Знаете ли вы, что за ослепительной улыбкой Хюррем, той самой улыбкой, что пленила сердце султана Сулеймана Великолепного, скрывалась не только политическая хитрость, но и железная дисциплина. Эта дисциплина проявлялась во всем, в том числе за обеденным столом. Режим питания в гареме был строгим и тщательно продуманным. Наложницы должны были поддерживать не только красоту, но и здоровье, а также определенное расположение духа. Пища служила не для удовольствия, а для поддержания сил. Хюррем, будучи главной фавориткой, соблюдала эти правила с особой тщательностью. Она понимала, что даже малейшее послабление может быть замечено и осуждено. Поэтому она контролировала каждый свой шаг, включая то, что попадало к ней на тарелку.
Исторические хроники донесли до нас удивительную деталь: наложницы ели до семи раз в день, но порции были очень маленькими. Одна порция не превышала двухсот-двухсот пятидесяти граммов. Большая трапеза считалась грехом чревоугодия и признаком дурного тона. Так говорили наставницы в гареме. Еду подавали на маленьких тарелках. Добавки не полагалось. Никто не имел права просить еще. Каждый прием пищи должен был быть легким. После еды не должно было возникать чувства тяжести. Тело должно было оставаться подвижным и готовым к любым требованиям. Каждый прием пищи становился ритуалом подготовки. Тело должно было оставаться легким. Взгляд должен был оставаться горячим. Мысли должны были оставаться ясными.
День Хюррем начинался не с кофе, как можно было бы предположить. Он начинался с прохладной пахты. Это кисломолочный напиток, похожий на жидкий йогурт или кефир. Считалось, что пахта запускает кровь и мысли. Она мягко пробуждает организм. Сама Хюррем писала об этом в одном из своих писем к Сулейману. Она говорила: «Мое утро начинается с мысли о тебе, а заканчивается молитвой о твоем здоровье, подкрепленной лишь глотком молока». После пахты она могла съесть яйца, сваренные вкрутую, немного фруктов и свежей зелени. Это был легкий и питательный завтрак. Он давал энергию, но не перегружал желудок. Такой завтрак позволял ей чувствовать себя бодрой до самого обеда.
Кофе в Османской империи был напитком избранных. Его пили далеко не все. Женщинам кофе был почти полностью запрещен. Однако фаворитки султана имели особые привилегии. Они могли пить кофе с изюмом и финиками. Хюррем очень любила. Она знала, что этот терпкий вкус — символ ее положения. Кофе давали только тем, кто был в милости у султана. В гареме шептали: «Тот, кто пьет кофе, тому принадлежит сама власть». Хюррем пила кофе медленно, с наслаждением. Она чувствовала свое превосходство. Она знала, что этот напиток отличает ее от остальных наложниц.
Обед у Хюррем был без тяжелой пищи. Основу обеда составлял легкий чечевичный суп или овощной суп. К супу подавали оливки, сыр фета и тонкий лаваш. Ничего жирного или тяжелого. Считалось, что после обеда не должно клонить в сон. Наложница должна была оставаться бодрой и внимательной. После обеда следовал полдник. На полдник подавали морепродукты, овощи и снова сыр. Это был легкий перекус, который давал силы дождаться ужина. Вечером Хюррем ела лишь фрукты. Никакой выпечки, никаких сладостей. Ужин был самым легким приемом пищи. Фрукты утоляли голод, но не давали тяжести перед сном.
Хлеб считался настоящей привилегией в гареме. Его давали далеко не всем. Хлеб разрешалось есть только тем наложницам, которые провели ночь с султаном. И только на рассвете, сразу после этой ночи. Это был особый знак внимания. Хюррем хорошо знала цену этому куску хлеба. Она понимала, что это не просто еда. Это доказательство близости к повелителю. Это символ ее избранности. Она ела этот хлеб с особым чувством, понимая, как много он означает.
Тело должно было оставаться легким. Ум должен был оставаться ясным. Душа должна была быть голодной до любви. Так считали в гареме. Именно поэтому рацион был таким строгим. Один из европейских послов, который бывал при дворе Сулеймана, писал о Хюррем. Он сказал: «Она ест так, будто готовится к великой битве. И, клянусь, она всегда ее выигрывает». Эти слова точно описывают ее подход к пище. Она не позволяла себе слабости. Она контролировала каждый свой шаг. И эта дисциплина помогала ей оставаться той, кем она была.
Тем не менее, история хранит свидетельства и о другой стороне придворной жизни. Когда султан приглашал наложниц к своему столу, застолье превращалось в настоящее пиршество. Столы ломились от яств: баранина с рисом, фаршированные овощи, сладкие пироги с сухофруктами, медовые десерты и горы свежих фруктов. Аромат пряностей — корицы, гвоздики, шафрана — витал в воздухе.
В такие вечера все наложницы демонстрировали прекрасный аппетит. Это было не просто желание утолить голод, а часть неписаного правила двора. Считалось, что здоровая женщина должна хорошо есть. Хороший аппетит был признаком крепкого здоровья, а крепкое здоровье, в свою очередь, считалось залогом способности родить здоровое потомство. Наложницы старались не отставать друг от друга, опасаясь, что отказ от еды будет воспринят как слабость или болезнь. Никто не хотел, чтобы о ней подумали, будто она не способна выполнить свое главное предназначение.
Конечно, даже Хюррем-султан иногда допускала слабости. Перед таким изобилием трудно было устоять. Глядя на такие яства и сладкие фрукты, она позволяла себе попробовать немного больше обычного. В конце концов, она была не только хитрой политической фигурой, но и живой женщиной, которая, как и все, могла ценить вкусную еду. Она могла позволить себе расслабиться, но только в те редкие часы, когда находилась рядом с султаном, когда сам Повелитель одобрял её присутствие за своим столом.
Существует единственное подробное описание внешности Хюррем, оставленное венецианским послом. Именно ему султан Сулейман разрешил увидеть лицо своей любимой жены — честь, которой не удостаивался больше никто из чужеземцев. Посол записал, что Хюррем была невысокого роста, чуть выше полутора метров. Она не была хрупкой или изящной — скорее, её фигура отличалась мягкостью и полнотой. Черты лица были не резкими, а словно немного размытыми. Самыми заметными деталями посол назвал крупный круглый нос, глубоко посаженные глаза, тонкие губы и светлые, почти незаметные брови.
Посол откровенно писал, что Хюррем не была красавицей в привычном понимании. По его мнению, она сильно уступала первой жене Сулеймана — Махидевран-султан, которую считали настоящей красавицей.
Но больше всего венецианца поразило другое — её поведение за столом. Хюррем, по его словам, очень любила поесть. И делала это совершенно свободно, без оглядки на этикет. Она могла есть неаккуратно, не следя за тем, как это выглядит со стороны. На её одежде оставались пятна, а в уголках рта и на лице — крошки и следы еды. Со стороны это могло показаться неопрятным. Однако самого султана это, судя по всему, нисколько не смущало. Напротив, он смотрел на неё с теплотой и удовольствием.
Дело в том, что Сулеймана пленило не совершенство черт, а другое. Его покорила харизма Хюррем. Она умела поддержать разговор на любую тему — от политики до поэзии. У неё было потрясающее чувство юмора, она умела рассмешить султана в самый напряжённый момент. И, конечно, она обладала недюжинной смекалкой, которая помогала ей выходить из любых сложных ситуаций. Хюррем не старалась быть идеальной. Она просто была собой — живой, непосредственной, свободной. Согласитесь, такая женщина способна покорить сердце кого угодно.