попытку. Она улыбнулась и ласково проворковала:
- Ну пожалуйста, что Вам жалко, вон у Вас сколько этой рыбы, в накладе сегодня не останетесь. Сделайте небольшую скидочку девушке.
Однако реакции не последовало. Мужик стоял, как истукан, не проронив ни слова.
Мая разозлилась, она привыкла, что ее чары действуют на мужчин безотказно. Резко развернувшись, отошла к другим продавцам, намереваясь купить рыбу у них, но у этого бородатого грубияна рыба выглядела гораздо лучше. Голод заставил Маю наступить на горло собственной песне. Она вернулась к дикарю и решительно скомандовала:
— Вот, этого угря дайте мне и вот эту камбалу.
Мая стала отсчитывать деньги, боясь, что не хватит наличных. Сунуть карточку было некуда, да и номер телефона спрашивать, куда перевести деньги, видимо, тоже было бесполезно. Мужик за все утро не проронил ни слова.
Когда рыба уже была в сумке, Мая из осторожности немного отошла и обернувшись, резко выкрикнула неучтивому продавцу:
- Вы что язык проглотили, разве можно так вести себя на рынке? Нужно же уважать покупателя!
Мужчина даже не повернул головы в сторону Маи, как будто ничего не слышал.
- Не старайтесь, - угодливо подскочил к ней юноша в тельняшке, выцветших на солнце шортах и сланцах. – Этот чурбан с глазами все равно ничего не скажет. Глухонемой, по-моему. Никогда ни с кем не разговаривает и выглядит, как черт. Зато торговлю всем перебивает. И где он столько рыбы берет? Явно с русалками якшается. А Вы к нам откуда? Наверное, какая-нибудь столичная звезда?
- Не любите звезд? – Мая пошла вдоль торговых рядов, не собираясь особо распространяться. «Привяжется еще, потом не отделаешься?» - подумала она про любопытного парня
- Просто мне не нравится, что ведут они себя так, как будто они главные на этой земле, а мы, значит, простые работяги, ничего не значим. А на самом деле наоборот, потому что мы без них проживем, а они без нас нет.
Чтобы отделаться от болтливого парня Мая подошла к пожилой женщине, торгующей картошкой и зеленым луком.
- Дайте мне килограмма три картошки и вот этот пучок лука, - сказала Мая, отвернувшись от назойливого собеседника.
Женщина стала взвешивать картошку, сердито глядя на парня.
- Иди отсюда, Алексей, не морочь голову девушке. Видишь, не хотят с тобой говорить, не приставай.
- Ну и пожалуйста! – буркнул Леха и поспешил навстречу молоденькой загорелой девчонке в шортах и белой футболке с изображением какого-то мэма, появившейся в начале торговых рядов вместе с полной женщиной, в разлетайке оранжевого цвета и шляпе с большими полями, почти полностью скрывающими лицо.
- Не слушайте Вы его, - добродушно обронила продавщица овощей, перекладывая картошку в сумку Мае. – Сергей все слышит, только не говорит, - махнула она головой в сторону нелюдимого мужчины. – Стресс, понимаете ли, жену потерял, а до этого мать, отца, вот, видимо, на нервной почве и онемел.
- А что с ними случилось? – Мая с любопытством наклонилась к женщине, которая, украдкой поглядывала на Сергея, слышит ли он их разговор. Других желающих купить у нее овощи пока не было, а поболтать с приезжей и заполучить постоянного покупателя хотелось.
- Так отец же его, что наделал? Задушил жену. Говорят приревновал. Хорошая женщина была, в местной школе учительницей работала. А он больно ревнивый. Сергей то у них приемный был. Видно, своих детей Господь не дал, так взяли мальчонку пяти лет в детском доме, но вырастили, как родного. Сергей военное училище закончил и в тот трагический для Веры Ильиничны момент служил где-то на Кавказе. Вернулся - мать в могиле, отец в тюрьме. Да не на много жену пережил этот душегуб, через два года сгорел от рака. Сергей после этих событий замкнулся в себе, ни с кем не общался. Потом отправили его служить куда-то на Дальний Восток. Оттуда привез жену Маринку. Ничего такая, нервная только очень, ничего не скажи, сразу грубит. Ну начали они жить, обживаться. У них же большой дом был, на холме, видели, чуть на отшибе от поселка? Его же отец тоже военный был, что ты! Генерал! Вы, случайно, не там комнаты снимаете?
Мая почувствовала, как неприятный холодок пробежал по ее телу.
- Да я купила этот дом! – чуть не выкрикнула Мая, потом возмущенно добавила. - Риелтор говорил, что за ним никаких обременений нет. Хозяин – единственный владелец.
- А вот оно что? – удивилась женщина. — Значит Борис Сергеевич все-таки уехал за границу. Жаль, постоянно у меня овощи покупал, на большие суммы. Да Вы, девушка, не волнуйтесь. Борис Сергеевич порядочный человек, не стал бы Вас обманывать. Когда Маринка утонула Сергей продал дом, а сам, значит, опять служить уехал, видно возвращаться не рассчитывал. Да Господь лучше знает, кому жить, кому умирать. Вернулся Сергей совсем плохой. После ранения списали его, да еще контуженный, видно. Поселился в разваленной избушке бывшего лесника. От Вашего дома километра два по лесу. Старый лесник помер, нового не прислали. Вот Сергей и занял эту развалюху, обустроил и стал жить отшельником. Ни с кем не разговаривает, рыбу ловит и продает.
С Борисом Сергеевичем ладили они, без слов понимали друг друга. Сергея, наверное, все-таки родной дом притягивал. Придет, бывало, к Борису, сидят они молча на лужайке возле мангала, пиво пьют. Посидят-посидят и расходятся по своим домам: Борис в особняк, а Серега в свою хибару лесную.
- Что ж, пьющий он что ли? Почему назад дом не выкупил? Куда деньги дел за продажу дома, да и за ранение, наверное, много получил.
- Да нет, не пьющий. А деньги, люди говорят, раздал по детским домам, да в разные фонды на лечение стариков да ребятишек. Не знаю уж оставил сколько себе или нет, а только в избушке живет. Одно слово – контуженный.
- Что же с его женой случилось, как она утонула? – не унималась Мая, взволнованная этим рассказом.
- Говорю же, сильно психованная была, Царствие ей небесное, да поддавала неслабо. Сергей уговаривал ее лечиться от алкоголя, да она не соглашалась. Вот однажды поругались они, не знаю уж из-за чего. Он сел в машину и к сослуживцу поехал. На море в тот день сильно штормило, а Маринка, видимо, еще добавила, потом пошла купаться и утонула. Не думаю я, что специально полезла в море, чтобы с собой покончить. Так-то она себя очень любила. Ни готовить, ни убирать дом не хотела. Нанимали они и кухарок, и уборщиц. Так что себя особо не утруждала. Но Сергей во всем себя винил: и что маму не уберег, что не был с ней рядом в роковой час. И что уехал, Маринку одну пьяную оставил. Хотя я-то знаю, от судьбы не уйдешь, хоть рядом стой, чему быть того не миновать.
Мая возвращалась домой совсем в другом настроении. Дом ей уже не казался таким уютным и спокойным. «Две женщины здесь умерли, и обе не своей смертью, - размышляла она. — Вот риелтор – козел, не сказал же ничего. Да и как он скажет? Не продаст тогда. Я бы тоже, наверное, не купила, если бы знала. Хотя… Куда мне было деваться? Надо выкинуть все страхи из головы, а то действительно с ума сойти можно».
Мая брела по песчаному берегу, потом поднималась по деревяной лестнице к особняку, находящемуся в отдалении от поселка, и думала, что теперь это ее не радует, а внушает опасения. «Вдруг этот контуженный выскочит из леса и набросится на меня, - думала она. – Хотя зачем я ему сдалась? Но я же в его доме живу, - спорила она сама с собой. – Но он же сам дом продал и не мне, а этому Борису. Я-то уже здесь совсем не при чем, что на меня сердиться? А если эти покойницы начнут по дому разгуливать по ночам? Я же ночью точно чьи-то шаги слышала. Зачем я только поговорила с этой торговкой? А она и рада мне все выкладывать. Что за народ здесь болтливый! Ладно, сниму портрет со стены и в подвал спущу. Может вообще выкинуть или сжечь, или Сергею этому отдать?
Все же, разгрузив продукты, приготовив обед и наевшись вдоволь вкуснейшей рыбы, которая ни шла ни в какое сравнение с теми рыбными блюдами, которые она ела в ресторанах и кафе, Мая немного успокоилась и решила заняться уборкой дома. Физическая работа всегда успокаивала ее и придавала душевное равновесие.
Когда солнце почти скатилось в море Мая закончила уборку. «Еще гостиная осталась, ну да это завтра, с ног валюсь от усталости», - подумала она и со вздохом опустилась в вольтеровское кресло, стоящее у камина. Прямо перед ней висел портрет дамы, сидящей в этом же кресле. «Наверное, Сергея мать, которую муж задушил», - не успела подумать Мая, как ей показалось, что женщина слегка повернула голову и уставилась прямо на нее. В последних лучах заходящего солнца женщина на портрете казалась живой, как будто она на самом деле сидела по ту сторону рамки.
Мая решительно встала, сняла портрет со стены, вынесла на крыльцо и прислонила к стене дома. «Завтра найду этого Сергея и отдам ему. Почему это он раньше сам его не забрал?» Потом зашла в дом, закрылась на замок и щеколду и отправилась к себе на мансарду. Несмотря на сильную усталость, сон никак не шел. Пришлось выпить снотворное. «Ну вот, - с раздражением подумала Мая, - бессонницы мне еще не хватало!» Через несколько минут лекарство подействовало, и Мая забылась глубоким сном.
Утром, как только Мая открыла глаза, сразу выпрыгнула из постели и стала собираться в поселок, даже не позавтракав, чтобы узнать, где можно найти этого контуженного. «Надо избавиться от портрета, - думала она. - А то спокойствия мне не видать». Но когда она спустилась в гостиную, к ее ужасу, портрет висел на прежнем месте.
- Господи, Господи, Господи, - затараторила она. – Что же это такое? Кто это мог сделать?
Мая выскочила на улицу и даже не закрыв дверь понеслась в поселок.
Базарчик работал, хотя покупателей было немного. Мая стала искать ту торговку, которая своими рассказами испортила ей жизнь.
Увидев, как она разговаривает с соседкой по прилавку, Мая решительно устремилась к ней.
- Здравствуйте, извините, что перебиваю, но у меня к Вам очень важный разговор, - Мая приблизилась к женщине вплотную и взяв ее под руку, оттащила в сторону. – Скажите, где мне найти этого Сергея? Я хочу отдать ему портрет, который висит в гостиной. Дело в том, что кто-то ночью проникает в мой дом, хотя я закрываюсь на все замки.
- Вы, наверное, очень впечатлительная. Зря я Вам вчера все рассказала про семью Сергея. Я уж после пожалела.
- Причем тут впечатлительная?! – раздраженно воскликнула Мая. - Я вчера сняла портрет и вынесла его на крыльцо дома, оставив там на ночь. Двери закрыла на ключ, а утром портрет висел на прежнем месте в гостиной.
- Извините меня пожалуйста, а Вы вчера не пили вина?
- Как Вам не стыдно такое спрашивать? Вы что думаете, я напилась и все придумала?
- Да нет, конечно. Просто, может быть, Вы хотели вчера его снять, а потом заснули, и Вам показалось, что Вы его сняли, а на самом деле не сняли.
- Хватит! – закричала Мая, так что базарный народ удивленно обернулся на нее. – Скажите мне, где найти этого Сергея. Где эта его избушка находится?
- Лешка! – крикнула торговка. – Иди сюда!
Вчерашний приставучий парень Алексей в той же тельняшке и выцветших шортах подбежал к женщинам.
- Что Анна Ивановна! Помочь картошку погрузить в тележку?
- Да нет, подожди ты! Ты же знаешь, где немой Сергей живет? Вот проводи девушку туда.
- Что снова рыбки захотелось? Так он завтра придет торговать. Что, до завтра невтерпёж?
Мая хотела сказать что-то грубое, но подумала, что без Лешки она не найдет жилище Сергея и решила сбавить напор.
- Да, знаете ли, знатная у него рыба. Хочу сегодня взять побольше, впрок, так сказать. А то скоро ко мне постояльцы начнут приезжать.
- Проводить то я могу, но вовнутрь заходить не буду. Там он, не там, а пулю в лоб получить не хочу.
- Пулю? – испугалась Мая. – У него что, оружие есть?
- Есть, наградной пистолет, он его с собой носит, Борис Сергеевич рассказывал.
- Наградной? – задумчиво проговорила Мая, раздумывая, стоит ли ей идти на рожон.
Если бы не Алексей Мая никогда бы не нашла избушку Сергея, так как притаилась она в самой гуще леса под раскидистыми елями. Это был деревянный сруб, с маленькими оконцами, глядящими подслеповатыми окнами в лес. Крыша избы была сделана из толстых досок, покрытых мхом. Деревяная дверь не имела запора и была слегка приоткрыта, как будто специально для непрошенных гостей. Но Леха тут же попятился назад и вскоре исчез среди разлапистых елей. Мае стало жутко, но она решила довести дело до конца. Заглянув вовнутрь, хозяина не нашла и снова вышла, оглядываясь по сторонам. Вдруг Мая почувствовала, что кто-то ткнул в ее спину холодным железом.
- Ой! – невольно вырвалось у нее. Мая медленно развернулась, перед ней стоял отшельник с пистолетом в руках и смотрел в самую душу. Мая отскочила в сторону и заверещала:
- Я пришла сказать Вам, что купила бывший Ваш дом у прежнего хозяина и предлагаю Вам забрать портрет, висящий в гостиной. Он мне не нужен.
Видя, что мужчина не шелохнулся, и все так же стоял, наставив на нее пистолет, Мая поспешила умаслить его.
- Знаете, вот еще что. Мне так понравилась Ваша рыба, что я готова купить у Вас много, так сказать впрок. Я собираюсь сдавать комнаты постояльцам. Уже дала объявление, - зачем-то соврала она. - Так что считайте, что у Вас есть теперь постоянный покупатель.
Сергей медленно убрал пистолет и зашел в жилище. Мая решила воспользоваться моментом и сбежать, но она с ужасом поняла, что не знает в какую сторону идти. Пока она раздумывала над тем, что вот и пришел конец, даже не успела пожить в доме, как вышел хозяин. Он нес в руках связку рыбы, которую протянул Мае.
- Ой, извините, пожалуйста, денег у меня с собой нет, - жалобно залепетала она, скривив губы в улыбке.
Сергей махнул рукой и хотел было снова зайти в избушку, но Мая поняла, что больше ей не у кого спросить дорогу и окрикнула его.
- Сережа! Вас же так, по-моему, зовут. А меня Мая. Будем знакомы.
Мужчина остановился и медленно повернулся к Мае, как будто услышал что-то знакомое.
- Вы не могли бы проводить меня домой. Я, кажется, назад не смогу найти дорогу. Сюда-то меня Алексей привел. Да почему-то сбежал.
Обратная дорога показалась Мае очень короткой. Она с удовольствием прошла бы еще. Шагая по лесным тропинкам за широкой спиной Сергея, она перестала бояться и смотрела во все глаза по сторонам. Лес был сухой и чистый. Высокие сосны тянулись стволами к небу, шумели где-то высоко. С ветки на ветку перелетали птицы и кричали им вслед, в зарослях какой-то зверек прошмыгнул и спрятался в норку. Под ногами попадались кустики черники. Мая сгибалась и собирала ягоды в пригоршню, поглядывая вперед, боясь упустить из виду спину своего проводника.
Внезапно перед ее глазами неспеша проползла черная змея с желтыми пятнами по бокам головы. Мая мгновенно отдернула руку и выпрямилась. Она боялась кричать и боялась сойти с места, а только с ужасом смотрела на удаляющуюся спину Сергея.
К счастью, он словно почувствовав неладное, повернул голову и посмотрел назад. Увидев, что Мая замерла на месте, он вернулся к ней.
- Осторожно, здесь змея ползает, - дрожа всем телом, шепотом произнесла Мая, глядя на Сергея расширенными от ужаса глазами.
Сергей осмотрел заросли черники, сделал шаг к Мае, поднял ее и перенес на возвышенное место, усыпанное хвоей, где практически не было травы. Опустив Маю на землю, он крепко взял ее за руку и как маленькую девочку. потащил за собой.
Мая не сопротивлялась, она бежала рядом и тараторила, все еще до конца, не отойдя от ужаса после встречи со змеей.
- Извините, просто я так люблю чернику, но очень боюсь змей. Здесь, наверное, много змей. Я теперь в лес не пойду. Буду только по берегу гулять, - разговаривала она сама с собой, потому что по Сергею нельзя было понять, слышит он ее или нет.
Когда лес кончился Сергей отпустил руку Маи и повернул обратно. Мая крикнула вдогонку:
- Спасибо!
Но мужчина уже скрылся в зарослях.
Подходя к своему дому Мая вдруг вспомнила, что совсем забыла про портрет.
«Ничего - подумала она, - Алексей говорил, что завтра Сергей придет торговать на рынок. Встречу там его и напомню, чтобы зашел после рынка за портретом».
Чтобы смыть с себя лесные страхи, Мая решила пойти на море искупаться. Она забежала в дом, взяла полотенце и весело напевая, пробежала мимо гостиной к выходу, мельком взглянув на портрет и обомлела: женщина на картине почти улыбалась.
Мая вернулась, медленно подошла к портрету. Она хорошо помнила, что еще утром, когда снова обнаружила картину на стене после того, как сняла ее вчера вечером и вынесла на улицу, лицо женщины выражало испуг и тревогу. А сейчас, солнечные лучи как будто щекотали лицо дамы, и она еле сдерживала улыбку, ласково глядя на Маю.
- Что за чудеса, - прошептала Мая. - Может я схожу с ума. Ведь это не может происходить от смены освещения. Нет, слишком разительные перемены. Ну что ж, пусть повисит до вечера. А на ночь уберу его в подвал.
Мая в раздумьях побрела на море. Накупавшись вдоволь, она почувствовала, что хочет есть и спать. «Немудрено, - сказала она сама себе, - после такого волнительного дня».
Подходя к крыльцу дома, Мая заметила у входной двери маленькое ведерко с черникой.
— Вот здорово! – воскликнула она. Подошла, взяла чернику и оглянулась по сторонам. Вокруг никого не было.
— Это, наверное, Сергей, - сказала Мая сама себе. - Кому еще быть. Выходит, он вовсе не контуженный, а очень даже добрый человек. Потом, отправив в рот целую пригоршню ягод, и жмурясь от удовольствия, добавила:
- И, кажется, симпатичный.
После обеда Мая занялась уборкой гостиной. Сначала хотела снять портрет и отнести его в подвал, но, во-первых, не нашла ключи от подвала, а во-вторых, выражение лица женщины на портрете стало таким приятным и ласковым, что Мая перестала ее бояться.
- Пусть висит, - громко сказала она. – Жалко, что ли.
На следующий день Мая отправилась на базарчик ни столько за рыбой, сколько увидеть Сергея. Ей не хотелось сознаваться в этом, но этот немой понравился ей.
Однако на базарчике Мая его не нашла. Подойдя к знакомой торговке, якобы за овощами, она как бы между делом спросила ее:
- А что-то немого сегодня не видно, хотела леща купить у него и запечь.
Женщина хитро посмотрела на Маю и сообщила:
- Так в больницу его забрали. Опять припадок с ним случился. Завалился под прилавок и лежит, глаза закатил, бледный, как мертвец. Ну люди, конечно, вызвали скорую. Увезли в районную больницу.
Видя, как у Маи глаза полезли из орбит, прибавила:
- Да не волнуйтесь Вы так. Это с ним не первый раз. Последствия ранения или контузии, я не разбираюсь.
Женщина перевела взгляд на следующего покупателя, давая понять Мае, что у нее нет времени много разговаривать.
Когда Мая осознала, где она находится, она уже ехала на автобусе в город, упрекая себя, что даже не зашла домой переодеть пляжный сарафан на более приличное платье.
Сергея продержали в больнице до конца дня, сняли приступ и отпустили домой. Лечащий врач хорошо знал Сергея и его историю болезни. Сергей не удивился появлению Маи или не показал вида. Вместе они вышли из больницы, и Мая вызвала такси. Приехав в поселок, Мая предложила Сергею переночевать у нее в доме, пока не восстановятся силы, но он, слегка пошатываясь, поплелся в свой лес.
Войдя в дом, Мая прошла в гостиную и рухнула в кресло. Ей хотелось поделиться с кем-то своими чувствами, и она сказала, глядя на женщину с портрета, лицо которой в этот раз казалось Мае взволнованным.
- Что за человек? И зачем жить в этой лесной избушке? Тем более, когда нет здоровья. Ведь приступ может случиться в любой момент. А «скорая помощь» в такую чащу не проедет. Будет лежать там один и умирать.
Мае казалось, что женщина на портрете ее внимательно слушает.
- А мне какое до него дело? – вслух размышляла Мая. – Три дня назад я его вообще не знала. Жил же он как-то до меня один, не умирал. Что у меня своих забот мало.
Мае стало грустно, и она подумала, что надо позвонить маме. Она хотела сделать это позже, когда дом полностью будет готов принимать гостей, но в этот вечер ей особенно было тоскливо.
«Надеюсь она не бросит трубку, как обычно. Может она уже простила меня», - размышляла Мая, набирая номер матери.
- Алло, - слабым голосом ответила Ольга Петровна.
- Мамочка, - заспешила Мая, - только не бросай трубку, я порвала с шоу-бизнесом, уже не пою, я здесь, недалеко от вас, купила дом на берегу моря. Буду сдавать комнаты, и писать книгу, помнишь, как мы с тобой мечтали в детстве. Приезжайте ко мне с папой. Я вас очень хочу видеть.
Молчание длилось примерно минуту. Мая с замиранием сердца ждала, боясь, что мама снова отключится, ни сказав ни слова. Но вот, снова раздался тихий голос, в котором Мая распознала слезы.
- Папа умер год назад, - наконец выдавила из себя Ольга Петровна.
- Умер, - выдохнула Мая. – Почему же ты не позвонила мне. Я бы приехала на похороны.
- Разве тебе было до нас?! У тебя была совсем другая жизнь, не хотела тебя позорить своей бедностью. За твоей звездной жизнью, наверное, пресса следит.
- Ну что ты, мама! Никто за мной не следит! Приезжай обязательно! Сейчас сброшу тебе деньги на карточку. Завтра же садись на такси и приезжай. Нечего тебе на автобусе трястись. За деньги не волнуйся. У меня деньги есть. Побудешь у меня, отдохнешь на море, успокоишься. Потом вместе с тобой съездим на могилку папы. Захочешь - совсем останешься у меня жить. Ну, что ты решила? Приедешь?
- Приеду, - вздохнула Ольга Петровна. – Скажи мне адрес, где ты дом купила?
Мая назвала поселок.
- Ах! – воскликнула Ольга Петровна.
- Мама, мамочка, что случилось? Тебе плохо?! – испугалась Мая.
- Нет, - упавшим голосом ответила Ольга Петровна. – Видно от судьбы не уйдешь. Приеду завтра, обязательно приеду.
Мая посмотрела на портрет. Ей показалось, что в мягких лучах заходящего солнца в глазах женщины сверкнули слезы.
- Мама приезжает! – воскликнула Мая и побежала на кухню, раскрыла холодильник, размышляя, что приготовить к приезду Ольги Петровны.
Всю ночь Мая крутилась, придумывая как будет развлекать маму, чем кормить, о чем разговаривать. Едва дождавшись рассвета, она вскочила, спустилась вниз и стала готовить праздничный обед.
Вдруг Мая услышала страшный грохот, который доносился из гостиной. Она вышла из кухни и увидела, что портрет лежит на полу.
- Боже мой! – воскликнула Мая. – Что случилось? Как он мог упасть? Веревочка, на которой портрет висел была цела и крючок находился в стене на прежнем месте, чтобы снять портрет, нужно было поднять его вверх, сам соскочить с крючка он не мог.
Как только Мая повесила портрет на прежнее место, раздался резкий звонок в дверь. «Это Сергей, - обрадовалась Мая. – Наверное, опять чернику притащил!» Она поспешила к дверям, но едва открыла их, чуть не упала без чувств. На пороге стоял Игорь Александрович, который тут же отодвинул Маю в сторону и прошел в дом.
- Что ж ты, красавица, договор подписала, а отрабатывать не хочешь?! – сказал он громко, проходя в гостиную и осматриваясь, есть ли кто в доме.
Мая пришла в себя и побежала за ним следом.
- Я не собираюсь ничего отрабатывать, - решительно сказала она, я подписала договор под Вашим давлением. Если Вы не уйдете отсюда сейчас же, я вызову полицию!
Игорь Александрович с удивлением повернулся к Мае:
- Полицию? Надо же, как ты осмелела! А если я придушу тебя здесь? Кого ты тогда сможешь вызвать?
Он ринулся к Мае, схватил своими огромными руками и повалил на диван:
- Дура, - горячо шептал ей на ухо. – Я давно люблю тебя, когда ты исчезла, я совсем потерял голову. Ну, не надо сопротивляться. Нам же хорошо было, помнишь?
Мая боролась изо всех сил, но Игорь Александрович был намного сильнее. Он прижал ее к дивану и шарил по телу, стараясь сорвать одежду.
Мая, чувствуя, что не может победить насильника, закричала изо всех сил.
Вдруг Игорь Александрович обмяк и придавил ее, как могильной плитой. Мая высвободила голову и увидела Сергея, который стоял с пистолетом в руках. Он нагнулся и оттащил непрошенного гостя, позволив Мае подняться.
- Ты убил его? – Мая со страхом стала осматривать голову Игоря Александровича. Из лысого черепа струилась кровь.
- Нет, только оглушил, - вдруг сказал Сергей хриплым голосом.
- Ты говоришь?! – обрадовалась Мая и бросилась к нему на грудь. – Почему же раньше молчал?
- Повода не было, - улыбнулся Сергей. – Дай твой ремешок, надо связать ему руки. Если не уедет по добру, по здорову, вызовем полицию. Там у меня пару сослуживцев есть – надежные ребята. Ты не против?
- Нет, - Мая пнула насильника ногой.
Когда Игорь Александрович пришел в себя, он взревел, как раненый зверь.
- Сука! Развяжи меня сейчас же!
Заметив Сергея, заорал еще сильнее:
— Это что еще за черт? Ты что связалась с бомжом?
- Черт – это ты! – уверенно сказала Мая. – Под твоей элитной внешностью- черная душа, а он, - Мая с гордостью посмотрела на Сергея, - мой ангел-хранитель. И если ты сейчас же не уедешь отсюда, я вызову полицию и тебя осудят за незаконное проникновение в дом и попытку изнасилования. Сергей подтвердит, а ему в полиции доверяют, он герой войны, у него и пистолет есть наградной. Шлепнет тебя, глазом не моргнет. Думаю, ему ни раз приходилось очищать землю от таких гадов, как ты!
Игорь Александрович задумался, поерзал, попытался освободить руки, потом примирительно сказал:
- Развяжите меня, уеду, сто лет ты мне сдалась, идиотка!
Сергей развязал Игорю Александровичу руки и под дулом пистолета вывел из дома, проводив до машины. Когда он вернулся, Мая бросилась к нему на шею:
- Я ведь правильно сказала, - подняла на Сергея глаза, полные слез. – Ты мой ангел-хранитель?
Сергей молча кивнул головой и крепче обнял Маю.
После обеда встречали Ольгу Петровну. Она сильно постарела: глаза стали мягче и постоянно слезились. Спина сгорбилась, а руки мелко подрагивали. Мая бросилась к матери на шею. Сергей стоял поодаль, наблюдая эту встречу. Мая попросила его остаться. Ей очень хотелось познакомить его с матерью.
— Вот, мама, это мой хороший друг Сергей.
- Я знаю Вас, - сказала Ольга Петровна с горечью в голосе. – Только Вы меня не знаете.
- Знаешь?! – воскликнула Мая. – Откуда?
- Давайте покончим разом, - устало ответила Ольга Петровна. – Веди в дом, Мая. Я валюсь с ног.
Мая подхватила мать под руки и помогла подняться по ступенькам.
- Пойдем, пойдем, мамочка, ты сейчас увидишь, какой теперь у меня красивый дом!
Ольга Петровна, зайдя в дверь, сразу же направилась в гостиную, как будто была здесь не первый раз.
Не присаживаясь, она подошла к портрету и остановившись перед ним, сказала:
- Здравствуй, Вера. Вот и свиделись. А я ведь предупреждала, что генерал когда-нибудь убьет тебя, так и случилось. Но тайну твою я сохранила, как договаривались. Теперь-то надо рассказать, время пришло.
Ольга Петровна села на диван и начала свой удивительный рассказ, поглядывая на портрет. Вера Ильинична смотрела печально, Мае казалось, что по ее щеке скатывается слеза.
- Я по молодости жила в этом районе, в городе. Работала швеей, подрабатывала модисткой. Вера Ильинична ездила ко мне: я ей шила платья, шляпки на заказ. Мы сдружились. Она рассказывала мне про свою нелегкую жизнь с ревнивым мужем, видно, поделиться особо было не с кем. Я ей еще тогда говорила: «Уходи ты от него, ведь из ревности убьет когда-нибудь!» Но она говорила, что не может уйти, любит его больше жизни. Генерал иметь детей не мог, из-за этого еще сильно злился, врач однозначно сказал, что у него мужское бесплодие. Вера-то здорова была, проверялась ни раз. Поэтому и взяли они мальчика пяти лет из детдома. Тебя, значит, Сережа. Ты ведь знал об этом?
- Да, знал, - грустно ответил Сергей.
Ольга Петровна продолжила: – Однажды приходит ко мне Вера вся в слезах:
- Что случилось, - говорю, - опять избил?
- Нет, - отвечает, - беременна я.
- Как так? – спрашиваю. – Он же не может, ты говорила.
- А вот так, сама не знаю, как получилось. Только я думала, что он обрадуется, а он не поверил. «Изменила, - говорит, - признавайся с кем спала, пока я в командировке был?»
- Я клялась ему, что по храмам ходила, Господь помог. Но он же неверующий был, кричит – иди на аборт, блудница.
- Я сказала ему: «Делай со мной что хочешь, ребенка не могу убить».
Он и говорит:
- Езжай к матери, родишь ребенка - в роддоме оставишь. Мне чужой ребенок в доме не нужен. Хватит одного усыновили. Пока проблему свою не решишь, домой не возвращайся!
Вера уехала, родила, но в роддоме оставить не смогла, привезла ко мне. Положила на кровать, встала на колени, умоляет к себе взять. У меня своих детей -то не было – взяла, конечно. Документы оформили – все, как надо. И стала ты, дочка, Мая Субботина. Вырастила я тебя, сама знаешь, как свою родную. Вера Ильинична сначала приезжала, привозила подарки, издали любовалась тобой, а потом пропала. Ну уж после, когда ты, Мая, бросила нас, да подалась в столицу, прослышала я, что убил ее генерал – задушил.
Мая сидела в вольтеровском кресле и глядела на свою родную мать и думала, смогла ли бы она оставить ребенка чужой тете из-за любви к мужу. Наверное, нет. Хотя, как говориться: не зарекайся, жизнь прожить, не поле перейти.
Сергей весь рассказ стоял спиной к женщинам и смотрел в окно.
Когда Ольга Петровна закончила говорить, он развернулся и молча направился к выходу.
- Постой! - закричала ему вслед Мая. – Не уходи, живи здесь, ведь это дом твоего детства.
Сергей обернулся к Мае, которая подбежала к нему и схватила за руку.
- Я с пятого класса в суворовском училище, - сказал он тихо. – Это твой дом по праву. Живите с Ольгой Петровной. Счастья Вам.
Мая хотела удержать Сергея, но он вытащил свою ладонь из ее рук и ушел, плотно прикрыв за собой дверь.
- Мама, почему все так? – расплакалась Мая.
- Прости, дочка, что расстроила вас обоих. Но не могла я больше носить на сердце этот камень. Жить неизвестно сколько осталось. Сегодня жива, а завтра может на кладбище буду лежать.
- Мама, ну что ты говоришь? – Мая подошла к Ольге Петровне, села рядом, обняла за плечи. – Все будет хорошо.
Утром Мая спустилась со своей мансарды, а Ольга Петровна уже орудовала на кухне.
- Иди завтракать, дочка! – улыбнулась она. Мая подумала, что за ночь Ольга Петровна, как будто помолодела.
- Нет, спасибо. Я к морю, искупаюсь сначала, пока не так жарко, - грустно сказала Мая. Ей казалось, что она что-то потеряла вчера, то, без чего дальнейшая ее жизнь становилась бессмысленной.
Мая вышла на крыльцо, и солнце ярким светом брызнуло ей в глаза, заставив зажмуриться, когда она вновь открыла их, привыкая к новому дню, то увидела на крыльце маленькое ведро черники.
-«Сережа-а-а! – закричала Мая и понеслась к морю по деревянной лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
Мужчина на берегу обернулся, посмотрел на приближающуюся к нему Маю и раскинул руки для объятий.