Была у нас одна бабушка. Глубокая деменция, классическая история. И она стабильно терялась в одном и том же месте. Выходила из дома, переходила дорогу — и сразу уходила в маленький лесок. Такой, знаете, несерьёзный с виду: метров четыреста на четыреста. Не тайга, не бурелом — просто кусок леса возле дороги.
В детстве она там собирала малину.
И уже много лет говорила родственникам, что собирается «в свой малинник». Родственники к этому относились примерно как к фоновому шуму телевизора: ба и ба, что с неё взять. Скажет — забудет. Уйдёт — найдётся. Не первый раз же.
Не первый.
Это был уже то ли третий, то ли четвёртый выезд на неё. И каждый раз всё выглядело так, будто люди искренне удивлялись, что бабушка с деменцией опять ушла туда, куда уходит всегда. Хотя у неё буквально был один маршрут. Один. Как у трамвайчика на рельсах.
В тот раз была ночь. Холодно, дождь. А бабушка ушла в одном халате.
И вот ты бегаешь по мокрому лесу, по этой чёрной каше из веток, травы и дождя, и думаешь о том, что где-то здесь лежит человек, который уже не может сам себя спасти. Потому что у неё в голове сейчас, возможно, лето пятьдесят третьего и малина.
Нам тогда очень повезло, что на поиск приехал человек со своим дроном и тепловизором. Помню это ощущение: тебе дают координаты «тёплой» точки, ты несёшься туда через лес, а там ничего. Потом следующая точка. Потом ещё одна. Лес ночью вообще любит издеваться над человеческой уверенностью.
А потом — она. Наконец-то она!
Лежит клубочком под дождём. Промокшая насквозь. Дрожит так, что это видно даже в свете фонарей. И уже не может говорить.
И вот тогда у кого-то из наших всё-таки закончилось терпение. Потому что одно дело — беда. И совсем другое — когда беда повторяется по расписанию, а взрослые люди вокруг делают вид, что «ну не привяжешь же её». Приехавшим полицейским тогда очень доступно и на пальцах объяснили, что проблема тут не в бабушке совершенно.
После этого заявок на неё больше не было.
И очень хочется верить, что не потому, что история закончилась плохо. А потому что для неё наконец нашлось место, где за человеком с деменцией всё-таки кто-то отвечает. Не на словах. По-настоящему.