Десять лет. Просто вдумайтесь в эту цифру. Десять лет я прожила с человеком, который умудрился пройти путь от подтянутого, амбициозного спасателя МЧС до обрюзгшего, полуживого существа, которое буквально вросло в наш диван. Когда мы познакомились, Егор был парнем мечты. Высокий, плечистый, куча планов, постоянный адреналин. Девчонки со двора мне завидовали. А потом случился тот злополучный вызов. Пожар в двухэтажном частном доме, обрушение балки. Егор тогда спас двоих детей, вытащил их буквально на себе, но сам прилично пострадал — сломал ногу в двух местах, плюс сильное сотрясение.
Естественно, начался долгий период реабилитации. Он сидел дома, я крутилась как белка в колесе: работа, готовка, уход за ним. Первые пару месяцев я его жалела, пылинки сдувала. Но именно в этот момент в его голове перемкнуло. Зачем куда-то бежать, рисковать жизнью за копейки, если можно просто сидеть в тепле, где тебе подносят тарелку с едой по первому требованию? После окончательного выздоровления врачи дали добро на возвращение к службе, но Егор просто забрал подал в отставку. Заявил, что свое отработал и теперь хочет «пожить для себя».
Эта «жизнь для себя» затянулась на годы. За это время у нас родилось двое детей, а Егор окончательно превратился в недвижимость. Его некогда рельефные мышцы давно заплыли толстым слоем жира, на животе образовался огромный "арбуз", а лицом он стал похож на вечно недовольного хряка. Весь его маршрут на протяжении последних лет состоял из трех точек: кровать, холодильник, компьютерный стул. Он либо залипал в компьютерных играх, либо смотрел бесконечные сериалы по телеку.
Вся семья полностью легла на мои плечи. Я пахала на двух работах, чтобы прокормить детей и этого прорву, который жрал за троих. Наша квартира постепенно превращалась в какую-то свалку. Представьте: вы возвращаетесь домой после десятичасового рабочего дня, у вас гудят ноги, в пакетах продукты на ужин, а дома — филиал ада. Повсюду разбросаны грязные носки Егора, на кухонном столе корки от пиццы, засохшие фантики, в раковине гора посуды недельной давности. Дети предоставлены сами себе, делают уроки кое-как. А посреди этого свинарника сидит ОН. В засаленных шортах, с сальными волосами, и даже ухом не ведет. Ему было абсолютно плевать на то, в каких условиях растут его дети, что думает жена. Его все устраивало. Полный дзен в куче мусора.
Подруги в один голос твердили мне бросать его. Маринка постоянно твердила, что я дура, раз терплю этот балласт, и что надо срочно подавать на развод. Но я каждый раз находила отговорки. Знаете, в какой-то момент я поймала себя на жуткой мысли. Мне просто нравилось быть жертвой. Это же так удобно! Можно прийти к девчонкам, налить бокал вина и начать самозабвенно ныть о том, какую тяжелую ношу я тащу. Какая я несчастная, бедная святая женщина, которая положила молодость на алтарь семьи, пока муж-эгоист деградирует на диване. Это была моя зона комфорта. Жалость к себе стала моей отдушиной. Я подпитывалась этим чувством собственной значимости за счет его ничтожности.
И вот буквально пару недель назад до меня дошло. Я сидела на полу в ванной, смотрела на треснувшую плитку, которую Егор обещал поменять еще три года назад, и меня накрыло осознанием. Я сама выбрала этот свинарник. Сама позволила превратить свою жизнь в помойку ради возможности строить из себя мученицу. Меня затрясло от жуткой, удушающей злости на саму себя. Как можно было так бездарно профукать лучшие годы? Как можно было делить постель с ленивым, немытым мешком, которого волнует только то, завезли ли в супермаркет по акции его любимые пельмени?
Эта ярость внутри меня копилась, распирала грудную клетку, и в тот же вечер она фонтаном вырвалась наружу. Егор сидел за компом, громко чавкал чипсами и матерился на сокомандников в игре. Я просто подошла, выдернула шнур компьютера из розетки. Он вылупился на меня своими заплывшими глазками и начал было возмущаться, но я не дала ему вставить ни слова. Это был грандиозный скандал. Я орала так, что сорвала голос. Высказала ему все: про его жир, про его лень, про пособия на детей, которые он умудрялся тратить на донаты в играх. Я швырнула в него его же куртку, схватила за шиворот — благо, на адреналине силы появились — и буквально вытурила его на лестничную клетку. Рявкнула, чтобы он даже не думал возвращаться, пока не принесет трудовую книжку с отметкой о приеме на работу.
Егор сначала стоял с открытым ртом, думал, что у меня просто очередной ПМС. Но когда замок на железной двери щелкнул, до него дошло что это не шутка. Он начал ломиться обратно. Стал со всей дури выламывать дверь ногами, орать на весь подъезд, что я ненормальная, сумасшедшая баба, кричал, что это его квартира. Стены дрожали. Соседи сверху, устав от этого перформанса, вызвали полицию. Приехал участковый с нарядом. Егора, который к тому времени уже вовсю материл матом весь подъезд и пытался качать права, скрутили и забрали в отделение. В итоге его закрыли там на двое суток за мелкое хулиганство.
Когда в квартире наконец наступила тишина, у меня внутри все еще бурлило. Адреналин требовал выхода. Я сидела на кухне, руки тряслись. И тут мне на глаза попался телефон. На волне этого безумного эмоционального подъема я открыла рабочий чат, нашла контакт Олега и написала ему. Олег — мой коллега из соседнего отдела. Симпатичный, ухоженный, подтянутый мужчина, который уже больше полугода открыто заигрывал со мной. То кофе принесет, то комплимент сделает, то как бы случайно задержит взгляд на моих ногах. Раньше я всегда отшучивалась, включала «верную жену», хотя внутри все замирало от дефицита мужского внимания. А тут я просто написала ему прямо: «Привет. Не хочешь сегодня куда-нибудь сходить?». Он ответил буквально через минуту, что знает отличное место.
Мне безумно хотелось почувствовать себя женщиной. Не банкоматом, не прачкой, не мамочкой, которая подтирает сопли за взрослым мужиком и собирает его грязные шмотки по углам. Хотелось банальных мужских жестов, ухаживаний. Пока муж сидел в камере, я отправила детей к бабушке, достала из дальнего угла шкафа свое лучшее платье, сделала макияж, который не наносила уже сто лет, и поехала на встречу.
Олег пригласил меня в хорошую, дорогую шашлычную на окраине города. Там было уютно, пахло жареным мясом, играла негромкая музыка. Сказать, что я отвыкла от свиданий — это ничего не сказать. Первые полчаса я чувствовала себя полной дурой. Я напрочь забыла, как флиртовать, как правильно реагировать на комплименты. Когда Олег брал меня за руку или хвалил мой парфюм, я отвечала как-то топорно, невпопад, шутила глупо и неловко. Но алкоголь и его мягкий, обволакивающий голос сделали свое дело. Напряжение ушло. В какой-то момент, когда мы сидели в полумраке кабинки, он пододвинулся ближе и поцеловал меня. У меня голова пошла кругом. Это было так непохоже на редкие, ленивые тычки Егора. После этого все закрутилось со страшной скоростью. Олег предложил поехать в гостиницу, и я, не раздумывая, согласилась.
Мы сняли номер. Все происходило долго, страстно, именно так, как я мечтала все эти серые годы. Мне было абсолютно наплевать, если завтра вся работа узнает об этом и меня начнут считать женщиной легкого поведения. Мне было плевать на общественное мнение. Я испытывала такое колоссальное удовлетворение, такую эйфорию, какой не чувствовала, наверное, со времен юности. Настоящий глоток чистого кислорода.
Когда я вернулась домой на следующее утро, эйфория немного поутихла, уступив место сухой решимости. Квартира встретила меня все тем же привычным бардаком и застоявшимся запахом немытой посуды. Пространство было буквально пропитано негативом. И стоя посреди этого коридора, я четко осознала: назад дороги нет. Я подаю на развод. Хватит. Я попробую построить нормальные, человеческие отношения с Олегом, который показал мне, что я еще могу быть желанной.
На следующий день из КПЗ вернулся Егор. нервный, помятый, злющий как черт. Из него буквально брызгала слюна. Он орал так, что мне казалось, у меня уши отвалятся и барабанные перепонки просто лопнут. Он кричал, что я сломала ему жизнь, что из-за меня он сидел в клоповнике с алкашами, что я неблагодарная дура. Я стояла и смотрела на него абсолютно спокойно. Мне даже не хотелось кричать в ответ. Зачем тратить нервы на человека, который для меня больше никто? Я уже все для себя решила. Его крики пролетали мимо ушей.
Пока он исходил на кал и громил кухню, я сидела в телефоне и втихаря переписывалась с Олегом. Дети сидели в своей комнате, Егор в итоге выдохся и привычно рухнул перед телевизором, громко сопя. А Олег писал мне такие нежные, теплые слова. Называл меня своей музой, говорил, что не может забыть нашу ночь и хочет повторить. Он снова пригласил меня на свидание в ту же гостиницу через день. Естественно, я согласилась.
Когда наступил назначенный вечер, я снова начала наряжаться. Накрутила локоны, надела красивое белье. Егор, заметив эти приготовления, оторвался от дивана и подозрительно спросил, куда это я нафуфырилась среди недели. Я сухо соврала, что мы с девчонками из бухгалтерии решили посидеть в кафе, отметить день рождения коллеги. Он что-то буркнул себе под нос, недовольно зыркнул, но в итоге отстал, уткнувшись обратно в свой телик.
Я летела к Олегу как на крыльях. Мы снова приехали в ту же гостиницу, поднялись в номер. Все развивалось еще стремительнее, чем в первый раз. Страсть, поцелуи и тут происходит то, что до сих пор снится мне в кошмарах.
Дверь номера с грохотом распахивается. Я даже не успела понять, как это произошло — видимо Олег просто плохо закрыл замок. В комнату влетает разъяренная фурия. Женщина лет тридцати пяти, с растрепанными волосами, в каком-то спортивном костюме. И первое, что я вижу — она держит перед собой смартфон и снимает нас на камеру. Прямо в упор. Направляет объектив на мою голую спину, на Олега.
При этом она орала так, что, наверное, слышал весь отель. Она визжала, брызгала слюной, называла Олега последними словами. Оказалось, это его законная жена. Мой мир в эту секунду просто рухнул и разлетелся на мелкие куски. Олег в панике вскочил, попытался прикрыться простыней, подбежал к ней, начал хватать за руки, умолять успокоиться, мямлил что-то вроде того, что это не то, что она подумала.
А я сидела на кровати, завернувшись в одеяло, и у меня был глубочайший, парализующий шок. Женат? Этот человек, который пел мне дифирамбы, который возил меня по ресторанам, у которого на пальце никогда не было даже намека на кольцо или следа от него — женат?! У меня в голове не укладывалось, как можно так филигранно врать и красиво ухаживать, имея дома супругу.
Пока его благоверная вопила как ненормальная, проклиная его, его родню и весь белый свет, до меня дошло, что нужно делать ноги. Меня трясло мелкой дрожью. Кое-как, под ее крики и объектив телефона, который она периодически переводила на меня, я натянула на себя платье, схватила туфли, сумку и буквально выбежала из номера. Я бежала по коридору отеля, на ходу застегивая молнию, под аккомпанемент этого непрекращающегося ультразвукового визга.
Прошло три дня. Я ходила как пыльным мешком ударенная. На работе взяла больничный, Олега избегала, на звонки не отвечала. Мне казалось, что худшее уже позади, что я просто перешагну через этот позор и буду жить дальше, заниматься разводом с Егором. Но нет. Земля круглая, а человеческая месть — штука изобретательная.
Вчера вечером Егор сидел на кухне. Я была в комнате с детьми. Вдруг из кухни раздается какой-то странный звук, а потом грохот. Я захожу и вижу мужа. Лицо у него было багрово-красного цвета, вены на шее вздулись так, что казалось, они сейчас лопнут. Глаза налились кровью. Оказывается, эта обиженная жена Олега каким-то образом — понятия не имею как, может через общих знакомых или соцсети — раскопала номер телефона Егора. И скинула ему в мессенджер то самое видео из номера отеля.
Что тут началось. Такой волны ярости я не видела никогда. Егор вскочил, швырнул свой телефон в стену, так что тот разлетелся вдребезги. Он орал так, что у меня похолодело внутри. Он хватал меня за плечи, тряс, кричал, что я подстилка, что я предала его, пока он сидел в обезьянники по моей вине. Из его рта летели такие помои, что дети в комнате начали плакать от страха. Он припомнил мне все десять лет, кричал, что я испортила ему жизнь, а сама в это время развлекалась с чужими мужиками.
Знаете, в этот момент мне даже не было стыдно. Да, ситуация максимально грязная и мерзкая. Да, я попала в тупейший просак. Но смотреть на то, как это жирное, ленивое существо, которое годами уничтожало мою личность, теперь строит из себя оскорбленную невинность, было выше моих сил.
Я дождалась, пока он сделает вдох, чтобы набрать в легкие воздуха для очередной порции крика, и спокойно, громко сказала, что я развожусь с ним. Прямо сейчас. Что мне плевать на это видео, плевать на Олега, плевать на его мнение. Я пошла в детскую, быстро, под его нескончаемый ор и проклятия, собрала самые необходимые вещи детей, свои документы. Егор крутился рядом, пытался вырвать у меня из рук сумки, продолжал кричать, что я уйду отсюда в куртке на голое тело и детей он мне не отдаст. Но я просто вызвала такси, взяла ревущих детей за руки и протиснулась мимо него к выходу.
Завтра я пойду подавать документы на развод, а там будь что будет.