Из всех родных святого Сергия только один сделал карьеру в Московском княжестве

Участь родственников преподобного Сергия Радонежского в XIV - первой половине XVI века

В современной историографии о судьбе преподобного Сергия Радонежского написано довольно много. Некоторые события его биографии и их хронология до сих пор являются предметами дискуссий1. Поэтому внимание исследователей к родственникам, составлявшим в разное время ближний круг преподобного, нередко оказывается минимальным. Помимо этого, биографии даже таких ярких, заслуживающих специальных очерков, лиц, как преподобные Кирилл и Стефан Радонежские, Феодор Симоновский, чаще всего рассматриваются лишь в контексте биографии Сергия Радонежского. Между тем прижизненная и посмертная судьба его родственников, несомненно, имеет право на самостоятельное изучение.

М. В. Нестеров. Видение отроку Варфоломею. Эскиз. 1889 г. / из архива журнала "Родина"

Семья боярина Кирилла принадлежала к верхам ростовской знати2. Источники, среди которых следует выделить Житие Сергия и древнерусские синодики, позволяют установить, что в ростовский период жизни у Кирилла и Марии родились, по крайней мере, одна дочь и три сына. Крах политической карьеры главы семейства сильно подорвал его материальное положение. Из-за тяжких даней и долгов боярину пришлось согласиться на понижение своего служебного статуса. Между 1332 и 1334 годами, на льготных условиях, семья Кирилла переселилась из Ростова в Радонеж. Житие Сергия отмечает, что одновременно в Московскую землю переехала большая группа знати, находившаяся с ним в разной степени родства и свойства. "От них же, - писал позднее Епифаний Премудрый, - есть Георгий, сынъ протопоповъ, с родом си, Иоаннъ, Феодоръ, Тормосовъ род, Дюдень, зять его, с родом си, Онисим, дядя его, иже последи бысть диаконъ". Своим землякам благоволил тысяцкий Протасий, также имевший вотчину в Радонеже.

Переезд помог Кириллу несколько поправить своё материальное положение. Будучи в Радонеже, сыновья боярина, старший (Стефан) и младший (Пётр), женились. Стефан имел двух детей - Климента и Ивана (будущего Феодора Симоновского). Овдовев, Стефан постригся и ушел в Хотьков Покровский Пречистой Богородицы монастырь на реке Паже.

До 1342 года в этой обители оказался и его отец Кирилл. Очевидно, что здесь бывший ростовский боярин постригся перед смертью. По-видимому, решение Кирилла оставить службу в Радонеже и постричься могло быть связано со смертью 31 марта 1340 года Ивана Даниловича Калиты. Именно в это время, накануне обострения нового этапа борьбы русских князей за ярлык на Владимирское великое княжение, люди, служившие Калите, получили возможность выбора и решали, как и у кого им продолжить свою карьеру. Предлогом для отставки могли стать старость и болезни Кирилла.

Читайте "Родину" в Макс - подписаться

Вслед за родителями и старшим братом монашеский чин захотел принять Варфоломей (Сергий Радонежский). Однако Кирилл и Мария запретили ему это делать. Они упросили неженатого сына, чтобы Варфоломей "послужи" им некоторое время, "до гроба". Кирилл и Мария обещали ему: "Егда нас гробу предаси и землею погребеши, тогда и свое хотение исполниши". Сын подчинился их воле "и тако пребысть неколико время, служа и угаждаа родителема своима всею душою и чистою съвестию". Кирилл и Мария, место пострижения которой пока неясно, "мало поживша лет в черньчестве"3. Около 1342 года они умерли. Устройством похорон родителей занимался Варфоломей. Они были похоронены в Хотькове монастыре4.

В РПЦ память Кириллу и Марии отмечается 28 сентября5. В синодиках ростовской церкви Воскресения и Иоанна Богослова, в статье "Род преподобнаго Сергия чудотворца", сохранился весьма ранний и оригинальный по составу список из четырёх лиц. В нём поминали "схимонаха Илинарха, князя Андрея, Кирилла, Марию"6. Не исключено, что упоминаемый в этих синодиках Иринарх - отец боярина Кирилла. Князь Андрей может быть отождествлён лишь с правнуком Калиты - князем Андреем Владимировичем. Именно на его землях находился основанный Стефаном и Варфоломеем летом - осенью 1342 года в 9 километрах от Хотькова Троицкий монастырь на холме Маковец близ реки Кончура7. Если предполагаемое тождество лиц верно, то данная поминальная запись могла быть внесена в синодик не ранее 1426 года, когда умер удельный радонежский князь Андрей Владимирович (1410-1426).

Поминание представителей рода преподобного Сергия уже в начале XV века подтверждает полууставная запись на листе 84 Каноника, переписанного еще в 1390-х годах в Московском Симонове монастыре. В этом перечне лиц после великого князя Дмитрия Ивановича и его сына князя-инока Иоасафа (в миру - Иван Дмитриевич († 13938) были записаны архиепископ Феодор († 1394), игумен Сергий († 1392) и инок Стефан9. Такой порядок имён, записанных в помяннике, даёт основание считать, что Стефан "умер, видимо, после Сергия", то есть после 1392 года10. Этот важный источник подтверждает близость Стефана к великокняжеской семье, по крайней мере, в конце XIV столетия.

Читайте также:

Когда родился Сергий Радонежский - в 1314 или 1322 году?

Среди ранних вариантов поминания членов семьи Сергия можно найти запись всего из трёх лиц. В Новгородском Вяжицком Николаевском монастыре поминали "Кирила, Марию, Стефана". На древность происхождения этой записи указывает отсутствие в ней имён Сергия и Феодора. Кроме того, в синодике этой обители отсутствуют статьи с поминанием семей других московских святых XIV-XV веков, прежде всего митрополитов Петра и Алексея, игумена Троицкого монастыря Никона11. Между тем имена этих святых есть в большинстве синодиков, составленных в Северо-Восточной Руси.

Во второй половине XIV столетия продолжателями рода Кирилла стали его младший сын Пётр (которому около 1342 года Варфоломей отдал свою часть отцовского наследия), а также внук Климент. В XIX веке от его отца Стефана выводили свой род Иванчины (ветвь дворян Писаревых)12. Они, как и позднее Дюденёвы, проживали в Коломенском уезде. Однако проверка этой поздней легенды показывает, что видеть в представителях рода Писаревых потомков боярина Кирилла нет никаких веских оснований13.

Наиболее полный перечень родственников Сергия имеет синодик иеромонаха Троице-Сергиева монастыря Мартиниана, переписанный между 1645 и 1649 годами. В нём поминали отца преподобного - Кирилла, - его учеников - Никона Радонежского и Савву Сторожевского, - его мать - Марию, - а также Климента, Стефана, Петра, архиепископа Феодора, Анну и Екатерину14. Упоминание Анны ранее Екатерины указывает на то, что именно она могла быть дочерью Кирилла и Марии, женой Дюденя15. В более поздних источниках встречается иной порядок женских имен.

Так, например, в Троице-Варницком монастыре, основанном на родине Сергия после обретения его мощей (это произошло 5 июля 1422 года) также был свой синодик. По мнению А. А. Титова, инициатором строительства этой обители был ростовский архиепископ Ефрем († 1454)16. В 1427 году он "поставленъ бысть епископомъ Ростову"17. К сожалению, синодик монастыря довольно поздний. Он сохранился в списке XIX века. На листе 1 (оборот) для поминания первым в нём записан род святителя Дмитрия Ростовского (Туптало).

Последняя вкладная запись в синодике относится к 1898 году. Основной перечень лиц в нём начинается после заголовка: "О успокоении душ усопших рабов Божиих". В разделе "Фамилии вкладчиков" первым был записан "Родъ Преподобнаго Сергиа, Радонежскаго Чудотворца: Схимонаха Кирилла. Схимонахини Марии. Стефана. Климента. Архиепископа Феодора. Петра. Матфеа. Екатерины. Анны. Епископа Афанасиа"18. Несомненно, эти лица связаны с преподобным19.

Лишь Афанасий († 1363) не являлся родственником Сергия, а был волынским, позднее - переяславским епископом. На Руси в 1353-1354 и 1355-1356 годах он был митрополичьим местоблюстителем. В 1354-м именно Афанасий, во время поездки в Константинополь для поставления на митрополию владимирского епископа Алексея, рукоположил Сергия в игумены Троицкого монастыря20.

Для составителя синодика Троице-Варницкого монастыря источником, необходимым для поминания рода Сергия, по-видимому, могли стать один из поздних синодиков, вкладная или кормовая книга из Троице-Сергиевой обители. В основе этой записи лежит один из вариантов поминания рода основателей Троицкого монастыря - Стефана и Сергия21.

Древнейшей редакцией поминальных записей рода Сергия в Троицком монастыре, очевидно, следует считать ту, в которой указаны следующие лица: Кирилл, Мария, Климент, Стефан и Пётр. Она сохранилась в составе пергаменного синодика 1370-1380-х годов22. Запись в этой группе лиц Климента ранее отца может, хотя и не обязательно, указывать на его более раннюю кончину. Отсутствие в данной редакции преподобного Феодора Симоновского весьма показательно. По-видимому, это косвенно может указывать на то, что она могла сложиться ещё при жизни ростовского архиерея. А может быть, и самого Стефана, т. е. не позднее 1392-1395 годов. К этому времени уже умерли родные дядья Феодора - Сергий и Пётр, а также, возможно, его старший брат Климент23.

В пользу такого хронологического рубежа при выяснении времени внесения дополнений в поминальную запись рода основателей Троицкого монастыря, во-первых, указывает сохранявшийся ещё в конце XVI века киноварный заголовок статьи "Чюдотворца Сергиа родители" (что изначально, безусловно, могло относиться лишь к Кириллу и Марии, а не к их сыновьям), а, во-вторых - оригинальная запись в пергаменном кодексе конца XVI столетия имени архиепископа Феодора. Она была сделана на месте ранее стёртого текста24.

Помимо этого, вставочный характер имени Феодора в помяннике рода Сергия подтверждает синодик Благовещенского Киржацкого монастыря второй половины XVI века. В нём, помимо указанных ранее лиц, основным почерком писца вновь под киноварным заголовком ("Родители Сергия чюдотворца") было добавлено лишь имя Матвея, сына Петра Кирилловича. При этом имя архиепископа Феодора (как и в некоторых списках синодика Троице-Сергиева монастыря) отсутствует25.

Если в конце 1342 года Стефан, не выдержав испытаний, ушел из Маковца в Московский Богоявленский монастырь, то другой его родственник, наоборот, через некоторое время обосновался в Троицкой обители. Им стал Анисим, дядя боярина Кирилла. Время прихода Анисима в Троицкий монастырь следует относить к периоду между 1345 и 1353 годами. В обители Анисим стал исполнять должность диакона. Позднее она перешла к его сыну Елисею26.

Учитывая хронологические наблюдения над основными вехами биографии боярина Кирилла, его ближайших потомков и родственников в XIV веке, сделанные ранее исследователями, сведения синодиков, вкладной и кормовой книги Троице-Сергиева монастыря, приведённые выше сведения источников можно представить в генеалогической схеме (у. - упоминается; п. у. - последнее упоминание).

Тормосовы. Местожительство в Ростовском княжении Ивана и Фёдора Тормосовых восстанавливается предположительно. Не исключено, что "до переселения Тормосовым, возможно, принадлежало упоминаемое в писцовых книгах 1629-1631 годов село Тормосово, расположенное в Назорном стане Ростовского уезда (ныне - в Ивановской области, в 30 километрах к юго-востоку от Ростова, в верховье реки Ухтомы)"27. Рядом с селом Тормосовым в том же стане находилась пустошь Анисимово28. Археологическому изучению этот населённый пункт, к сожалению, ещё не подвергался29. Тем не менее исследователям такое соседство названий не представляется случайным. По-видимому, Анисим, дядя боярина Кирилла, мог быть соседом или даже находиться в родстве с семьёй Тормосовых.

В конце XIV-XV веке в Московском великом княжестве Тормосовы (Тормасовы), как и Дюденёвы, превратились в мелких землевладельцев, слуг под дворским. Причины этого не совсем ясны. Возможно, это было прямым следствием репрессий из-за связей радонежских землевладельцев (выходцев из Ростовского княжения) с боярским кланом тысяцкого В. В. Вельяминова и его старшего сына И. В. Вельяминова, потерпевших в первой половине 1370-х годов поражение в противостоянии с великокняжеской властью. Кроме того, нельзя исключать участие Тормосовых и их однородцев в феодальной войне второй четверти XV столетия на стороне галицких князей Юрия Дмитриевича и его сына Дмитрия Шемяки. В 1432-1433 годах их активно поддержал боярин И. Д. Всеволож, дочь которого Елена была вдовой радонежского князя Андрея Владимировича.

Несмотря на все перипетии политической борьбы и изменение своего служилого статуса, в XV веке Тормосовы сохраняли отношения с Троицким монастырём. В 1410-1470-е годы, в качестве послухов обители, Тормосовы и Удачины-Тормосовы иногда фигурировали в его поземельных сделках. В последней трети XV - первой четверти XVI века принадлежавшие им небольшие вотчины находились за рекой Торгоша к востоку и югу от Радонежа. В XV - первой четверти XVI столетия владения Тормосовых известны в Замосковской волости Корзенёва стана и волости Воря Московского уезда, а также к северо-востоку от Радонежа, в Верхнедубенской волости и Кинеле Переяславского уезда30. По мнению В. А. Кучкина, эти лица, "судя по их отчествам, были сыновьями Ивана и Фёдора Тормосовых, скорее всего, тех самых, кого упомянул Епифаний Премудрый"31.

Читайте также:

Политический противник Сергия Радонежского закончил жизнь "византийским финалом"

В конце XV-XVI столетии Тормосовы продолжали сохранять свои старинные связи с Троицким монастырём. Некоторые из них продолжали по частям отдавать в обитель родовые земли в Корзенёве стане в качестве вкладов; другие в конце жизни здесь постригались в монахи. Так, например, Арефа (Тормосов) известен как казначей Троице-Сергиева монастыря во время игуменства Порфирия и Никандра. В 1547/1548 году при Ионе (Шелепине) он был келарем и до начала игуменства Серапиона (Курцева) входил в число соборных старцев32. Третья часть Тормосовых делала вклады в иные обители, которые так или иначе были связаны с преподобным. Так, например, Тормосовы фигурируют в синодике Киржацкого монастыря33. Кроме того, они были вкладчиками Московского Богоявленского монастыря на Торгу, где, как известно, в 1342/1343-1353 годах подвизался Стефан Радонежский34.

В Подмосковье, как и в Ростовском уезде, центром родовых владений Тормосовых также стала деревня Тормосово. Перенесение ими названия старого владения на новое место весьма показательно. Обстоятельства и время утраты Тормосовыми своей подмосковной деревни Тормосово пока выяснить не удаётся. В XVII веке их бывшая вотчина принадлежала частным лицам35.

Испомещение в Новгородской земле ряда представителей рода Тормосовых, а также жалованная подтвердительная данная и несудимая грамота, выданная им в июне 1515 года от имени великого князя Василия III Ивановича, показывают, что после ликвидации Радонежского и Дмитровского уделов Тормосовы перешли на службу к правителям Москвы36. Отрывочность сохранившихся сведений источников, к сожалению, пока не позволяет убедительно реконструировать их родословное древо за XIV-XV столетия. Известная графская ветвь Тормосовых (Тормасовых) начинается с лиц, живших не ранее XVII века37.

Дюденёвы. В 1540-е годы Дюденёвы (Деденёвы, иногда - Дуденёвы), подобно Тормосовым, упоминаются в числе землевладельцев волости Воря Московского уезда38. В середине XV - начале XVI века известны связи Дюденёвых с Троице-Сергиевым39, а в XVII столетии - с Коломенским Старо-Голутвиным монастырём40. Село Городок "Дуденёвской" на реке Подмаш (левый приток Пажи) ещё в 1330-е годы стало родовым владением Дюденёвых. Оно находилось к северу от села Радонежское41. Основание Городка "Дуденёвского" в эти годы подтверждают результаты археологических исследований. Рядом с ним писцовая книга в 1542/1543 году фиксирует одну из вотчин Троице-Сергиева монастыря - деревню "Дуденёва Момырёва"42.

Село Деденёво (Новоспасское), расположенное по соседству с Ртищевым (владение Терентия Ртища и его потомков?), возникло к югу от Дмитрова за рекой Яхрома43. В XV веке Деденёво входило в состав Вышгородского стана. В этом факте можно увидеть отражение службы представителей рода Дюденёвых и Ртищевых в уделе князей Владимира Андреевича Храброго и его внука Василия Ярославича. В 1372-1389 и 1447-1453 годах (соответственно) они были владельцами Дмитровского княжества44. О службе части Дюденёвых великим князьям московским, по-видимому, свидетельствует ещё одно их владение - Дединово. Оно находилось на левом берегу Оки к юго-востоку от центра их домениальных владений - Коломны45. К 1576-1577 годам это Дединово стало дворцовым селом46.

