Кольцо я выбирал три недели.
Обошёл четыре ювелирных, разговаривал с мастерами, смотрел камни. В итоге заказал в небольшой мастерской на Таганке — белое золото, некрупный бриллиант, без лишнего. Катя не любила вычурного. Это я про неё знал точно.
Забрал в конце апреля. Принёс домой, открыл коробочку, посмотрел. Убрал в ящик стола под бумаги. Не потому что сомневался — просто ждал момента.
Момент придумал на майские. Ресторан на Чистых прудах — мы там отмечали первый год. Смешное место, немного пафосное, Катя тогда смеялась над меню, где каждое блюдо называлось как глава из романа. Мы полвечера придумывали что за этими названиями скрывается. Хотел вернуться туда. И там.
За неделю до праздников она сказала:
— Паш, девочки зовут в Черногорию. На майские. Билеты дешёвые, жильё уже нашли. Я давно с ними никуда не ездила.
Я подумал про ящик стола. Про ресторан.
— Конечно, езжай.
Она улыбнулась с облегчением.
— Две недели всего. Маша, Юля, Ленка — ты их знаешь.
Знал. Нормальные девчонки, несколько раз пересекались на днях рождения.
Двенадцатого вернётся. Встречу из аэропорта, дам день отдохнуть — и тогда.
Первого мая отвёз её в Шереметьево в половину шестого утра. Она тащила чемодан, который был явно рассчитан на переезд, а не отпуск.
— Кать, ты там собираешься жить что ли?
— Там может быть холодно. Или жарко. Я не знала что брать — взяла всё.
У входа в терминал она обернулась:
— Ты точно не обиделся? Что я без тебя?
— Катя. Езжай, отдыхай.
Она обняла — крепко, по-настоящему. Ушла в терминал.
Я постоял, пока не скрылась за дверями. Сел в машину. Поехал домой.
По дороге думал: вернётся — скажу.
Первые три дня она писала часто.
Фотографии — море, еда, закаты. Звонила вечером, рассказывала весело и подробно. Я слушал, радовался что ей хорошо.
На четвёртый день — реже. На пятый не позвонила вовсе — написала в половине двенадцатого: «устала, уже сплю». На шестой — то же самое.
Я не думал ничего плохого. Отключилась от телефона — она давно говорила что не умеет по-настоящему отдыхать. Наконец получилось.
На восьмой день позвонила Ленка.
Я вышел с совещания в коридор.
— Ленка, что случилось?
— Паша. — Голос странный — не испуганный, серьёзный. — Мы не едем в Черногорию. Я, Маша, Юля. Мы вообще не знали про эту поездку. Катя нас не звала.
Я остановился у окна.
— Маша случайно увидела её сторис, — продолжила Ленка. — Море, но геолокация другая. Не Черногория. И на одной фотографии — отражение в окне. Там двое.
Я смотрел на парковку внизу.
— Паша, я два дня думала — говорить или нет. Решила — должна. Ты нормальный человек.
— Правильно сделала, — сказал я. — Спасибо, Лен.
Вернулся в переговорную. Сел. Досидел совещание до конца.
Потом поехал домой.
Дома открыл её инстаграм.
Закрытый аккаунт, но я в подписчиках. Нашёл сторис за последние дни.
Ленка была права. Море другое. Погуглил — похоже на Грецию. Санторини, может.
Сторис немного: закат, тарелка с едой, ноги на шезлонге. На одной — бокал вина, рядом второй. Просто два бокала стоят рядом.
Она не удалила. Может, не подумала.
Я сидел и смотрел на эти два бокала.
Потом достал из ящика стола коробочку. Открыл.
Кольцо лежало на белом атласе — три недели выбора, мастерская на Таганке.
Смотрел долго. Закрыл. Убрал обратно.
Встал. Поставил чайник. Стоял у плиты пока не закипит.
Думал: четыре года. Думал что знаю человека. Оказывается — не всё.
Она вернулась двенадцатого, как и планировала.
Написала из аэропорта — «приземлилась, можешь встретить?». Я мог. Встретил.
Вышла с тем же огромным чемоданом. Увидела меня, улыбнулась — пошла навстречу, обняла.
— Привет. Я скучала.
— Привет, — сказал я.
В машине она говорила про перелёт, про что-то ещё. Я вёл, отвечал. Нормально, ровно. Она замолчала через какое-то время.
— Паш. Ты какой-то тихий.
— Устал немного.
Она отвернулась к окну. Почувствовала что-то.
Занёс чемодан. Она предложила чай.
— Кать, — сказал я. — Давай сначала поговорим.
Она замерла с чайником в руке.
Мы сели напротив друг друга. Руки у неё на столе — пальцы переплетены.
— Ты ездила с Машей, Юлей и Ленкой, — сказал я.
Не вопрос.
— Паша, — сказала она.
— Ленка позвонила мне на восьмой день.
— Она не должна была.
— Она сделала правильно. — Я смотрел на неё. — Кать, подробностей не нужно. Просто скажи — это серьёзно?
Долгое молчание.
— Не знаю.
— «Не знаю» — это тоже ответ.
— Паша, это не то что ты думаешь, это не просто так, мы с тобой —
— Как давно?
Пауза.
— Три месяца.
Три месяца.
Пока я выбирал кольцо.
Я встал. Прошёлся к окну. За стеклом обычный вечер — двор, кто-то выгуливает собаку.
— Паша, — сказала она за спиной. — Я хочу объяснить. Последние полгода мы были вместе — но как-то на автопилоте. Стабильно, правильно, хорошо. Но внутри что-то. Этот человек появился случайно, я не планировала.
Я обернулся.
— Ты его любишь?
Она смотрела на стол.
— Не знаю.
— А меня?
— Тебя — да. Ты надёжный. С тобой — безопасно.
Безопасно.
Я услышал это слово и что-то внутри щёлкнуло — не от боли, от ясности.
— Катя. «Безопасно» — это не то, о чём мечтает мужчина.
— Я не это имела в виду —
— А что?
Она не ответила.
Я взял куртку.
— Подумай, — сказал я. — Когда поймёшь что хочешь — скажи честно. Что бы это ни было.
У двери она сказала:
— Паша. Ты заслуживаешь лучшего.
— Ты тоже, — сказал я. — Иди.
На следующий день я поехал на Таганку.
Мастер поднял голову когда я вошёл. Узнал.
— Не подошло?
— Не пригодилось.
Он взял коробочку. Открыл. Посмотрел.
— Полную стоимость дам — изделие в идеале.
Пока он ходил за деньгами, я стоял и смотрел на витрину. Кольца, серёжки, браслеты.
Мастер вернулся. Протянул деньги. Посмотрел на меня — без лишнего, просто посмотрел.
— Бывает, — сказал он.
— Бывает, — согласился я.
Через четыре дня она позвонила.
— Паша. Я не буду продолжать с ним. Хочу попробовать с тобой — если ты готов.
Я ждал этого звонка. Думал о нём.
— Катя. Я рад что позвонила. Но я не готов.
— Пока не готов?
— Не знаю. Честно — не знаю.
— Я буду ждать.
— Не жди, — сказал я. — Живи. Если что-то изменится — ты первая узнаешь. Но не жди.
Прошло три месяца.
Мы не виделись. Иногда она писала — прислала однажды статью, мы раньше так делали. Я ответил коротко.
Андрей спросил:
— Жалеешь?
— Что не простил? Нет. Простить — одно. Снова довериться — другое. Не знаю как.
— А кольцо жалко?
— Деньги вернули.
Он засмеялся. Я тоже — немного.
В августе поехал на три дня в Питер. Один.
Сидел на набережной, смотрел на воду.
Думал о Кате — без боли, просто думал. Четыре года. Хороший человек — я и сейчас так считаю. Не злой, не корыстный. Просто заблудилась. Бывает.
Думал ещё: последние полгода я готовился к предложению — выбирал кольцо, придумывал ресторан, всё правильно и по плану. Но не особенно интересовался что с ней внутри. Думал — ровно, значит хорошо.
Ровно — не всегда хорошо.
Это тоже моя часть. Я признаю.
Кольцо куплено не будет — пока сам не пойму что готов. Не по плану, не по красивому моменту. А по-настоящему — когда понимаешь: вот этот человек, и по-другому не хочется.