Людмиле было плохо так, как бывает плохо только очень давно замужним женщинам, проводившим своих детей в добрый, возможно не очень, путь: не драматично, не с битьём посуды и не с эффектным уходом в ночь, а тихо, вязко, с ощущением, что жизнь будто бы идёт, а тебя в ней слегка перепутали с мебелью.
Руслану было плохо по-мужски, то есть он уверял себя, что ничего особенного не происходит, просто «устал», «переработал», «возраст, наверное», но если честно, ему тоже было одиноко. Не в трагическом смысле, не в том красивом одиночестве, о котором поют или пишут стихи, а в будничном: когда в квартире двое людей, но связь между ними, как Telegram без VPN - любые попытки поговорить «подгружаются» мучительно долго и в итоге зависают на полуслове.
Они давно жили рядом и после отъезда детей, наверно, на этом можно было поставить точку. Людмила утром ставила чайник и думала, что, наверное, могла бы прожить совсем иначе. Руслан в это же время смотрел в окно и думал, что, наверное, тоже мог бы. Правда, мысль эта всегда заканчивалась одинаково: «Куда уже теперь».
Они почти не ссорились и это была самая неприятная часть их сосуществования. Ссора хотя бы доказывает, что люди ещё держатся друг за друга руками. А у них остались только вежливость, бытовые инструкции и фразы вроде: «Ты хлеб купил?» - «Да». - «А где он?» - «Наверное, там, где ты его положила». После таких разговоров хотелось либо эмигрировать, либо хотя бы лечь лицом в подушку и честно признаться, что двадцать пять лет брака - это не всегда история любви, а испытание взаимной терпимости.
На юбилей их старого друга Саши Людмила не хотела идти. Руслан, как обычно, сказал:
- Надо сходить, а то люди обидятся. Столько лет дружили, как-то нехорошо.
- Руслан, - ответила Людмила, - мы с тобой уже живём так, будто все обиделись заранее.
- Ну всё равно надо.
- Кому надо?
- Саше.
- Саше шестьдесят, ему уже не надо. А вот Свете надо выгулять новое лицо после пластики.
И всё же пошли, потому что отказаться значило бы признать, что они вдвоём настолько устали друг от друга, что даже чужой юбилей кажется опасной зоной.
Праздник был шумный, тёплый, с салатами, тостами и тем особым человеком, который обязательно встаёт с бокалом и говорит: «Друзья, жизнь коротка!», как будто всем не хватало именно этой новости.
Людмила решила на юбилей с железной установкой: «Буду пить только святую воду и закусывать исключительно листиком петрушки, чтобы платье не треснуло по швам», Руслан решил пить, чтобы не выделяться и не показать свою страдающую душу. В общем, Люсино «чуть-чуть для настроения» как-то незаметно превратилось в «гуляй, душа, всё равно завтра худеем!», а Русланово «не выделяться» закончилось тем, что он стал душой компании, причем такой душой, которая едва попадает вилкой в шпроту. Оба и глазом моргнуть не успели, как коварное горючее под позывным «третий тост» сорвало все тормоза.
Сначала Людмила хохотала над тем, как Руслан с серьёзным видом рассматривает салат.
- Руслан, ты зачем так смотришь на оливье?
- Пытаюсь понять, кто там лишний.
- Начни с себя.
- Я, между прочим, лучший друг юбиляра.
- А ешь как человек, которого пустили по ошибке.
- А ты сидишь с лицом, как будто тебе салат должен объяснительную.
- Я просто хочу ужин без сюрпризов.
- Поздно, я уже здесь.
Потом они смеялись уже над Сашей, который десятый раз рассказывал одну и ту же историю о том, как перепутал невесту и над Зиной, которая под музыку приседала так, будто сдает нормативы ГТО. К концу вечера Людмила вдруг поймала на себе взгляд Руслана. Он был не привычный, не домашний, не «передай соль», а какой-то странный, почти растерянный, как будто он увидел её не женой, не хозяйкой квартиры, не женщиной, которая знает, где лежат его ключи, а просто Людмилой. Ей от этого ей стало смешно и больно одновременно.
Продолжение во 2й части... в моем Макс, в Телеграмм или в Вконтакте