Отрывочность известий источников о представителях рода Дюденёвых как и в случае с Тормосовыми, пока не даёт возможности достоверно реконструировать их родословие за вторую половину XIV-XV век. По мнению М. С. Черкасовой, упоминаемый в двух актах 1455-1456 годов по Радонежской волости Тимофей Дюденёв - "племянник Сергия Радонежского"47. С этим выводом трудно согласиться. Очевидно, что упоминания в источниках Дюденя, родившегося после 1293 года, и Тимофея разделяет хронологическая лакуна почти в 100 с лишним лет. Поэтому вероятнее предполагать, что последний из них был, скорее всего, внуком, а может быть, и правнуком Дюденя, но отнюдь не его сыном.

Тем не менее нельзя отрицать, что связь Дюденёвых с Радонежем носила в XIV - первой половине XVI века устойчивый характер. По мнению С. З. Чернова, упоминаемый в актах 1455-1456 годов Т. Дюденёв "был одним из "слуг под дворским", то есть входил в двор кн. Василия Ярославича, но не обладал иммунитетными правами"48. Сильно размножившийся род Дюденёвых известен и позднее. В первой половине XVI века в Соли Галицкой упоминаются троицкие слуги: в 1517/1518 году - Павел Гаврилов сын Дюденёв49, а в 1549/1550 году - Угрим Кузьмин сын Дюденёв50. В 1530-е годы в Радонеже действовал Угрим Дюденёв (очевидно, Кузьмин сын), а в 1542/1543 года - местный помещик Алексей Иванов сын Дюденёв. Он "владел землями близ монастыря "на Хотькове", в том числе деревней Дедерлинской Демкина"51.

Род Юрия Протопопина. В уставной грамоте митрополита Киприана Владимирскому Царёво-Константиновскому монастырю от 21 октября 1391 года упоминались его бояре Михаил Биреев и Юрий Протопопин52. Первый из них был связан с Владимиро-Суздальским опольем, а вот происхождение второго неясно.

М. Ф. Антонова и Д. М. Буланин, переводя фрагмент Жития Сергия Радонежского о переселенцах из Ростова в Радонеж, посчитали, что Юрий (Георгий) был сыном простого протопопа53. Между тем характер цитированной выше записи, первенствующее место, которое он занимал среди ростовцев, указание на его "род", ближайших родственников и земляков, на наш взгляд, выдают в Юрии Протопопове важную фигуру. Не был ли упоминаемый в 1391 году Юрий Протопопин его сыном?

Предположительно такое тождество возможно. Как известно, в 1378 году Сергий Радонежский и Феодор Симоновский - важные адресаты посланий митрополита Киприана. С последним игуменов объединяло неприятие кандидата на пост главы Русской церкви - Михаила-Митяя54. В Москве Сергий и Феодор, будучи великокняжескими духовниками, пользовались большим влиянием55. Не исключено, что они могли рекомендовать великому князю Дмитрию Ивановичу или его сыну Василию I назначить в бояре к митрополиту Киприану Юрия, сына Юрия Протопопова.

В пользу этого свидетельствует данная грамота некоего Юрия Юрьевича митрополиту Киприану на два починка - Березники и Трегизова, - расположенные в Карашской волости Ростовского уезда56. Если указанное выше тождество лиц верно, то можно предположить, что во всех случаях в источниках упоминается один человек.

С. В. Стрельников, не разбирая наши наблюдения57, считает, что этот боярин был потомком царевича Петра Ордынского58. С его точкой зрения не согласился А. Л. Каретников. Правда, при этом исследователь не привёл ни одного корректного аргумента по этому вопросу59. Отметим ещё раз, что в пользу отождествления боярина Юрия Протопопова с Юрием Юрьевичем свидетельствует непосредственная связь обоих лиц с митрополичьим домом, тогда как в случае с потомком царевича Петра Ордынского она гипотетична.

Читайте также:

Епифаний Премудрый - кто это и что сделал

Следует учитывать, что в период, когда происходит переезд Юрия на земли Ивана I Калиты, князю было отдано не только "княжение великое", но и "купно же и досталося княжение Ростовьское к Москве"60. Следовательно, переселение лиц из одного княжения в другое, находившихся под властью одного правителя, не всегда должно было повлечь за собой потерю бывшими ростовцами своих родовых земель.

По-видимому, случай с Юрием Юрьевичем мог быть исключением в кругу родственников преподобного Сергия Радонежского. Несмотря на его духовный авторитет и статус великокняжеского духовника, в XIV - первой половине XVI века никто из представителей семьи или родственников Сергия так и не смог сделать видной служебной карьеры в Московском великом княжестве. Поэтому вряд ли случайно, что многие из его родственников в итоге избирали церковную карьеру, - пути для которой были гораздо свободнее, а главное, имели такой высокий пример, как духовный подвиг Сергия Радонежского.

