Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Сайт психологов b17.ru

Про травму

На этих выходных была на конференции «Между личностью и группой: маршруты травмы» Поделюсь с вами своими заметками Написала достаточно кратко, возможно некоторые мысли раскрою более подробно в отдельные посты 🤍 Травма атакует привязанность Атака на привязанность — это атака на способность вести внутренний диалог. Человек теряет внутреннюю устойчивость. Мир поворачивается против него, делая его слабым, напуганным, чрезмерно чувствительным, с очень слабым чувством свободы. Центральное — нарушение способности горевать Травматический опыт связан с невосполнимыми потерями. Он действует так, будто что-то чужое внедряется в психику, уничтожает привязанность и заменяет ее агрессивной идентификацией с мучителем. Человек как бы принимает форму и природу того, что заставило его страдать. Об идентификации с мучителем Такие люди настолько сильно сливаются со своим мучителем, что теряют ощущение себя. Этот тип идентификации связан с коллапсом символического функционирования — снижается способность

На этих выходных была на конференции «Между личностью и группой: маршруты травмы»

Поделюсь с вами своими заметками

Написала достаточно кратко, возможно некоторые мысли раскрою более подробно в отдельные посты 🤍

Травма атакует привязанность

Атака на привязанность — это атака на способность вести внутренний диалог. Человек теряет внутреннюю устойчивость. Мир поворачивается против него, делая его слабым, напуганным, чрезмерно чувствительным, с очень слабым чувством свободы.

Центральное — нарушение способности горевать

Травматический опыт связан с невосполнимыми потерями. Он действует так, будто что-то чужое внедряется в психику, уничтожает привязанность и заменяет ее агрессивной идентификацией с мучителем. Человек как бы принимает форму и природу того, что заставило его страдать.

Об идентификации с мучителем

Такие люди настолько сильно сливаются со своим мучителем, что теряют ощущение себя. Этот тип идентификации связан с коллапсом символического функционирования — снижается способность знать и думать о себе как об отдельном. Травматический опыт захватывает контроль над Эго и доминирует над психическим функционированием.

Ключевой фактор здесь — психической способности вставлять мысль между импульсом и действием.

Вместо мыслей флешбэки

Нарушение символического функционирования одно из самых разрушительных последствий травмы. Вместо размышлений о пережитом — конкретные флешбэки. Эго переполняют сырые, необработанные сенсорные элементы события. Воспоминания вторгаются в тело, превращаясь в психосоматические симптомы.

О безвременности

Когда о событии невозможно размышлять, это сопровождается сильной психической болью, и люди стараются всячески ее избегать. Но если такую боль нельзя вынести и проработать, существует опасность того, что время будет остановлено. Травма остаётся заблокированной, инкапсулированной в статичном мире, отсеченном от остального опыта. Вместо прожитого времени возникает «мертвое пространство», которое постоянно лишает жизнь значимости и смысла.

Сначала ненависть, потом вина

Даже невинные жертвы начинают винить себя. Стыд и вина обретают преследующий характер, парализуют психику и разрушают отношения с хорошими внутренними объектами. В терапии сначала приходится переживать и анализировать ненависть.

О травме и внутреннем объекте

Травмирующее событие — это не просто внешний опыт. Оно переосмысливается в психике в терминах отношений с внутренним объектом. Если событие носит затапливающий катастрофический характер, то оживают более деструктивные, враждебные аспекты этих внутренних отношений. Вера в фундаментальную доброту объектов и самого мира расшатывается.

Трансгенерационная травма (Волкан)

Ключевой механизм передачи травмы из поколения в поколение — депонирование. Когда группа неспособна оплакать коллективную потерю, ее члены бессознательно депонируют свои травмированные самости и образы преследующих «Других» в психику детей. Дети получают не воспоминание, а задачу: сохранить травму живой, отомстить, восстановить справедливость.

Волкан использует метафору «психологическая ДНК»: она передает травматическую миссию, но, в отличие от генетической ДНК, может быть изменена — психотерапией, политическими реформами, ритуалами примирения.

Зрелая надежда требует скорби

Нужно различать отрицание реальности (идеализацию терапевта, подавление сомнений) и зрелою надежду — способность представить будущее, которое не повторяет прошлое, не отрицает его и не убегает в утопию.

Зрелая надежда требует способности к скорби: оплакивание утрат, принятию конечности, амбивалентности и ограничений. Без оплакивания нет подлинного будущего. Послевоенная Германия показала неспособность к скорби, которая привела к маниакальной защите.

Восстановление способности группы к символизации, оплакиванию и зрелой надежде возможно через интегративную позицию — «построение мостов». Это позволяет одновременно отслеживать индивидуальные травмы, групповые процессы и трансгенерационные депозиты избранных травм.

Автор: Елизавета Даутова
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru