Вице-премьер Александр Новак опубликовал, пожалуй, одну из важнейших программных статей последнего времени. В материале обозначен подход государства к такому насущному вопросу, как развитие инфраструктуры ЦОДов.
На протяжении нескольких лет вокруг искусственного интеллекта велись дискуссии преимущественно о вычислительных мощностях, чипах, программном обеспечении и алгоритмах. Однако Новак переносит акцент на базовый вопрос: откуда брать электроэнергию для всей этой инфраструктуры.
Сегодня совокупная мощность российских ЦОД составляет около 1,8 ГВт. К 2030 году она должна вырасти до 4,3 ГВт. Только крупнейшим игрокам — "Сберу", "Яндексу", "Ростелекому" и "Росатому" — потребуется дополнительно порядка 2 ГВт мощности. При этом энергопотребление дата-центров в России уже увеличивается примерно на 18% ежегодно.
Мировые тенденции еще показательнее. Совокупная мощность всех ЦОД планеты уже достигла 62 ГВт и растет примерно на 15% в год. К 2030 году показатель может увеличиться до 110 ГВт, а доля дата-центров в мировом энергопотреблении удвоится и составит 3%. Это уже уровень таких отраслей, как металлургия или сельское хозяйство.
Поэтому неслучайно крупнейшие технологические корпорации начинают превращаться и в энергетические компании. Microsoft инвестирует 1,6 млрд долларов в перезапуск атомной станции Three Mile Island. Китай интегрирует ЦОД с АЭС и угольной генерацией. Во всех случаях речь идет уже не об IT, а о промышленной инфраструктуре нового поколения.
Особенно важно, что Новак отвергает соблазн прямого субсидирования отрасли. В статье прямо говорится о рисках перекрестного субсидирования, когда развитие ИИ оплачивают остальные потребители через рост тарифов. Вместо этого предлагается более зрелая модель: инвесторы ЦОД должны участвовать в финансировании необходимой генерации и сетевой инфраструктуры. Это правильный подход.
Однако, на мой взгляд, здесь важно не впасть в другую крайность. При нынешней стоимости денег окупаемость крупных ЦОД может достигать 12–15 лет, а если инвесторов дополнительно обязать финансировать строительство генерации, подстанций и сетевой инфраструктуры, то экономика многих проектов окажется под вопросом. Поэтому совсем без поддержки государства не обойтись. Но она должна быть не тарифной, а инвестиционной.
Например, через налоговые вычеты по налогу на прибыль и другим обязательным платежам для компаний, которые вкладываются в создание ЦОД и связанной с ними энергетической инфраструктуры. Тем более что основными инвесторами выступают крупнейшие холдинги, способные использовать такие льготы в рамках других направлений бизнеса. Это как раз позволит стимулировать развитие стратегической отрасли без перекладывания затрат на остальных потребителей электроэнергии.
Не менее значимо и другое. Правительство уже сформировало реестр из 140 центров питания в 15 регионах, где возможно размещение новых дата-центров. Речь идет о полноценном государственном планировании развития отрасли с привязкой к существующим энергетическим мощностям.
Фактически мы видим формирование новой энергетической политики. Если в XX веке конкурентоспособность определялась доступом к нефти, газу, металлам и транспортным коридорам, то в XXI веке к этому списку добавляются вычислительные мощности. А значит, и электроэнергия становится одним из ключевых факторов технологического суверенитета.
Лидерство в сфере искусственного интеллекта определяется не количеством красивых презентаций про цифровизацию. Его определяют электростанции, сети, подстанции и способность государства заранее создавать инфраструктуру под будущий спрос.
Россия обладает для этого всеми необходимыми преимуществами — крупнейшей атомной генерацией, мощной гидроэнергетикой, развитой газовой отраслью и одной из самых диверсифицированных энергосистем мира. Теперь задача состоит в том, чтобы превратить этот энергетический потенциал в преимущество в сфере ИИ и цифровой экономики.