• 1. Об этом, например, см.: Кучкин В. А. Дмитрий Донской и Сергий Радонежский в канун Куликовской битвы//Церковь, общество и государство в феодальной России. М. 1990. С. 103-126; Он же. Сергий Радонежский//Вопросы истории. 1992. № 10. С. 75-97; Он же. Сергий Радонежский и борьба за митрополичью кафедру всея Руси в 70-80-е гг. XIV в.//Культура славян и Русь. М. 1998. С. 353-360; Он же. О древнейшем списке Жития Сергия Радонежского//Труды ГИМ. 2002. Вып. 135. С. 96-107; Он же. Антиклоссицизм//Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2002. № 2 (8). С. 113-123; № 3 (9). С. 121-129; № 4 (10). С. 98-113; 2003. № 1 (11). С. 112-118; № 2 (12). С. 127-133; № 3 (13). С. 112-130; № 4 (14). С. 100-122; Он же. О времени написания Слова похвального Сергию Радонежскому Епифания Премудрого//От Древней Руси к России нового времени. М. 2003. С. 407-419; Назаров В. Д. "Великий светильник"//Сахаров А. Н. и др. Подвижники России. М. 1998. С. 90-105; Шибаев М. А. Авторский вариант Жития Сергия Радонежского//ТОДРЛ. Т. 58. СПб. 2007. С. 290-319; ср.: Борисов Н. С. Сергий Радонежский. М. 2001; Клосс Б. М. Избранные труды. Т. 1. М. 1998; Аверьянов К. А. Сергий Радонежский. М. 2006; Лаврентьев А. В. После Куликовской битвы. М. 2011.
• 2. [Смирнов С. К.] Покровский Хотьков девичий монастырь. Изд. 8. Свято-Троицкая Сергиева лавра. 1896. С. 4; Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. 3. М. 1995. С. 108; Назаров В. Д. К истории "земной жизни" Сергия Радонежского//Троице-Сергиева Лавра в истории, культуре и духовной жизни России. Сергиев Посад. 1998. С. 8; Клосс Б. М. Указ. соч. Т. 1. С. 303.
• 3. Клосс Б. М. Указ. соч. Т. 1. С. 303-304.
• 4. Кучкин В. А. Сергий Радонежский. С. 77; Клосс Б. М. Указ. соч. Т. 1. С. 29.
• 5. Никон, архим. Житие и подвиги преподобного и богоносного отца нашего Сергия, игумена Радонежского и всея России чудотворца. Троице-Сергиева Лавра. 1904. С. 243. Прим. 36; Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. 3. С. 630; и др.
• 6. Сазонов С. В. Синодики надвратных церквей ростовского архиерейского дома//Сообщения Ростовского музея. III. Ростов, 1992. С. 138-162.
• 7. ОР РГБ. Ф. 304/I. № 821. Л. 36 об.-37. Подробнее см.: Кузьмин А. В. Генеалогия и поминание представителей рода Сергия Радонежского в XIV-XIX вв. (по данным древнерусских синодиков)//"Честному и грозному Ивану Васильевичу": К 70-летию И. В. Лёвочкина. М. 2004. С. 35, 39. Прим. 8.
• 8. Присёлков М. Д. Троицкая летопись: реконструкция текста. М.; Л. 1950. С. 442-443.
• 9. Николаева Т. В. Прикладное искусство Московской Руси. М. 1976. С. 144-145; Вздорнов Г. И. Искусство книги в Древней Руси. Рукописная книга в Северо-Восточной Руси XII - начала XV вв. М. 1980. № 39. Предложенный Т. В. Николаевой вариант расшифровки других имен, упоминаемых в синодике, не выдерживает никакой критики и с точки зрения генеалогии является произвольным.
• 10. Николаева Т. В. Указ. соч. С. 220. Прим. 107.
• 11. ОР РГБ. Ф. 722. № 216. Л. 36 об. Благодарю Ю. Д. Рыкова, любезно сообщившего мне об этой рукописи.
• 12. Никон, архим. Указ. соч. С. 240. Прим. 9; Смирнов С. К. Церковно-исторический Месяцеслов Свято-Троицкой лавры. М. 1854. С. 43.
• 13. Кузьмин А. В. На пути в Москву: очерки генеалогии военно-служилой знати Северо-Восточной Руси в XIII - середине XV в. Т. 1. М. 2014. С. 216-217.
• 14. ОР РГБ. Ф. 178. № 9255. Л. 19-19 об.
• 15. Никон, архим. Указ. соч. С. 243. Прим. 38.
• 16. Титов А. А. Историческое описание Троице-Варницкого заштатного мужского монастыря близ Ростова Великого Ярославской губернии. Сергиев Посад. 1903. С. 16.
• 17. ПСРЛ. Т. 24. М. 2000. С. 182, 184. Подробнее о нём см.: Кузьмин А. В. Ефрем//Православная энциклопедия. Т. 19. М. 2008. С. 34-35.
• 18. ГМЗ "Ростовский Кремль". Р-1135. Л. 2.
• 19. С. К. Смирнов полагал, что Екатерина и Анна - имена жён братьев Сергия. Однако их запись не только после Стефана и его сыновей, но и после Петра скорее говорят об обратном. (Смирнов С. К. Указ. соч. С. 43). Упустив из виду древнюю поминальную традицию в Троице-Сергиевой обители, Б. М. Клосс также ошибочно посчитал, что Анна была женой Стефана, а Екатерина - Петра (Клосс Б. М. Указ. соч. Т. 1. С. 28-29). Сведения синодиков, древнейшей вкладной и кормовой книги Троице-Сергиева монастыря о роде Сергия Радонежского остались вне внимания других исследователей.
• 20. Клосс Б. М. Указ. соч. Т. 1. С. 33, 324-326.
• 21. Например, ср.: ОР РГБ. Ф. 304/I. № 40. Л. 7, № 817. Л. 9, 13 об.-14; Смирнов С. К. Указ. соч. С. 43; Леонид (Кавелин), архим. Махрищский монастырь. Синодик и вкладная книга//ЧОИДР. Кн. 3. М. 1878. Отд. 3. С. 3.
• 22. ОР РГБ. Ф. 304/I. № 42. Л. 4.
• 23. Например, ср.: ОР РГБ. Ф. 304/I. № 817. Л. 13 об.-14.
• 24. Там же. № 40. Л. 7.
• 25. Подробнее об этом см.: ОР РГБ. Ф. 304/I. № 43. Л. 11 об.-12.
• 26. Клосс Б. М. Указ. соч. Т. 1. С. 321. Л. 322 об.; Назаров В. Д. "Великий светильник". С. 97; Кузьмин А. В. Елисей//Православная энциклопедия. Т. 18. М. 2008. С. 407-408.
• 27. Городилин С. В. Ростовское боярство в первой трети XIV в.//История и культура Ростовской земли, 2001 г. Ростов. 2002. С. 87.
• 28. Стрельников С. В. Землевладение в Ростовском крае в XIV - первой трети XVII в. М.; СПб. 2009. С. 120.
• 29. Археологическая карта России: Ивановская область. М. 1994.
• 30. ОР РГБ. Ф. 303/I. № 530. Л. 41 об.-42; АСЭИ. М. 1952. Т. 1. № 15-17. С. 33-35; № 81. С. 69; № 425-426. С. 314-315; АРГ, 1505-1526 гг. М. 1975. № 42. С. 49; № 62. С. 68-69; № 121. С. 121; Веселовский С. Б. Пояснительные примечания к актам (о лицах и географических пунктах)//АСЭИ. Т. 1. № 15. С. 592; Алексеев Ю. Г. Аграрная и социальная история Северо-Восточной Руси XV-XVI вв. М.; Л. 1966. С. 110; Каштанов С. М. Очерки русской дипломатики. М. 1970. № 44. С. 416-418; и др.
• 31. Кучкин В. А. Сергий Радонежский. С. 90. Прим. 11.
• 32. ОР РГБ. Ф. 303/I. № 530. Л. 41 об.-42; Там же. Ф. 304/I. № 40. Л. 15 об., 22 об.; № 41. Л. 4; № 817. Л. 33, 51, 61 об.; Каштанов С. М. Монастырские документы о политической борьбе середины XVI в.//АЕ за 1973 г. М. 1974. С. 39-40. Прим. 72. С. 76.
• 33. ОР РГБ. Ф. 304/I. № 43. Л. 14 об.
• 34. Клосс Б. М. Указ. соч. Т. 1. С. 30, 54, 308-309, 348.
• 35. Шватченко О. А. Служилая вотчина и поместье в Московском уезде XVI-XVII вв.//Россия в средние века и новое время. М. 1999. С. 160.
• 36. Каштанов С. М. Указ. соч. С. 227; № 44. С. 416-418. Так, например, в 1560-е гг. в Сорогошине Бежецкой пятины Новгородской земли на поместьях упоминаются два представителя рода Тормосовых - Афанасий Прокофьев сын и Леонтий Исааков сын (ПКНЗ. М. 2001. Т. 3. С. 155-166). Генеалогическая связь этих Тормосовых с московскими землевладельцами конца XV - начала XVI в. пока восстанавливается предположительно.
• 37. Руммель В. В., Голубцов В. В. Родословный сборник русских дворянских фамилий. Т. 2. СПб. 1887. С. 534-535.
• 38. Черкасова М. С. Землевладение Троице-Сергиева монастыря в XV-XVI вв. М. 1996. С. 72. Прим. 48.
• 39. АСЭИ. Т. 1. № 255-256. С. 184-186; АРГ, 1505-1526 гг. № 158. С. 152. Л. 351.
• 40. РГАДА. Ф. 196. Оп. 1. № 1710. Л. 209.
• 41. Чернов С. З. Исторический ландшафт Древнего Радонежа. Происхождение и семантика//ПКНО, 1988 год. М. 1989. С. 416. Рис. 3 [Радонежская волость в 1340-1350-е гг.], С. 420. Рис. 5 [Центр Радонежского княжества (уезда) в XV - первой половине XVI в.].
• 42. Там же. С. 425, 426-428.
• 43. Попов Г. В. Художественная жизнь Дмитрова в XV-XVI вв. М. 1973. С. 42, карта. О его позднейших владельцах подробнее см.: Холмогоровы В. и Г. Исторические материалы о церквах и сёлах XVI-XVIII вв. М. 1911. Вып. 11. С. 263-264.
• 44. Тихомиров М. Н. Российское государство XV-XVII вв. М. 1973. С. 227, 239, 251-252; Чернов С. З. Указ. соч. С. 433. Прим. 80.
• 45. Мазурова Н. Б., Мазуров А. Б. Синодик Коломенского Старо-Голутвина монастыря как исторический источник//Вестник Коломенского государственного педагогического института. Коломна. 2007. № 1 (2). С. 61. Рис. 1 [География вкладчиков Старо-Голутвина монастыря из ближайших окрестностей Коломны].
• 46. Города России XVI в.: материалы писцовых описаний. М. 2002. С. 27.
• 47. Черкасова М. С. Указ. соч. С. 72. Прим. 48.
• 48. Чернов С. З. Указ. соч. С. 426.
• 49. АРГ, 1505-1526 гг. № 158. С. 152.
• 50. АФЗХ. Акты Московского Симонова монастыря (1506-1613 гг.). Л. 1983. № 99. С. 110.
• 51. Чернов С. З. Указ. соч. С. 426.
• 52. АФЗХ. Ч. 1. М. 1951. № 201. С. 180. Л. 241.
• 53. Житие Сергия Радонежского//БЛДР. Т. 6. СПб. 1999. С. 284-285.
• 54. Прохоров Г. М. Повесть о Митяе. Л. 1978. [Приложения]. № 1-3. С. 195-202.
• 55. Там же. С. 75-80; Miller D. B. Donors to the Trinity-Sergius Monastery as a Community of Venerators: Origins, 1360-s-1462//Ucla slavic studies. New Series. 1997. Vol. 3. P. 453-454.
• 56. За передачу этих земель в пользу митрополичьего дома Юрий Юрьевич просил его "написати въ вечное поминание и у святаго Василья священникомъ напишетъ мене поминати и мою жену и мои дети во векъ" (АФЗХ. Ч. 1. № 10. С. 28). К сожалению, этот синодик не сохранился.
• 57. Кузьмин А. В. Андрей Ослябя, Александр Пересвет и их потомки в конце XIV - первой половине XVI в.//Н. И. Троицкий и современные исследования историко-культурного наследия Центральной России. Т. 2. Тула. 2002. С. 11-13.
• 58. Стрельников С. В. Указ. соч. С. 65-66.
• 59. Каретников А. Л. Карашская волость и Первятинская земля//История и культура Ростовской земли, 2009. Ростов, 2010. С. 153. Примеч. 2.
• 60. Клосс Б.М. Указ. соч. Т. 1. С. 303.

Автор: Андрей Кузьмин